Глава 15.

— Стоп, — я подалась вперед. — А что, можно купить зелье от страха высоты?

— Да, — кивнула Ирина. — И я совсем забыла, что когда-то познакомилась с одной хозяйкой лавки зельев и у нее была услуга — изготовление лекарств от индивидуальных стархов. Что-то такое.

— Это было бы славно! Интересно, от чего или для чего еще можно сделать зелье, — я осеклась. — Только денег у меня с собой нет.

— Оплачу из своих, — отмахнулась Ирина.

— Я так не могу, — мне стало ужасно неловко.

— Можешь, — она хлопнула ладонью по конторке. — У меня к тебе деловое предложение. Я тебе помогаю с зельем, а ты помогаешь разобраться с теми фамильярами, которых я совсем понять не могу. А еще мне станут доступны водные фамильяры! — у Иры глаза загорелись, — у меня есть целый список тех, кому я могу помочь, если буду слышать!

Я протянула руку через конторку.

— По рукам.

Мы пожали друг другу руки, и я почувствовала, как по коже прошло знакомое покалывание.

Ирина рассмеялась, глядя на мое лицо.

— Расслабься! Ты привыкнешь. Сейчас, я соберусь и пойдем за зельем!

Девушка выскочила из-за стойки, оказалось она невысокого роста, что сливой компенсировали высоченные каблуки, на которых она держалась, как королева.

Мы вышли из бюро, Ира закрыла его на ключ, и двинулись обратно к базару, а Вирен потрусил следом.

— Так что там за история с браками? — вспомнила я по дороге. — Ты сказала, чтобы я не вляпалась.

Ирина скривилась.

— Ой, долгая история. Договоры, приданое и родовые обязательства. Полюбишь такого, а через месяц выясняется, что ты по контракту обязана рожать наследника определенного пола или что он должен жениться на аристократке магической крови. А еще хуже, если между вами и долгожданной свадьбой стоит мааааленькая формальность … отбор!

Ирина сердито цокала каблуками по мостовой и похоже у нее были с драконами какие-то личные счеты. Мне было очень интересно узнать, что такое отбор и причем тут свадьба, но я вроде как замуж не собиралась.

Мы свернули на широкую улицу, и я поняла, что мы уже не на торговом базаре. Дома здесь были другими: узкими, высокими, с покатыми крышами и стрельчатыми окнами. Над дверями вместо вывесок висели символы: глаз, спираль, полумесяц, змея, кусающая хвост.

Пахло травами, дымом и чем-то незнакомым и странным.

— Магический квартал, — пояснила Ирина. — Тут живут те, кто работает с зельями, амулетами. Слушай, а ты сама откуда? Из какого города?

— Из Воронежа.

— Кемерово, — она махнула рукой. — Далеко. Слушай, а как там сейчас дома вообще? Столько лет прошло, я же ничего не знаю.

Я растерялась.

— Ну... многое изменилось. Телефоны стали большие, экран во весь корпус, кнопок нет.

— Совсем нет?!

— Совсем. Все на сенсоре, пальцем водишь. Можно с телефона платить или перевод делать.

Ирина уставилась в пространство, переваривая.

— С ума сойти, — прошептала она.

Мы прошли мимо лавки, где в витрине висели связки высушенных летучих мышей, потом мимо дома, из окон которого валил синий пар, потом мимо палисадника, где росли цветы, поворачивавшие головки нам вслед.

— Никогда не хотела вернуться домой? — спросила я, после небольшой паузы.

— А я там умерла, нет для меня обратного пути, — отмахнулась она, словно мы говорили о погоде.

— Как это?!

Ирина остановилась у углового дома, самого приземистого на всей улице. Дверь у него была шириной с ворота и высотой в два человеческих роста.

— Если кратко. То можно попасть сюда в своем теле, а можно попасть в чужое. Как-нибудь расскажу, а пока не до этого. Мы пришли, — она позвонила в звонок.

Дверь открылась, и я уткнулась взглядом в чей-то живот. Я медленно задрала голову и едва сдержала крик.

В проеме стоял орк. Или оркша. Оркинья. Я слов подобрать не могла.

Дама была ростом под три метра, с кожей цвета гигантской оливки, с широченными плечами и руками, каждая толщиной с мою талию. Черные волосы заплетены в две толстые косы и уложены короной. Массивная челюсть, два небольших клыка, выступающих из нижней губы, и глаза — темно-янтарные, огромные, обрамленные густыми ресницами.

— Ирушка! — прогудела оркиня голосом, от которого дрогнули стекла в соседнем доме. — Заходи, заходи. И подружку веди.

— Здравствуй, Гарма, — Ирина шагнула внутрь. — У нас дело. Надо вытащить из нашей новой подруги ее страх. Чего ты там боишься?

— Высоты, — пискнула я и про себя подумала, что орков тоже.

Гарма посмотрела на меня сверху вниз, и я нервно сглотнула.

— Высота, — пропела она. — Хороший страх! Просто отличный. Люблю его!

В глазах оркини вспыхнул энтузиазм, отчего мне еще больше стало не по себе. Ира затолкала меня внутрь, посадила на стул и прошептала на ухо:

— Обожаю смотреть, как работают зельеварительницы!

Гарма удивительно ловко шарила по полкам, снимала банки, одну за другой, расставляя их на столе в ряд.

Я вытянула шею, разглядывая.

В первой лежали крупные семена, в следующей плавали тонкие серебристые нити в мутном растворе, третья была доверху набита сушеными грибами. В клетке с мелкой сеткой шуршали живые жуки, тут даже я не смогла определить их принадлежность к какому-то из известных видов.

— А жуки зачем? — не выдержала я.

— Жуки мне не нужны, только их панцири. Они линяют и сбрасывают их. А сами жуки живут у меня двенадцать лет и никого не трогают. Я и мухи не обижу!

С этими словами Гарма сняла с полки пузатую склянку с чем-то густым, золотистым, похожим на мед. Потом деревянную коробочку с белым порошком, мелким, как пудра. Потом связку сухих стеблей с сиреневыми головками.

— Это чтобы горло не сводило, — пояснила она, заметив мой взгляд на стеблях. — Само зелье горькое до невозможности!

Гарма растерла в ступке грибы с белым порошком, добавила щепотку черных семян и надавила пестиком так, что стол под ним крякнул.

Потом взяла медный ковшик, налила воды и щелкнула пальцами. Между пальцами вспыхнул оранжевый огонек и повис в воздухе под донышком.

— Магия? — не удержалась я.

— Капелька, — коротко ответила оркиня.

Она высыпала содержимое ступки в воду и помешала костяной палочкой. Жидкость забурлила и позеленела. Гарма добавила туда серебристые нити, и те немедленно принялись плавать кругами, как живые.

Потом пришла очередь золотистой массы из пузатой склянки. Одна ложка, вторая, третья. Смесь загустела и стала цвета болотной тины.

— Панцири, — скомандовала Гарма сама себе и бросила в ковшик три бронзовые скорлупки.

Скорлупки зашипели и растворились. Варево пошло пузырями, потом успокоилось.

Она помешала еще раз, сняла ковшик с огонька и повернулась ко мне.

— Руку.

Я протянула ладонь. Оркиня взяла ее двумя пальцами, поднесла к моему безымянному пальцу иглу и коротко кольнула. Затем выдавила каплю в ковшик и размешала.

Болотная тина посветлела, стала серой, потом еще светлее, и в этой серости проступил перламутровый отлив: розоватый на просвет, зеленоватый под углом, местами голубой. Жидкость мерцала и переливалась, будто в ковшике плавилась изнутри жемчужина.

— Это точно можно пить? — спросила я.

Гарма рассмеялась так, что склянки зазвенели.

— Нужно! А то страх, если его не побороть, с годами только сильнее.

Она достала три пузырька из темного стекла, выстроила в ряд и разлила варево.

— Три дозы, — оркиня закупорила пузырьки один за другим. — Первую пьешь сейчас. Остальные по необходимости. Эффект будет длительный, но не вечный. Потому вот тебе моя визиточка, заходи за добавкой в любое время. С тебя…

— Я расплачусь, — встряла в разговор Ирина.

Пока они торговались и обсуждали что-то, я с подозрением смотрела на пузырек.

— А побочные эффекты есть?

— Да! Усиление страха высоты, замена одного страха на другой, головокружение, беспричинный смех, подозрительно реалистичные сны, понос, часотка, покраснение носа, сопли, выпадение волос на ногах, зеленение ногтей…

Кажется перечислять она будет вечно. Я бросила взгляд на Иру и та уверенно кивнула. Ну, что ж…

— За ваше здоровье! — сказала я и хлопнула пузырек разом.

Зелье от страха высоты было такое горькое, что мне гортань свело. На вкус будто я разжевала горсть аспирина, запила ее рассолом и закусила лакричными конфетами. Язык мгновенно онемел, а горло свело так, что я закашлялась.

— Это, — прохрипела я, — с травой, которая смягчает?

Ирина сочувственно похлопала меня по спине.

Я вытерла глаза, отдышалась и подняла голову.

Оркиня и Ира смотрели на меня пристально, ожидая чего-то. Я морщилась, откашливалась и ждала эффекта, который все никак не наступал.

Прошло секунд десять. Потом двадцать. Ничего не происходило: ни тепла, ни покалывания, ни свечения, ни головокружения. Ни одного из тех тридцати побочных эффектов, кроме мерзкого послевкусие.

— И что дальше? — спросила я, морщась.

— Оплата, — пожала плечами Гарма.

— И все? А эффект? Магия?

— А ты чего ждала? Фейерверка? — оркиня начала деловито убирать банки обратно на полки.

— Но я вообще ничего не чувствую!

— А как я пойму, что подействовало?

Гарма поставила последнюю банку на полку, повернулась ко мне и улыбнулась, показав клыки.

— На практике! Иди прыгай с обрыва или что ты там планировала.

Ирина быстро расплатилась и вывела меня из лавки. На улице нас встретил Вирен, он поспешил к нам навстречу, принюхался и отшатнулся.

— Что?! — удивилась я.

Вирен фыркнул и решил держаться от нас в метрах трех, а то и дальше.

— Зелье пахнет, — усмехнулась Ира. — Для нас почти незаметно, а для фамильяров как в парфюмерной лавку.

Мы шли через базар и все было такое шумное, яркое, привлекательное.

— Слушай, а давай еще погуляем? — Ирина махнула рукой в сторону боковой улицы. — Давно не устраивала себе спонтанного выходного. Тут за углом есть чайная, где подают такой пирог с яблоками, что за него можно продать душу. И я тебе покажу лавку, где продают ткань, которая меняет цвет.

— Правда не могу, — я посмотрела на солнце, которое было уже высоко. — Мне надо в бар. У меня три капибары не кормлены.

— Жаль, — ну тогда я тебя провожу до бара, за одно посмотрю на эти символы вблизи.

— Разбираешься в магии? — встрепенулась я.

— Нет, только поглазеть.

Мы дошли до площади с фонтаном, где вода поднималась вверх и растекалась радужной пеленой.

Впереди в конце длинной улицы начинался подъем.

— Слушай, а ты правда умерла? Там, дома?

Ирина пожала плечами.

— Ну, вернее некуда. И я попала в тело в этом мире.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Это сейчас, — она поправила кудри. — Первый год ревела, злилась, пыталась найти способ вернуться. Вдобавок прошлую хозяйку тела угораздило неудачно выйти замуж за дракона. А потом я развелась, открыла свое дело и словно крылья за спиной. И это ты в блокаду попала, вот когда Базар откроют, ты увидишь настоящие чудеса.

— В общем, я не жалею! А ты?

Я задумалась.

Чтоо у меня осталось за спиной? Зоопарк, который не восстановят. Съемная однушка. Мать, которая обесценивет все, чего бы я не коснулась?

— Я скучаю по подруге, — призналась я. — И по чебурекам. По остальному — не очень.

Мы дошли до начала тропы.

Вырубленные в скале ступени тянулись вверх. С одной стороны был камень, а с другой — обрыв.

— Ну что, — Ирина посмотрела на меня. — Проверим?

Я нервно сглотнула, поставила ногу на первую ступень. И ничего. Поднялась на вторую, третью. Сердце стучало, но скорее от волнения, чем от страха.

Шаг, другой. Ничего!

— Вот она, свобода! — крикнула я, раскинув руки.

— Не кричи так! Ворон распугаешь!

Я была на седьмом небе от счастья, потому бодро топала вверх и болтала с Ириской без умолку. Мне никогда особенно не удавалось найти общий язык с людьми, у меня была, пожалуй, одна единственная подруга, и, похоже, появлялась вторая. Так здорово!

Мы говорили обо всем, про то, как в столице устроены гильдии, про случай, когда фамильяр-хорек украл у судьи магическую печать и на две недели все процессы встали.

Я рассказывала про зоопарк, про то, как выхаживала слепого козленка, и про Аню, которая умеет заставить любого замолчать одним взглядом.

На двухсотой ступеньке я вдруг остановилась и посмотрела вниз.

Город лежал далеко внизу, крыши казались игрушечными, а по площади ползли темные точки.

Я подождала.

Ничего. Ни тошноты, ни головокружения, ни ледяной волны по позвоночнику. Только вид. Красивый, между прочим, вид.

— Работает, — прошептала я.

— А то, — Ирина усмехнулась.

Оставшиеся путь я прошла, глядя по сторонам, и на террасу поднялась почти бегом, потому что впервые за четыре дня мне хотелось посмотреть на горы сверху, а не спрятаться от них за декоративной стенкой.

На террасе горела гирлянда.

А на пороге бара, прислонившись плечом к косяку, стоял Микаэль Морлэйт. А в его руках была ярко-розовая коробка в черный горошек и большой бант сверху.

— Ой, я знаю что там внутри, — хихикнула Ира, — Мне пора! Заскочу на днях.

— Эй! Куда-ты?!

— Пока!

Иришка скрылась из виду, оставив меня наедине с Микаэлем.