Глава 8.

Надо сказать, что девочки не спешили уходить от Виктора. Похоже молодой аристократ в форме произвел на них впечатление, потому они вспоминали все новые и новые подробности.

— За что мне эти подъёмы, — простонал фамильяр Виктора с чёрно-жемчужной чешуёй, заползая по доске на табурет — Я сдохну раньше хозяина. Сдохну.

Я молча налила ему в миску воды и он начал хлебать.

— Что твой двуногий здесь забыл?! — Вирен склонился к ящеру, но тот продолжал жадно лакать воду, как ни в чем не бывало.

— Какое мне дело? — ответил он, нахлебавшись, — Я тут выживаю, как могу.

Виктор все же подробно записал показания девчушек, а потом коротко поклонился к ним и подошел ко мне, бросил взгляд на Вирена и хмыкнул.

— Я смотрю, Морлэйт сильно вас прессует. Но ничего, помогу вам его отвадить, — Виктор улыбнулся и махнул рукой на рабочих, — Ждут ваших указаний, мэм.

— Что значит отвадить?! — Вирен поднялся, выгнул спину, а я с усмешкой отвернулась.

Трое рабочих уже поставили ящики с инструментом и пытались отдышаться от подъема.

— Думаю, нам надо полностью переделать пространство! Сделаем не бар, а антибар. По примеру антикафе.

— Антикафе? — переспросил Виктор.

— У нас в мире есть такие заведения. Люди платят за вход или за время, проведенное в кафе, а напитки и печенье, легкий перекус уже включены в стоимость.

— Не очень понимаю вашу идею, но наше сотрудничество уже начало давать плоды, — Виктор потряс в воздухе записной книжкой, — Так что просто говорите, что делать.

Я сбегала к выключателю, вырубила огоньки, перевесила табличку с «открыто» на «закрыто» и встала у дверей, оценивая пространство взглядом.

— Эй! Мы так не договаривались! — возмутился гепард, — Ты что, ведешь какую-то игру за моей спиной?!

Я посмотрела на него и язвительно улыбнулась.

— Допустим.

Глаза гепарда округлились, а затем он прищурился и сказал:

— А вы коварная женщина, Дарья Сергеевна. Что у вас на уме?

— Не только ты умеешь плести интриги, так что если хочешь вести со мной бизнес, то как с партнером, а не с безмозглым переводчиком, понял?

Гепард взмахнул хвостом, усмехнулся и пошел на выход.

— Нам будет вместе очень интересно, обещаю.

— Передавай Мике привет! — крикнула я ему вслед и еще раз осмотрела пространство.

Итак, хозяева могут расположиться на террасе. Они будут любоваться видом, пить чай, а рядом с ними будет загон для капибар. Оазис спокойствия, с питьевым фонтанчиком, бассейном, лужайкой. Нужно будет для этого немного расширить территорию, выкорчевать кусты, но ничего невозможного нет.

А справа будет зона для фамильяров. Стойка не очень удобная, но ее нужно было оставить. У нас все же бар.

Я прошла на широкую часть террасы и начала размечать пространство, расставляя табуреты как маркеры.

— В зону для хозяев нужны нормальные столики, хотя бы три-четыре, и стулья со спинками. Сюда будем выносить напитки и закуски.

Виктор записывал все в блокнот, не споря и не задавая лишних вопросов. Идеальный мужчина, если подумать.

— Вот тут, где будет загон для калибра, нужно еще добавить навес от солнца, а здесь выстроить декоративную стену, чтобы меня не хватал страх высоты каждый раз, как я смотрю в сторону обрыва. И знаешь, питьевого фонтанчика для калибра недостаточно, нужно еще и для фамильяров предусмотреть. Здесь и здесь, например.

— И один у входа, — флегматично заметил ящер, — чтобы не умереть от жажды сразу после подъема.

— Гениально! — воскликнула я, — И у входа. Сможете сделать?

Виктор пожал плечами.

— Судя по архивному плану дома, здесь есть колодец, проведем через магические кристаллы воду и сделаем фонтан.

— Это целое состояние, — присвистнул один из рабочих.

— В чем смысл быть наследником богатейшего рода, если не тратить деньги так, как тебе хочется? — пожал плечами Виктор.

— Например на оплату информаторов, ремонт полицейского участка, новую форму для отряда, — занудствовал ящер, — а мог бы купить самоходную карету. Чтобы не карабкаться в гору пешком… я умру.

Я улыбнулась и быстро сбегала в погреб за льдом. Подозрительный стук повторился, и я мысленно занесла в список вопросов еще и этот. Выложив лед в мисочку перед ящером, я продолжила раздавать указания:

— Для фамильяров мебель нужно где-то раздобыть. Нужны ступеньки к барной стойке, а лучше ряд подставок, чтобы маленькие гости могли забраться на табуреты. Крупные и так достанут. Ах, и жердочки для пернатых.

Рабочие переглядывались, но Виктор невозмутимо пожал плечами:

— Вы слышали даму. За дело, ребята.

Но то, что началось дальше, я и представить не могла!

Мужчина с густыми усами, видимо старший в бригаде обошел террасу по периметру, постукивая костяшками по доскам и столбам. Остановился у выбитого окна, провел ладонью по раме и присвистнул.

— Это клиент такой буйный попался?

— Нападение монстров, — буркнула я. — А решетки можно поставить?

Старший посмотрел на Виктора и пожал плечами:

— Ну, ежели вам за решетками спокойней будет, чего бы и нет. Полли, у тебя есть стекло с собой?

Молодой человек, высокий, даже можно сказать долговязый снял сумку, что висела у него через плечо, опустился на одно колено и начал рыться, достал оттуда квадратное мутное стеклышко, едва ли в две ладони шириной.

Его бы хватило максимум на окошко в туалет, но прежде чем я успела отпустить язвительный комментарий, долговязый поднес стекло к оконной раме, а старший достал из нагрудного кармана серебристую палочку, постучал по стеклу и начал растягивать его, как будто это был мыльный пузырь, или гель-антистресс, я даже слов подобрать не смогла, а рабочие растянули стекло на нужный размер и постучали по нему снова.

Стекло затвердело и стало прозрачным. Мне только и оставалось, как отойти в сторону и смотреть с открытым ртом на местную бытовую магию.

Вот уж правда чудо.

Но то, что произошло дальше и вовсе лишило меня дара речи. Полли снова порылся в сумке, достал баночку с какими-то зернами, разложил их на подоконнике и сбрызнул водой из фляги.

Из семян тут же полезли ростки. Тонкие, бледно-зеленые, они карабкались по раме. Один побег обвил левый край рамы, второй пополз направо, третий устремился вверх по центру. Стебли ветвились, переплетались, тянулись друг к другу и сцеплялись усиками, образуя узор, похожий на кружево.

Полли подошел к окну и кончиками пальцев направлял побеги, где нужно — подталкивал, где лишнее — щипком убирал. Вьюн слушался его прикосновений. Затем рабочий что-то прошептал, достал нож и резко обрубил растениям корни.

Они вздрогнули, замерли и начали на глазах чернеть. Сначала мне показалось, что они умерли и засохли, а затем Полли стукнул по ним палочкой и раздался металлический звон.

Я вцепилась в дверной косяк.

— Как?!

Старший покосился на меня, хмыкнул и достал из-за пазухи кожаный футляр.

— Магические растения из оранжереи! Работа с ними требует сноровки, но у нас она, к счастью есть.

С этими словами, старший извлек их футляра тонкую кисточку с серебристой рукоятью, наклонился к стене.

—Красим в какой-то цвет или просто лаком покроем?

—А как лучше? — растерялась я.

— Я бы красил в серо-голубой, он со всем сочетается.

Мне оставалось лишь кивнуть. Вот в чем в чем, а в дизайне интерьеров я была не сильна. Старший достал колбочки с цветными жидкостями, накапал в ведро, вылил сверху банку краски, перемешал палкой.

Полли взял из рук старшего кисть, аккуратно обвел все углы стены дома, создавая тонкую рамку по периметру.

Закончив обводку, он поставил кисть в ведро, отмерил краску в ведерко поменьше, отошел на шаг, прищурился — и одним уверенным движением выплеснул всю краску прямо в центр стены.

Я вскрикнула, ожидая потеки и брызги, но краска мягко коснулась бревен и сама собой начала расползаться ровным гладким слоем.

Третий рабочий, который все это время занимался измерением мебели, подошел к стене, вытянул руку и произнес несколько мелодичных слов. Легкая вибрация прошла по воздуху, влажный слой краски стал стремительно сохнуть прямо на моих глазах. Через считанные секунды стена была идеально гладкой и сухой.

Я вспомнила, как ужасно долго тянулся ремонт в нашем зоопарке и простонала от досады. Вот бы туда этих мастеров! Не пришлось бы квалифицированным зоологам подрабатывать официантами и курьерами.

— Хозяйка, где загон ставить?

Я наконец отошла от шока и взяла командование на себя. Через три часа бар было не узнать!

В углу у стены дома вырос загон даже лучше, чем был у нас в зоопарке. Там были и каменный бассейн с пологим спуском, и навес из плотной ткани, и ограждение из струганных жердей высотой по пояс. Рядом из стены торчала медная трубка, из которой тонкой струйкой бежала вода, собираясь в плоскую каменную чашу.

Между загоном и террасой мастер поставил невысокую декоративную стенку из досок и камня. Я попросила ее специально: чтобы от столиков не было видно обрыва и меня не накрывало каждый раз, когда я выношу посетителям чай. Со стороны гостей стенка выглядела уютно, как садовая ширма, а с моей стороны закрывала пропасть.

На широкой части террасы стояли четыре столика из темного дерева, грубоватые, но крепкие. К ним — стулья со спинками, плетеные, которые рабочие притащили откуда-то снизу.

У барной стойки появились три ступеньки разной высоты, обитые мешковиной, чтобы лапы не скользили. На стене за стойкой Полли прикрутил два ряда жердочек: нижний для мелких птиц, верхний для крупных, с площадкой и бортиком, чтобы хвост не свисал.

У входа на террасу — еще один питьевой фонтанчик, маленький, в каменной чаше.

— Наконец-то хоть кто-то подумал о тех, кто ползет в гору, — просипел ящер из своего угла и демонстративно к нему приложился.

Я вывела капибар из гостиной по одному, чтобы познакомить с их новым местом обитания. Борис обнюхал бассейн, прошелся по загону, проверил воду в фонтанчике и лег у ограды, будто провел тут всю жизнь. Маня осмотрела каждый угол, потрогала лапой навес, понюхала камни. Иван влетел в бассейн с разбега, обдал мастера водой до колен, погрузился почти целиком и начал пускать пузыри из ноздрей и из под хвоста. Я простонала, отворачиваясь. Этот балбес в природе бы точно не выжил.

— Граф Маркок, — устало сказал мастер, — я вам подъем на гору и проведение двух фонтанов сверху в счет включу.

Виктор отмахнулся и достал из сумки что-то завернутое в ткань. Развернул и это оказалась деревянная доска, отшлифованная до гладкости.

Мастер улыбнулся, понимающе кивнул и обернулся на меня:

— Как заведение назвали, хозяйка.

Я почувствовала, как сердце слегка защемило. Вроде бы я ничего такого и не планировала, а вроде уже и хозяйка собственного бара.

Долго думать не пришлось, конечно.

— Бар у капибар!

Произнесла я громко. Мастер вырезал название на дощечке и повесил его над барной стойкой.

— Ну вот, теперь можете открываться.

Мастер сдвинул шапку на затылок, собрал инструменты и махнул нам с Виктором рукой, пожелав хорошего дня.

Рабочие спустились по тропе. Виктор задержался, окинул террасу взглядом и достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Чуть не забыл. Утром ко мне забегала юрист по делам попаданцев. Она берется за ваше дело по аренде, но вам придется идти к ней самой.

— Ого! Спасибо большое!Я правда не знаю, как мне спуститься, но я что-то придумаю.

Виктор коротко кивнул, подхватил на руки Графа и потрепал фамильяра по голове.

— За что мне эти его нежности? Весь гребень растрепал…

Ящер похоже был чемпионом по ворчанию, отчасти я даже была рада, что Виктор не слышит его голос.

На обновленной террасе было тихо. Столики, стулья, жердочки, фонтанчики. Капибары в загоне. Гирлянда покачивалась на ветру. Из-за декоративной стенки обрыва видно не было, только горы, снежные вершины и небо.

Вывеска над дверью ловила последние лучи солнца. И тут из погреба донесся глухой стук.

— Вы это слышите? — спросила я у Виктора.

— Да, — хмыкнул он.

— Вы там что, кого-то прячете в подвале?

— Я?! Что?! Нет! — воскликнула я, испугавшись, что там может обо мне подумать сыщик, — Я думала это горные работы!

По тому, как Виктор нахмурился, я поняла, что версия моя так себе. А тем временем, стук повторился.

— И давно это продолжается?

— Кажется, как я сюда попала. А что это может значить?

— Пока не знаю, но нужно разобраться.

Виктор достал из кармана небольшой прибор, напоминающий фонарик и сказал:

— У меня есть немного времени, я бы, с вашего позволения, еще раз осмотрел погреб.

Я махнула рукой, приглашая Виктора войти. Вместе мы спустились в бабушкино хранилище и замерли, прислушиваясь. Ничего.

Стук больше не повторялся, разве что едва различимо гудели кристаллы.

Виктор обошел погреб медленно, водя ладонью вдоль стен, задерживаясь на каждом стыке камней. Руны на его руке то вспыхивали, то гасли. Он постукивал по кладке, прислушивался, светил фонариком.

Я несколько раз порывалась спросить, нащупал ли он что-то, но каждый раз Виктор поднимал руку, призывая к тишине. Наконец он закончил осмотр и глубокомысленно произнес:

— Подвал явно больше чем сама лавка.

— Это и невооруженным глазом видно, — разочарованно заметила я, — раз в пять больше.

— Только что это значит для нас? — Виктор присел на корточки у дальней стены и провел пальцем по шву между камнями. — Горных работ здесь не ведется. Порода цельная, без трещин. А еще, обратите внимание на столбы, которые поддерживают своды.

Я посмотрела на рассохшийся и потемневший от времени брус и не нашла ничего особенного, развела руками. Виктор вздохнул, будто я не замечаю под носом чего-то очевидного.

— Дом вашей бабушки из круглых бревен.

— Это называется сруб.

— Не важно, как это называется. Очень странно возводить дом из сосновых стволов, бревен, не знаю как это у вас называется, а подвал из северного дуба.

Виктор осмотрел ближайшую балку, отломал от нее щепку и убрал в шелковый мешочек.

— Уверен, что подвал здесь был раньше, чем появилась избушка вашей бабушки. На старых картах, что я встречал, здесь всегда было какое-то строение. Надо глянуть архивы.

С этими словами Виктор отряхнулся, спрятал в карман фонарик и шелковый мешочек и пошел вверх по лестнице.

— Я вернусь завтра с новостями и результатами анализа. Ах, и еще. Постарайтесь ограничить свое общение с Морлэйтом.

— Что? — удивилась я, — Как вы себе это представляете?

— Не знаю, ну тогда просто будте с ним осторожны.

У меня похолодело в животе.

— В смысле?!

Я нагнала Виктора в коридоре.

— Что значит «поосторожнее»?!

— Морлэйт явно заинтересован в этом месте, раз занимается им лично и держит своего фамильяра поблизости. А зная клан Морлэйтов, причины может быть две. Или деньги или власть. Кто знает, как пропала ваша бабушка?

— Вы думаете…

— Я не исключаю, — пожал плечами Виктор, — У меня на вас большие планы, хотелось бы чтобы вы были в безопасности, вот и все.

Я остановилась, пытаясь осмыслить слова Виктора, а он лишь махнул мне рукой, подхватил Графа на руки и пошел вниз по тропинке, оставив мне лишь вопросы.

По спине снова пробежал холодок. Ну нет же! Морлэйт явно не хотел причинить мне вреда? Если бы он хотел избавиться от меня, разве стал бы спасать от твари? Я бы погибла и концы в воду. Что тогда?

Я принялась расхаживать по террасе, пытаясь собраться с мыслями.

— Да нет! — наконец воскликнула я, — Он не такой! Не может быть!

— Кто не такой? -- раздался за спиной голос Морлэйта.

Я обернулась и встретилась с драконом взглядом.

Камзол свежий, волосы убраны, шейный платок повязан безупречно. В руке — деревянный ящик с инструментами.

— Хотел помочь вам с окном, но вижу вы уже справились сами…

Микаэль обвел взглядом террасу и его лицо стало еще мрачнее. Столики, стулья, свежевыкрашенные стены, решетки на окнах, загон с капибарами. Он прошелся вдоль перил, рассмотрел решетку на окне, провел пальцем по металлическому лепестку и хмыкнул.

— Никогда бы не подумал, что человек, попавший в чужой мир три дня назад, так быстро здесь освоится.

Комплимент прозвучал холодно, возможно это и вовсе не был комплимент.

— Виктор предложил мне помощь и я согласилась.

Микаэль поставил ящик с инструментами на табурет и повернулся ко мне.

— Граф Маркок подозрительно добр. Надеюсь, вы понимаете, что его доброта для вас бесплатной не будет.

— А ваша?

Вопрос вылетел раньше, чем я успела подумать. Микаэль прищурился, золотые глаза потемнели на полтона.

— Моя доброта, Дарья Сергеевна, обусловлена нашим договором. И моим хорошим отношением. Я пришел починить вам дверь.

— Она работает…

Микаэль посмотрел на дверь, открыл створку и она скрипнула. Дракон поморщился, открыл ящик и молча смазал петли.

Я вздохнула. Почему я должна оправдываться за то, что мне кто-то помог?

Петля перестала скрипеть через минуту. Микаэль поднялся, проверил ход — открыл, закрыл, открыл снова.

— Проверяйте работу за мастерами. Нужно все контролировать самой.

Микаэль подергал решетку и один листик оторвался. Решетка рисковала повиснуть. Мне стало неловко.

— Кстати, — Микаэль обернулся, — вы в курсе, что любые строительные работы на арендованной земле требуют согласования с владельцем? Все это делается с моего разрешения. Которого никто не запрашивал. Я мог бы выписать вам приличный штраф.

У меня похолодело в животе. Но вместо того, чтобы продолжить читать мне нотации, Микаэль подошел к загону с капибарами и начал проверять его на прочность. Одна из секций забора под его руками жалобно затрещала и отошла от столбика.

Я представила, как Иван с разбегу врезается с забор, выламывает и убегает на свободу и простонала, закрывая лицо руками.

Дракон больше не говорил ни слова, взял инструмент, самый обычный, не волшебный, затем принялся работать, методично укрепляя каждую перемычку.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

Микаэль снял камзол и повесил его на спинку стула. Закатал рукава рубашки до локтей, обнажив предплечья, и я поймала себя на том, что изучаю его фигуру.

У дракона в человеческой форме предплечья оказались загорелыми, с тонкими белыми линиями старых шрамов и проступающими венами. Широкие запястья, длинные пальцы, мозоли на ладонях — настоящие, рабочие, какие бывают у людей, которые привыкли держать инструмент. Это так не вязалось с его безупречным камзолом, жилетом, шейным платком.

Дракон взял молоток, приладил расшатавшуюся секцию к столбику, примерился и вбил гвоздь с двух ударов. Ровно, точно. Перешел к следующей, подтянул, проверил, вбил.

Я с трудом отвела взгляд, села на табурет напротив загона и обхватила колени руками, делая вид, что слежу за капибарами. Борис лежал у бассейна с закрытыми глазами. Маня дремала в тени. Иван сидел по другую сторону забора и с интересом наблюдал за Микаэлем, видимо замышляя что-то.

— Вы прям мастер, — заметила я, потому что молчать и смотреть на его руки было уже совсем неприлично. — Где вы этому научились?

Микаэль вынул изо рта гвоздь, который держал между зубами и вбил его одним ударом.

— В детстве. Отец считал, что каждый наследник должен знать свои земли лучше, чем управляющие. Каждое лето отправлял меня работать к арендаторам, в качестве мастера. Я чинил крыши, ставил заборы, менял ставни.

Он говорил, не отрываясь от работы, и голос звучал ровно с бархатными нотками. На губах дракона сама собой появилась улыбка.

— И вам нравилось? — спросила я.

Микаэль обернулся на меня и пожал плечами, но по глазам и улыбке я видела, что воспоминания были для него приятными.

— Хотите чай с вареньем? — предложила я.

Микаэль несколько секунд молчал и по его лицу я вообще не могла понять, что у него в голове.

Я за это время успела себя уже три раза обругать. Зачем ляпнула? Починил бы забор, я бы вежливо поблагодарила, без лишних разговоров, разошлись бы и на этом все. С другой стороны, человек, то есть дракон, мне жизнь спас, могу я его чаем угостить в конце-концов? Нормальный жест благодарности, без подтекста. Виктор, конечно, просил держаться подальше, но Виктор сейчас в своем участке, а я здесь, и мне решать.

— Пожалуй, не откажусь— кивнул Микаэль.

— Сейчас организую! — воскликнула я и поспешила на кухню, с удивлением ловя себя на мысли, что я скорее рада, что он согласился.

Оставив дракона на террасе, я метнулась на кухню, посыпала в чайник заварки, достала из погреба две баночки бабушкиного вишневого варенья, еще было малиновое и абрикосовое, их я тоже решила поставить на стол.

Потом вспомнила про хлеб и что его можно немного поджарить на сковороде для хрусткости, а затем еще добавить масла…

Я накрывала поднос для чаепития, а с террасы доносился стук молотка и тихое бормотание. Микаэль продолжал работать, укреплял последние перемычки. Я задержалась в дверях на секунду, наблюдая за ним. Ну что сказать, приятно посмотреть, как мужчина работает.

Правда похоже близость к капибарам шла ему не на пользу, я слышала, как он изредка чуть шмыгал носом и норовил почесать глаза.

Закончив, он убрал инструменты, сполоснул руки в питьевом фонтанчике, чем поверг меня в ступор, затем вытер руки платком и сел за стол.

Я поставила перед ним кружку, пододвинула варенье и хлебцы и сказала:

— Спасибо большое. Мне правда неловко, — сказала я, садясь напротив. — Я была настолько поражена тем, как можно делать ремонт с помощью магии, что забыла проверить качество работы. У нас на Земле тоже за рабочими нужен глаз да глаз, и я это прекрасно знаю. Просто растянутое стекло и ожившие растения немного выбили меня из колеи.

Микаэль взял кружку, отпил и чуть прикрыл глаза.

Некоторое время мы пили чай молча, и тишина меня раздражала. Он принял мои извинения? Раздумывает, не выписать ли мне штраф за нарушение договора или просто наслаждается моментом?

Солнце сползало к горам, тени удлинялись, гирлянда начинала светиться заметнее на фоне сумерек.

— Люди слишком доверяют магии, — наконец произнес Микаэль, глядя на оконную решетку. — Привыкают, что она может решить почти все проблемы, в потом, если магия вдруг пропадает, начинаются проблемы.

Я немного расслабилась, отпила чай, намазала варенье на хлеб и с удовольствием откусила, ловя пальцем сползающую с корочки капельку.

— Понимаю! На Земле то же самое с электричеством и Интернетом. Отключи людям сеть на сутки, и половина города впадает в панику. Мы разучились жить без технологий, как вы без магии.

— С одной разницей, — Микаэль повернулся ко мне. — Ваше электричество можно починить. Нашу магию — нет.

— Почему? — искренне удивилась я, — Разве магия может ломаться?

Дракон поставил кружку на стойку и посмотрел на меня.

— У вас есть лист бумаги и карандаш?

Я достала из-под стойки бланк, перевернула чистой стороной вверх и протянула огрызок карандаша, тот самый, которым записывала первое меню.

Микаэль склонился над бумагой и начал чертить. Крупный круг в центре, от него в стороны — линии, и на каждой линии, как бусины на нитке, маленькие кружки. Одни ближе к центру, другие далеко на краю, некоторые совсем крохотные. Нити сходились к центральной бусине, а расходились за край бумаги.

Я наклонилась ближе, чтобы рассмотреть рисунок, и наши головы оказались рядом. Я почувствовала его жар, запах теплого дерева, костра, немного ладана и какой-то мужской одеколон сверху.

— Вот это — перекресток миров, — Микаэль прервал мои размышления и ткнул карандашом в центральный кружок. — Наш мир. А эти нити — магия, каждый поток свой тип магии. Они словно течение в реке, некоторые быстрые, некоторые медленные. Они приносят нам путешественников, монстров, артефакты, призраков.

— А остальные бусины — это другие миры?

— Да. Их сотни, может тысячи. У каждого своя связь с перекрестком, своя нить. Но сейчас, — он провел карандашом жирную черту поперек нитей, — мир под атакой. Монстры проникают по тем же нитям, и чтобы остановить их, пришлось перекрыть течение магии. Блокада.

— Поэтому закрыт базар?

— Да и поэтому ослабли магические потоки — блокада не идеальна, она просто замедляет поток. На кого-то это влияет сильнее, на кого-то слабее.

— А ваша магия? Тоже ослабла?

Морлэйт мягко улыбнулся и провел рукой по бланку, разглаживая:

— Драконы и есть магия. Мы это скорее сам лист.

Я смотрела на схему и в голове складывалось то, что раньше было разрозненными кусками. Закрытый базар, сломанный навигатор, нападение тварей, пустые лавки — все это части одной картины.

— А моя бабушка, — сказала я тихо. — Она погибла без магии?

— Нет, скорее всего просто застряла где-то в соседних мирах.

Микаэл ткнул карандашом в два маленьких кружка на схеме.

— Если навигатор сломали до блокады, она могла уйти по одной из этих нитей и застрять, когда поток перекрыли. Здесь, — он указал на ближний кружок, — или здесь.

Его палец переместился к дальнему кружку, и при этом движении он коснулся моей руки. Кончики пальцев, горячие, сухие, скользнули по моему запястью.

По коже пробежал разряд, будто я дотронулась до оголенного провода. Я отдернула руку, задела локтем банку с вареньем и она грохнулась на свежевыкрашенный пол, разлетаясь на много мелких осколков.

Микаэля обдало вареньем с ног до головы.

— Ой! Простите, я...

Дракон медленно достал платок, вытер им лицо, затем опустил глаза на свои брюки, ботинки, а затем и на пол.

— А это что такое?

Я проследила за его взглядом и замерла. В луже варенья помимо ягод вишни лежала россыпь золотых монет.

Микаэль опустился на одно колено, вытянул из кармашка на груди платок и поднял через него монету. Повертел, поднес к глазам, протер кончиком платка и золотые зрачки сузились в вертикальные щели.

— Драконья чеканка, — произнес он тихо. — Чистое золото из сокровищниц. Таких монет нет в обороте уже двести лет.

Он поднял вторую, третью.

Я мельком пересчитала те, что лежали в луже варенья, среди осколков стекла и вишен. Двенадцать штук.

— Откуда это у вас?

— Понятия не имею! — я смотрела на золото с таким же удивлением. — Это бабушкино варенье, из погреба, я открыла банку и...

— Древние монеты драконьей чеканки в банке с вареньем, — Микаэль выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. Лицо его окаменело, теплота последнего часа испарилась, будто кто-то щелкнул выключателем. — Дарья Сергеевна, вам не кажется, что все это выглядит слишком подозрительно?

— Что именно?

— Все, — он обвел рукой террасу. — Вы появляетесь здесь за день до истечения арендного договора, якобы попаданка, якобы случайно. За три дня у вас уже бизнес, покровитель в лице начальника сыска, магический ремонт за чужой счет, связи среди аристократических фамильяров, а теперь еще и драконье золото из сокровищницы.

Каждое «якобы» било по мне, как пощечина. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Как вы это объясните? — голос Микаэля звучал уже по-казенному, холодно и ровно, как при первой встрече с уведомлением.

Внутри поднялась смесь злости и обиды и его было уже не остановить.

— Никак не объясню, потому что мне нечего объяснять! Я понятия не имела, что в бабушкином варенье лежат монеты. Бабушка могла спрятать их туда двадцать лет назад, это ее дом и ее погреб!

— Золото наверняка из бывшей сокровищницы королевского рода, — уточнил Микаэль.

— Бывшая! Ключевое слово — бывшая! Двести лет назад бывшая!

Микаэль сложил руки на груди и смотрел на меня тем взглядом, от которого хотелось одновременно провалиться сквозь землю и врезать ему подносом.

— А может вы хотели меня умаслить чаепитием, чтобы я не выписывал вам штраф, не проверял состояние земли, которая у вас в аренде, чтобы у вас было время замести следы.

Злость перехватила горло и я выпалила:

— А может это вы хотите меня подставить? Может вашей семье нужно вернуть это место любой ценой и вы подкидываете мне монеты, чтобы обвинить в воровстве? Удобно, правда? Может быть моя бабушка вам мешала? Может это вы ее убрали? Теперь мешаю я, и вот уже готов повод — попаданка-воровка с драконьим золотом!

Микаэль побледнел. Скулы заострились, глаза стали неподвижными, и от него повеяло таким жаром, что варенье на полу зашипело.

— Вы обвиняете мою семью в убийстве?, — произнес он почти шепотом.

— Вы обвиняете меня в воровстве!

Мы стояли друг напротив друга, между нами лужа варенья с древним золотом, и воздух трещал от напряжения.

— Дальнейшее общение будет строго в рамках договора, — Микаэль отчеканил каждое слово. — Через моего адвоката. Я выведу вас на чистую воду, Дарья Сергеевна. И ваших зверей тоже ждет проверка. Может, вы нарочно вывели существ, от которых у драконов глаза режет и начинается насморк. Биологическое оружие в шерстяной упаковке.

— Биологическое оружие?! Капибары?!

Микаэль отвернулся и решительно пошел на выход с трассы. Я задохнулась от возмущения и хотела ответить, но из-за угла раздался стон Вирена.

— Что случилось опять?! — гепард запрыгнул на стойку и уставился на лужу варенья, монеты и два перекошенных от злости лица. — Хорошо же сидели! Чай, варенье, закат! Почему нельзя быть проще, обнюхать друг друга и идти спариваться?

— Я что, похожа на самку для спаривания?! — крикнула я. — Дурак?!

Микаэль обернулся ко мне, и я увидела, как у него побледнело лицо. Он открыл рот, закрыл, открыл снова и холодно сказал:

— Не планировал за вами ухаживать, так получилось само собой. Вы непохожи на других, в вас есть что-то особенное, но я не уверен, что готов мириться с вашим... темпераментом!

На террасе стало очень тихо. Где-то далеко внизу проехала тележка. В загоне Иван плюхнулся в бассейн и отфыркивался.

Я стояла с открытым ртом и чувствовала, как по спине прокатилась волна холода.

— Я не вам это сказала, — выдавила я. — Я не это имела ввиду…

Микаэль отвернулся и продолжил спускаться с холма, не оборачиваясь.

— Вот блин… — простонала я.

— Да уж, нельзя вас оставлять ни на минуту, — покачал головой Вирен, будто был совершенно не причем.

— Так! — обернулась я на гепарда, — Это из-за твоих интриг, между прочим! Может пора рассказать твоему хозяину, что ты не милейший котик, а заговорщик со стажем?!

Вирен прижал уши и смотрел на меня с выражением существа, которое не привыкло извиняться, но понимает, что надо бы.

— Беги за ним, — сжалилась я. — Твой паранойик-хозяин в варенье по колено. Ему сейчас нужен ты, а мне нужно убрать этот бардак.

Вирен дернул ухом, спрыгнул со стойки и метнулся к лестнице, махнув кисточкой на прощание.

Я осталась одна с лужей варенья, двенадцатью золотыми монетами и ощущением, что это только начало моих проблем.

— Допустим, — произнесла я и натянула на руки перчатки.

Если жизнь в магическом мире меня чему и научила за три дня, так это тому, что трогать незнакомые вещи голыми руками — верный способ нарваться на проклятие, заклинание или, на худой конец, очередной магический договор.

Монеты оказались тяжелыми, теплыми. Я сложила их в глиняную миску, вытерла пол тряпкой и убрала осколки.

— Бабуля, — произнесла я вслух, — что ты еще припрятала в своих заготовках?

Через пять минут я уже стояла в погребе перед стеллажами и снимала банки одну за другой. Не все, только те, которые весили подозрительно много для компота или огурцов.

Вскрытие первой же тяжелой банки с абрикосовым вареньем показало, что под слоем густого сиропа, лежала горсть крупных изумрудов, тускло мерцающих в свете кристалла. Вторая, с маринованными грибами, подарила мне жемчужные бусы. В компоте нашлись золотые серьги с камнями.

Я открывала банку за банкой, и передо мной на каменном полу росла липкая гора сокровищ, пахнущая смесью вишни и чеснока с маринада. Золото, серебро, драгоценные камни, какие-то медальоны с рунами, перстни, цепочки, броши.

— Бабуля, — повторила я, — во что ты меня втравила?

Из дальнего угла погреба, оттуда, где за стеллажами пряталось старое зеркало, донесся глухой стук. Один раз, тихо, будто кто-то отозвался.

— Бабуля?!

Только ничего сделать я не успела, потому что сверху, из-за стен и потолка, прорвался знакомый низкий вой. Сирена. Снова нападение!

Я бросила банки и рванула вверх по лестнице. Капибары в загоне подняли головы, и впервые Борис перестал жевать. Маня испуганно забилась в угол под навес. Иван же наоборот встал по середине загона, задрал голову и высунул язык, наверное думал, что будет дождь и собирался ловить капли.

Я перемахнула через ограждение и схватила Бориса за шкирку. Тридцать килограммов невозмутимого грызуна — это как таскать мешок с картошкой, только мешок упирается и недовольно ворчит. Дотащила до двери, запихнула в коридор, побежала за Маней. Маня, к счастью, пошла сама, быстро перебирая лапками, видимо сочтя дом безопаснее открытого загона.

Иван, как всегда, оказался последним. Я ухватила его за задние лапы, он заверещал и вцепился зубами в жердь забора. Пришлось отдирать, и тащить капибару волоком через террасу.

— В дикой природе ты бы не выжил, Ваня!

Уже у самой двери я подняла глаза и увидела в небе над холмом тень. Золотистую, огромную, с размахом крыльев, закрывающим полнеба. Дракон кружил над домом, медленно и ровно, описывая широкие дуги. Патрулировал.

Защищал.

Я втащила Ивана в дом, захлопнула дверь, заперла, привалилась к ней спиной.

Нет, ну что за человек-то такой! Десять минут назад обвинил меня в воровстве, пообещал вывести на чистую воду, а сейчас кружит над моим холмом, следит, чтобы ни одна тварь не подобралась к бару!

Голова гудела от мыслей и я как всегда решила успокаиваться через работу.

Я покормила капибар остатками зелени, проверила окна, решетки, двери. Все держалось, как надо.

Сирена смолкла через полчаса. Вспышки над городом погасли, тишина вернулась и наступила ночь.

Я легла на матрас и уставилась в потолок. Сна не было ни в одном глазу.

«Не планировал за вами ухаживать, так получилось само собой.»

Получается, он ухаживал? До этого момента? И если ухаживал, то почему так? Хотя, кто знает, как ухаживают драконы.

Внутри что-то щелкнуло, как тумблер.

Он ревнует! Морлэйт ревнует к Виктору. «Граф Маркок подозрительно добр» — это была ревность.

Меня никто в жизни не ревновал. И что делать теперь с этим? Получается, я правда нравлюсь Микаэлю?

Мысль была такой нелепой и такой приятной одновременно, что я перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и рассмеялась.

— Ну и дела, — пробормотала я в подушку.

В груди было тепло и будто газировка в животе с веселыми искрами. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но мысли крутились каруселью: ревнует или нет? И что лучше — чтобы ревновал или чтобы нет?

Борис в темноте начал жевать, и под этот звук я все-таки провалилась в сон.

С улыбкой. А проснулась от громкого стука в дверь.