9. О чём пишут в романах

Утром Элоиза снова оказалась за столом с Лодовико и отцом Варфоломеем.

— Расскажите, как наша картина? — спросила она первым делом.

— Лежит, — хмуро ответил Лодовико.

— И вроде бы даже там, где вчера оставили, — кивнул Варфоломей. — Сделать на столе отметки никто не догадался.

— А мне, представляете, снова снился глупый сон про эту даму. Это было где-то в середине ночи, и я уже не помню всех подробностей. Но ощущение неприятное — как будто я смотрела на неё, и меня стало затягивать внутрь картины. Пришлось проснуться.

— Может быть, в научных целях нужно было не просыпаться? И узнать уже, что там? — ворчливо заметил Варфоломей.

— Может быть, вы сами попробуете? Не могу сказать, что это было то ощущение, которое хочется повторить, — Элоиза передёрнула плечами.

— Доброе утро, — они и не заметили, как возле стола появилась Кьяра.

Сонная и зевающая, но радостная.

— Доброе утро, дочка, — Лодовико подтащил ей стул. — Ты чего ночью делала?

— Ой, расскажу, — она хихикнула. — Представляете, оказывается, про виллу Донати и её обитателей есть роман. Его Франческа в сети нашла и мне рассказала, и я всю ночь читала, не могла оторваться!

— Любопытно, — согласился Варфоломей. — А кто автор?

— Пьетро Фортунато, но прямо указано, что это псевдоним, только для того, чтобы постить свои сочинения. На том сайте, где выложен этот роман, вроде есть что-то ещё того же автора, я пока не успела посмотреть.

— А что за сайт-то? — нахмурился Лодовико.

— Да такое место, где все, кто хочет, могут выкладывать свои книги, некоторые бесплатно, некоторые за деньги. Книги сначала выкладывают по главам, а потом, когда всё выложат, можно читать сразу весь текст. Эта книга лежала в бесплатном доступе — вроде как дополнительная реклама музея, типа — приходите сами в музей и проверьте, так ли это.

— А о чём книга? — спросила Элоиза. — Об истории семьи?

— Да. Называется — «Флорентийские истории». Представляете, как будто Пьетро Донати заколдовал свою виллу от невзгод и от врагов, и благодаря этому она хорошо сохранилась до наших дней. Всем, кто пытался вредить ему или его потомкам, приходилось несладко. А сейчас они все на том свете встретились и обсуждают — что у кого было и как происходило. Я прямо оторваться не могла!

Элоиза переглянулась с отцом Варфоломеем.

— Деточка, скинь-ка ссылочку, — сказал священник. — И госпоже Элоизе тоже. Почитаем.

* * *

Надо ли говорить, что Элоиза пришла в офис, открыла присланную ссылку и села читать?

Нет, сначала она собиралась просто открыть, глянуть и отложить до обеда. Но глянуть и отложить не получилось, она втянулась и не могла оторваться.

В конце концов, это проблема, которую сейчас нужно решать, и ничего, что решением занимается не аналитический отдел. С другой стороны, раз к ней обращаются за консультациями — значит, уже и аналитический. Анализ текстов — это, наверное, тоже к ней.

На обед она не пошла, попросила принести в кабинет.

В шестом часу пополудни книга закончилась, и Элоиза позвонила отцу Варфоломею.

— Вы уже, я правильно понял? — усмехнулся тот. — Я ещё нет. Давайте через часик?

— Давайте.

Можно было, конечно, на этот часик вернуться к работе, но Элоиза же решила, что сегодня работает по странностям виллы Донати? Она попросила брата Франциска о кофе с пирожными и взялась изучать, что вообще известно об этом Пьетро Фортунато.

В профиле автора вместо фотографии было изображение кабана за компьютером. Сведения о нём вмещались в один абзац: с детства придумывал истории и хотел стать писателем, уроженец Флоренции, любит историю города, занимается живописью на любительском уровне, в университете изучал историю искусств.

Тут же были ссылки и на другие произведения — два детективных романа о преступлениях в музейной сфере, действие которых происходит в современной Флоренции. Любопытно. Придётся читать. Преступления в музейной сфере — это по профилю. Не вполне по её профилю, но кто-то же должен будет пересказать содержание как оставшемуся Лодовико, так и возвращающемуся послезавтра Себастьену.

* * *

Таким образом, чтение с четверга плавно переползло на пятницу и даже частично на субботу. Увы, отвлечься от реальности совсем не удалось — в четверг вечером была тренировка, в пятницу с утра пришлось-таки позаниматься своей непосредственной работой, а в субботу с утра следовало спать. Поэтому второй детектив завершился в субботу ближе к вечеру.

Элоиза закрыла файл и принялась выяснять, кто где, потому что по итогам определённо было, что обсудить. Но оказалось, что его высокопреосвященство вернулся без Себастьена и уже куда-то отправился с отцом Варфоломеем и Лодовико, а Себастьен задерживается примерно до завтра.

Также Гаэтано рассказал, что странная картина больше не проявляла никакой активности. Но она продолжала активно сниться Элоизе.

Значит, нужно дать мыслям отлежаться.

Пока мысли отлёживались, Элоиза помыла голову, отдала в стирку и чистку кое-какую одежду и разложила по местам копившиеся на всех поверхностях в гардеробной разные мелочи. С некоторых пор это занятие помогало достичь некоего внутреннего равновесия.

На улице шёл дождь и завывал ветер. В комнатах было как-то холодно, вообще Элоиза помнила, что прошлой осенью ей включали отопление, но занималась этим Анна — кого-то позвала, и что-то сделали. Анна уехала до понедельника, поэтому попросить было решительно некого.

Элоиза оделась потеплее, попросила принести горячей еды, горячего вина, и ещё чаю, и набрала в поисковике запрос «вилла Донати». Нужно посмотреть какую-нибудь официальную и фактическую информацию, а то у неё в голове одни сказки.

Фактов оказалось много, она даже взяла лист бумаги и принялась сопоставлять — информацию с официального сайта и содержание романа господина Фортунато. И убедилась, что автор прилично знал историю семьи — даты и события, упоминаемые в романе, находили подтверждение на странице, посвящённой семейной истории. Неужели это кто-то из сотрудников музея?

Также на определённые размышления наводили два детектива. Но это уже следовало обсуждать с остальными заинтересованными лицами.

Элоиза выбралась из-под пледа и выяснила, что на часах — хорошо за полночь, голова так до конца и не высохла, а в спальне стало ещё холоднее. Она надела шёлковую пижаму и носки, а потом ещё футболку сверху, положила плед поверх тёплого одеяла, потом подумала и принесла из гардеробной ещё один. Накрылась с головой. И смогла согреться и уснуть далеко не сразу.

* * *

Видимо, сон был неглубок, потому что его нарушил первый же посторонний звук. Дверь в её комнаты открылась и закрылась. То есть замок открыли и заперли снова. Кто-то. Нечистую силу Элоиза, подумав, отвергла, оставался живой человек.

Она стряхнула сонную одурь, сосредоточилась… и окончательно проснулась. Села на постели.

— Монсеньор, а если бы я ударила, не глядя?

— Добрый вечер, сердце моё, с вами всегда есть некий элемент риска, — он бесшумно очутился рядом с кроватью и опустился на ковёр. — Я надеялся, что вы или вдруг не спите, или спите, но я не помешаю. Я соскучился. А завтра нужно будет уехать с Шарлем на целый день, и мой прекрасный план провести воскресенье с вами провалился с треском. Впрочем, если вы меня прогоните, я уйду, я понимаю, что свалился вам на голову без предупреждения.

Элоиза вздохнула. Больше для вида.

— И не думайте даже, — она нащупала его рукой и положила руку на плечо. — Я тоже соскучилась. Вы правильно пришли.

— Хорошо-то как, господи… Моя Элоиза скучает без меня. Вы спали? — он поймал её ладонь, пальцы встретились и переплелись.

— Спала, — проворчала Элоиза. — Только, что называется, уснула.

— Давайте попробуем уснуть вместе. Вдруг получится? — он отпустил её руку и принялся раздеваться. — Вы не подумайте, я уже из душа. Даже волосы мокрые, можете потрогать, — снова поймал её ладонь и положил себе на голову.

— Только у меня холодно, с мокрой головой не очень приятно, — честно предупредила она.

— Да ладно, приятная прохлада. О, а вы основательно утеплились, я смотрю.

— Я совсем замёрзла.

— А почему батареи не включите?

— Представления не имею, как это сделать. Знает Анна, но она уехала, и будет только в понедельник.

— Вы удивляете меня, Элоиза. Такая учёная важная дама, и не знает, ни как включить батареи, ни как согреться!

— Положим, я согрелась. А потом пришли вы.

— И всё испортил? — рассмеялся он. — Постараюсь исправить. Вот скажите, неужели вы рассчитываете, что эта футболка вас согреет? Глупости, сердце моё.

— Можно подумать, конечно. Глупости. Всё, что я делаю. И только вы пришли и говорите умные вещи.

— Ещё какие! Знаете, как проще всего согреться?

— Выпить коньяку?

— И это тоже, но можно ещё проще. Снимайте вашу броню. Кожа к коже — будет хорошо. А одеяло ваше годится, нормально.

Элоиза и опомниться не успела, как оказалась без одежды, зато с Себастьеном и под одеялом. Он был большой и тёплый, вернувшаяся было дрожь прошла без остатка. И уже ничего не останавливало от поцелуев, и руки блуждали по всему его телу — как же, кончики пальцев всё ещё холодные, их ведь нужно согреть, иначе нельзя.

* * *

Элоиза с усилием вынырнула из мутного и тяжёлого сна. Выпуталась из рук Себастьена и из одеяла, и села на постели. Три раза прошептала «Куда ночь — туда и сон».

— Сердце моё, вам не спится? — его рука последовала за ней, легонько погладила по спине.

— Очень неприятный сон.

— Знаете, у меня тоже. Обменяемся?

— Да, можно, — всё равно ему нужно рассказывать эту мутную историю. — Помните о картине, которую привезли к нам из Флоренции?

— Да, мне по телефону говорили о ней и вы, и Лодовико, и Варфоломей. Вы были самой краткой, Лодовико страшно ругался, а Варфоломей просто был многословен — наверное, от неуверенности. Но посмотреть на эту картину мне пока не удалось. Я решил, что будить добрых людей ночью ради такого дела — перебор. К слову, мне снилась барышня в старинном платье, рыжая такая, пышная, а платье всё расшито металлическими осьминогами, представляете? Правда, мы с ней поговорили совсем немного, она спросила, кто я такой, про себя сказала, что это и так все у нас знают, и что ей до следующей субботы нужно вернуться домой. При этом беседовали мы в очень неприятном месте — как будто пустота, а в ней полыхают языки пламени, и приближаются к нам. Мне было не по себе, но я решительно не видел, куда можно оттуда деваться, опять же барышня не выглядела человеком, способным о себе позаботиться, то есть спасаться нужно было вместе. Я, помнится, взял её за руку и стал молиться — ничего лучше не придумал. И тут вы очень предусмотрительно зашевелились. Брр, неприятные воспоминания, и ощущение тоже неприятное. Главное — о том, что должен был спасти барышню, но не спас.

Элоиза уже даже и не удивлялась.

— Скажите три раза «куда ночь — туда и сон». Должно отпустить, — а барышне придётся высказать, что нечего чужих мужчин заманивать в неприятные места!

Себастьен рассмеялся, но послушно повторил.

— Что это за заклинание, сердце моё?

— Бытует у нас в семье, — проворчала Элоиза. — Знаете, это та самая дама с портрета. Её зовут Барбарелла Бальди. Она венецианка, а на вилле Донати появилась вследствие некогда близких отношений с основателем рода. Не поверите, мне приснилось что-то похожее, только вокруг нас свистел ветер, и пустота, да, и деваться некуда. И мне она тоже сказала, что ей нужно домой. Правда, я уточнила — куда именно домой, в Венецию или Флоренцию, и идёт речь о портрете или же о чём-то ещё. Она подтвердила, что речь о Флоренции и о портрете, и к следующей субботе он непременно должен быть на вилле Донати. Что произойдёт в противном случае, я узнать не успела, потому что мне показалось, что ветер оторвал мою голову. Но я догадываюсь — она продолжит изматывать меня снами, до тех пор, пока её желание не исполнится.

— Так это был не первый ваш сон с участием этой выдающейся дамы?

— В том и дело, только раньше она не разговаривала.

— Но вы же умеете противостоять призракам?

— Так то призраки, а это ненормальная картина! Вам рассказывали, как она падала с подставок и ползала по полу?

— Без подробностей, — рассмеялся он, наверное, представил себе, как это могло выглядеть. — Получается, дама хочет домой?

— Получается. Но сначала Варфоломей должен получить аргументированный ответ на вопрос — подлинник это или подделка.

— Может быть, подделка не вела бы себя так, гм, активно?

— А может быть, наоборот, подлинник бы стоял себе тихо и не пугал людей?

Они разом рассмеялись, потом он легонько поцеловал её и поднялся.

— Сердце моё, у вас не найдётся воды?

— Знаете, в гостиной на столе было даже вино. Его открыли для меня, но оно было холодное, и я его не пила. Пила другое, согретое, и потом чай.

— Вино сгодится тоже. Вам налить?

— О да, запить кошмары.

— Знаете, нам не в первый раз снится одно и то же. И это всегда важное. Я постараюсь завтра не задерживаться с Шарлем и вернуться поскорее, нужно послушать вас всех об этой странной истории.

— А во сколько вам ехать?

— В десять, я думал встать в девять.

— А сейчас?

— Без четверти четыре. Допивайте, и будем спать. Просто спать.

— Знаете, я сейчас сообразила наконец-то, как можно сделать, чтобы оградить сон от вмешательства извне. Это несложно. Я попробую включить в радиус действия и вас. Но нам придется моститься на одной подушке.

— Это ж не на одной половице, так что не страшно, — улыбнулся он. — Действуйте. Надеюсь, сначала вам по рецепту будет нужно меня поцеловать?

— Нет, — покачала она головой. — Это будет вторая часть — для быстрого и гарантированного засыпания.

* * *

Кьяра в субботу вечером засела в своей гостиной, обложившись книгами. Читать романы — дело хорошее, но на учёбе спрашивают совсем не об этом. А на следующей неделе и история искусств, и ещё куча разного.

Франческа осознала себя здоровой и отправилась к Октавио — у того не было ночного дежурства, и у них образовались какие-то планы. В тишине и спокойствии работа шла на удивление хорошо.

Когда Кьяра поняла, что может закончить, и глянула на часы — оказалось, что уже час пятнадцать, и с обеда у неё во рту ни крошки не было. Хорошо, значит — разобрать завалы, чтобы не лежали здесь, кое-что вообще можно в библиотеку прямо сейчас отнести, ведь все выписки она сделала, и потом пойти на кухню поискать еды.

Библиотека не запиралась. Запирался коридор, который к ней вёл, но от него у Кьяры водились ключи — должен же у неё быть хоть какой-то бонус, если она убирается во дворце! Более того, она знала, какой выключатель включит не верхний свет, а только некоторый местный, и его как раз хватит, чтобы дойти до нужной точки и выгрузить там книги.

Она договорилась с отцом Варфоломеем, что оставит книги на его столе. Да, у него был здесь свой стол, он читал не только на своём рабочем месте или в своей келье, но и в библиотеке тоже. Он говорил, что здесь тихо, и проще с мыслями собраться, например, когда нужно что-то написать.

Кьяра сложила книги на стол аккуратной стопкой и огляделась — всё ли в порядке.

На столе всё было в порядке. Посередине лежал толстый журнал, а рядом — дальнозоркие очки для чтения отца Варфоломея. Видимо, сидел тут совсем недавно и забыл их взять. Интересно, а что в журнале?

Журнал за осень 2015 года был заложен листом бумаги на статье, озаглавленной «Неизвестные Донати», автор — Роберто Казолари.

Кьяра села, устроилась поудобнее и принялась за чтение.

Оказывается, далеко не все портреты членов семьи изначально были в галерее. Некоторые из них приходилось долго разыскивать! Например, некий Габриэле Донати в середине девятнадцатого века сначала участвовал в Рисорджименто, получил за это по голове от папеньки, действующего маркиза Донати, и сбежал в Америку. Там он поучаствовал в войне между Севером и Югом, а потом женился, и прожил всю оставшуюся жизнь. Там же умер, оставив потомство, которое до сих пор живёт где-то в каком-то Фейетвилле. И у них хранился портрет Габриэле, изображений которого не осталось в фамильной галерее. Автор статьи рассказывал, как он нашёл этих людей, списался с ними, а потом поехал в Америку и привёз оттуда портрет. Кьяра посмотрела на репродукцию — точно, был такой, симпатичный мужчина в красивой серой военной форме.

А вторая часть статьи была про портрет последнего из Донати, маркиза Донателло, который погиб в конце войны и завещал картины государству. Точнее, его портрета никто не писал, удалось найти лишь черно-белую фотографию. Автор рассказывал, как он нашёл человека, занимающегося историей Флорентийского университета, и как они вместе производили поиск в архивах исторического факультета, на котором учился Донателло, и в его личной коллекции. Как раз в личной коллекции и была найдена нужная фотография, даже с подписью. Она тоже была в журнале — портрет совсем молодого человека в строгом костюме. Подпись гласила, что фото сделано на каком-то университетском торжестве.

Надо же, он учился в университете, подумала Кьяра. Наверное, собирался продолжать семейное дело — хранить сокровища. А может быть, и другое семейное дело тоже — что-то было там с продажей дорогих тканей и предметов роскоши. Молодой человек показался ей симпатичным — интересно, каким он был? Чем увлекался? Какие планы строил? Какие девушки ему нравились, и рассказывал ли он им про картины? Или наоборот, он был человеком своего времени и не оглядывался на прошлое, каким бы ценным оно не было?

Часы на стене громко пробили два раза. Кьяра аж подскочила — что это и где она? Тьфу ты, она же принесла книги в библиотеку и села почитать статью в журнале! И уснула над этой статьёй! Вот что значит почти не спать на неделе, скоро уже и на лекциях засыпать будет!

Прежде чем закрыть журнал, она ещё раз глянула на фото Донателло Донати. Во сне ей примерещилось, что они вдвоём стояли на набережной Тибра в хмурый и промозглый осенний день, и считали сорванные с деревьев листья, которые ветер гнал мимо них по асфальту.

* * *

В комнатке рядом с кухней горел свет. Это неудивительно — ночью во дворце вечно бродят и едят. Даже если к тому нет никакого повода.

Внутри оказался Гаэтано, совсем один. Он гонял вилкой по тарелке какой-то кусок и смотрел в телефон. Рядом стоял пустой бокал и бутылка с коньяком.

— Кьяра, привет, — увидел её, тут же отложил и телефон и вилку, поднялся, придержал дверь. — Чего полуночничаешь?

— Учусь, — пожала она плечами. — А ты чего опять пьёшь в одиночку?

— Хочу и пью, — пожал он плечами.

Ну вот ещё, хочет он. Что-то он после лета частенько хочет напиться в одиночку, ещё только не хватало, сопьётся к чёрту!

— Может, позвонить Гвидо, и он тоже будет вместе с тобой хотеть и пить? — Кьяра положила на стол телефон и пошла к холодильнику.

— Нет, не может. У Гвидо кот.

— И что? — не поняла она. — Впервые слышу, чтобы коты пить мешали. Посмотри на дона Лодовико или отца Варфоломея.

В холодильнике нашёлся салат и кусок запечённого мяса. И пирожное.

— Всё равно, — Гаэтано снова плеснул в бокал коньяка. — Если хочешь, могу и тебе налить.

— Наливай, только немного, — кивнула она, и включила чайник. — И рассказывай. Ты знаешь, мне можно рассказывать.

— Ну да, тебе можно, — согласился он, налил ей, они выпили. — Знаешь, я хочу выпить, чтобы потом пойти спать и не видеть дурацких снов.

— Приплыли. А поговорить с доном Бруно про дурацкие сны ты не хочешь? Так-то у него в семье, говорят, сплошные психотерапевты.

— Да это вообще не о том, и психотерапевты тут не помогут ни хрена. Скорее уж отцу Варфоломею надо рассказывать, он всю эту кашу заварил и по нечистой силе у нас тоже он.

— Дьявол искушает тебя во сне? — она с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

— Да если б дьявол, то и хрен бы с ним, — пожал плечами Гаэтано. — Представь, мне снится та девушка с картины. Ну, сумасшедшая с осьминогами.

— Которая падала и ползала по полу? — хихикнула Кьяра.

Дон Лодовико рассказывал ей эту убойную историю. Если честно, она подумала, что ничего особенного в ней нет, и на самом деле все причины случившегося самые обычные — подставка упала или ещё что там может быть.

— Да. Только во сне это не картина, это настоящая девушка. Она внимательно смотрит на меня, улыбается, касается моей руки. И молчит. Ладно бы говорила, ну или там ещё что, а она молчит! Я уже и на портрет ходил смотреть, специально подгадал, когда никто не видит, думал — вдруг с ним что не так. Да нет, всё так. Реставраторы, правда, что-то там с ней делают — светят лампами, пихают в свои мудрёные приборы, всё пытаются понять, подлинник она или копия. Мне кажется, копия не могла быть такой, ну, живой. И вся эта чертовщина как раз доказывает, что не копия. Но я не специалист, понимаешь — ни по копиям, ни по чертовщине.

Кьяра улыбнулась и взяла его за руку.

— Знаешь, мне кажется, об этом обязательно нужно рассказать отцу Варфоломею. И он что-нибудь придумает. И про картину, и про чертовщину. А сейчас завязывай уже на сегодня пить, ладно? И иди спать.

— Только если ты пойдёшь со мной, и будешь держать меня за руку, — он лукаво подмигнул ей, прямо как раньше. — Она увидит, что я не один, устыдится и не будет ко мне приставать.

— А утром к тебе притащится кто-нибудь из твоих, и увидит меня. Нет уж!

Не то, чтобы ей было дело до того, что о ней говорят, а дон Лодовико так или иначе всё узнает — но чем меньше информации, тем лучше.

— Да-да, я помню, ты теперь приличная, — усмехнулся он. — Тогда пойдём к тебе. Напугаем Франческу.

— Франческа ушла к Октавио, её нет, у нас сейчас вообще никого нет. Пошли. Только прямо сейчас — я ещё поспать сегодня хочу.

Когда перед Гаэтано маячила перспектива свидания, он становился прямо как до тех событий летом — лёгким, искрящимся и заводным. Его желание было заразительным, его прикосновения обжигали, а поцелуи сводили с ума. Как и раньше.

А потом он обнял её, и уже было задремал, но ей было жарковато, и она попыталась выбраться из его рук.

— Ты куда?

— Не знаю, как тебе, а мне жарко. И вообще, с чего это ты?

— Услышал кое-что, не предназначавшееся исходно для моих ушей, — усмехнулся он. — Что если обнимать девушку во сне, то будет хорошо. Для всех. Вот я и пробую. А тебе жарко. Может, ты повернёшься спиной, а я тебя сзади обниму?

Надо же, хорошо для всех. Прямо философия. Кьяра поцеловала его в кончик носа и повернулась к нему спиной. Попробуем.

* * *

Барбарелла ликовала. Господь и Силы морских глубин помогли, её услышали. Эта непонятная женщина, которая смотрит так, будто всё знает, а на самом деле ничего не видит и не слышит. И её мужчина. Ох, какие же они горячие, всё её нутро прямо затрепетало от непрошенных воспоминаний. Да, это именно то, что она до сих пор любит больше всего, и неужели нынче ей ничего не достанется? Только бы послушались, только бы не усомнились!

Нет, такого не может быть, Господь и Сила моря с ней, она знает. Значит, всё будет хорошо.

А вторая пара, молодая — какие же они забавные! Мужчина искушён и изобретателен, и девушка не уступает ему нисколько, но они не влюблены, как те, старшие, искры от них не летят. Но им очень хорошо вместе.

Правда, ни в чьи сны уже больше пробраться не удалось. Ну и ладно. Если не будет результата — придётся с господней и прочей помощью завтра начинать всё сначала.