8. Чертовщина во сне и наяву

В среду утром Элоиза проснулась по будильнику, собралась и спустилась вниз к завтраку. Очень удачно, отец Варфоломей здесь, не нужно идти в приёмную Шарля.

— Доброе утро, господа, — кивнула она им обоим — за столом сидел ещё и Лодовико.

— И вам доброго утречка, — кивнул Варфоломей.

Официант принёс кофе и круассан.

— И это твой завтрак? — рассмеялся Лодовико.

— Пока да. Если не доживу до обеда — позвоню на кухню и попрошу меня спасти. Отец Варфоломей, мне всю ночь снилась ваша картина.

— Которая из моих картин?

— Которую вы вчера нам показывали и рассказывали её историю. Портрет венецианской девы и осьминога с виллы Донати.

— И что вы делали с этой картиной?

— Смотрела на неё со всех сторон. Разглядывала платье и причёску этой странной особы. И примеряла на себя что-то похожее, только без осьминога. Гуляла по набережным Венеции и думала об этом портрете.

— Тебя так зацепила история? — удивился Лодовико.

— Выходит, так, но вчера я почему-то никак не ощущала, что зацепила. Странно.

— Я бы предложил тебе ещё сходить и поспать, вдруг ещё что-то увидишь?

— Увы, только вечером. Но если мне что-то ещё о ней приснится — я расскажу.

— Доброе утро, донна Эла! — возле её стула возник Гвидо. — Представляете, а Ферро пошёл на поправку! Он полночи носился по комнате, и научился лазать по шторам, представьте, прямо на карниз забирается, и там ходит! А оттуда спрыгивает на шкаф и на мою кровать!

— Чему бы приличному научил животное, что ли, — проворчал отец Варфоломей. — Вот представь, когда он у тебя вырастет, станет большим и тяжелым, и будет по шторам лазать — что от тех штор останется?

— Да ладно, отче, не сердитесь, он же маленький! Шторы отремонтируем как-нибудь! Я и то не сержусь, а он мне до утра спать не давал. Под утро только и уснул у меня под боком, а тут уже мой будильник!

— И ты хочешь, чтобы я отправил тебя спать? — нахмурился Лодовико.

— Нет, дон Лодовико, что вы, я и не думал! Я иду дежурить на пост, как положено!

И Гвидо словно ветром сдуло.

Оставшиеся переглянулись и рассмеялись.

— Я смотрю, у нас появляется прямо мода на котов, — сказала Элоиза.

— Хорошо не на каракатиц, — фыркнул Варфоломей, и все они отправились, кому куда было нужно.

* * *

После работы Элоиза отправилась в город, она договорилась о встрече с одноклассницей по Санта-Магдалена, встречалось и такое явление в её жизни. Марта была успешной журналисткой, писала и серьезные статьи о социальных проблемах, и лёгкие тексты для глянцевых изданий. Она уже полгода уговаривала Элоизу дать интервью какому-то такому журналу в качестве примера успешной деловой женщины, но Элоиза пока отбалтывалась — вот ещё, не хватало в глянце засветиться. Пусть Линни интервью даёт, ей не привыкать, или Марго.

Впрочем, посидеть за чашкой кофе, жареными артишоками, воспоминаниями о прошлом и обсуждениями настоящего было неплохо. Они встречались с Мартой раз в три-четыре месяца и собирались продолжать традицию.

В гараже палаццо д’Эпиналь было традиционно людно. В центре толпилась кучка сотрудников службы безопасности, и там же Элоиза с удивлением увидела Доменику Фаэнцу-младшую. Конечно, кузина частенько навещала жениха, но обычно не задерживалась в гараже. Что-то они все рассматривали, не подойти было просто невозможно. Она подошла, поднялась на полупальцы, и заглянула через плечо Марко. Тот услышал, оглянулся, улыбнулся-поздоровался и пропустил её вперёд.

В центре кучки стоял мотоцикл, на его сиденье возвышалась та самая вчерашняя убойная котовая переноска. Из окошечка была убрана решётка, изнутри торчала полосатая мордочка котёнка Ферро. Он шевелил усами и принюхивался.

Гвидо стоял возле руля и держал в руках какую-то тонкую палочку. Оторвал от неё кусочек, держал в руках.

Котёнок выбрался из своей переноски и стал исследовать средство передвижения — обнюхивать всё, до чего дотягивался. Потом поточил когти о кожистое сиденье, получил строгий шипящий звук от хозяина и направился к нему. Тот только рад был, дал котёнку кусочек и тот радостно съел.

Элоиза подошла к Доменике.

— Привет, ты сюда или отсюда?

— Привет, — та обрадовалась и поцеловала Элоизу. — Сюда. Какой прелестный зверь, правда?

— Правда. У зверя какие-то неполадки внутри, ему колют антибиотики. Не взглянешь?

— Я со школы не выправляла зверей. Ничего не помню.

— Я тоже, — пожала плечами Элоиза. — Но вчера, кажется, эксперимент удался.

— Хорошо. Дон Гвидо, что с вашим зверем? Это же котик, я правильно поняла?

— Да, это котик, классный, правда? Говорят, он простыл и у него воспаление чего-то там. Рентген показал и анализы. Но сегодня он уже заметно лучше! И бегает, и прыгает, и ест!

Котёнок тем временем доедал безжалостно разорванную на кусочки палочку.

— А что он, простите, ест? — удивилась Доменика.

— Специальную кошачью колбаску! — гордо сообщил Гвидо. — Вообще-то отец Варфоломей нам нехило вставил за то, что кормили кота всем подряд, только что пивом не поили, но теперь он ест только специальную кошачью еду. Правда, всё остальное тоже просит, — рассмеялся и погладил кота по носу.

— Не дадите его мне, скажем, — она задумалась, — до позднего вечера? Я его поглажу. Ничего не обещаю, но вдруг что-нибудь поправлю?

— Да конечно, донна Доменика, спасибо вам огромное! — Гвидо сгрёб кота и дал в руки Доменике.

Кот тут же принялся её обнюхивать.

— Нос мокрый, это хорошо, — Доменика одной рукой держала котёнка, а другой гладила от головы до кончика хвоста.

— Да, сегодня мокрый, — подтвердил Гвидо, — но в ветеринарке сказали, что завтра и послезавтра всё равно ставить уколы. Он прямо герой, терпит!

— Вот и славно, что терпит. Я позвоню, когда можно будет забрать, — Доменика поправила на плече объёмную сумку.

— Донна Доменика, давайте вашу сумку, я отнесу. Вы в больницу или прямо к дону Бруно?

— К нему, — рассмеялась Доменика. — Несите.

А у Элоизы зазвонил телефон, и это оказался Лодовико.

— И где ты есть, позволь спросить? Нет бы позвонить и узнать — вдруг какие новости? Или хотя бы пришла бы с нами выпить, — бурчал он, но она слышала — это было совершенно не обиженное бурчание, так, для порядка.

— В данную минуту — в гараже. Могу прийти, куда надо. А какие, собственно, новости и куда приходить?

— К реставраторам, — сообщил Лодовико. — Здесь у нас та самая отчётливая чертовщина.

* * *

В конференц-зале реставраторов Элоиза ожидаемо увидела Лодовико и отца Варфоломея, тут же были Оливия Дельфино, статная дама в годах, глава реставрационного отдела, и искусствовед Габриэлла Кортезе. За компьютером сидел юный сотрудник службы безопасности Даниэле, за его плечом стоял Гаэтано, и оба они хмуро смотрели в монитор.

Вчерашний портрет лежал на большом столе посреди помещения.

— Добрый вечер, дамы и господа, — Элоиза вошла и прикрыла дверь.

— Проходите, Элоиза, и располагайтесь. Или не располагайтесь, а посмотрите ещё раз на это полотно, и я буду рад, если вы скажете, что с ним не так, — Варфоломей кивнул на стол.

— А с ним что-то не так? — Элоиза подошла к столу и вгляделась в лицо изображённой дамы.

— Понимаете, она падает, — сказала Оливия.

И в голосе её было что-то такое, трудно передаваемое. С чем ранее никогда не сталкивалась дама её возраста, опыта, квалификации и габаритов.

— Куда и откуда? — уточнила Элоиза.

— На пол, — пожала плечами Оливия. — Помните, мы её оставили вчера здесь стоять? Утром она была на полу. Подняли, поставили обратно — мало ли? Рассмотрели глазами, потом через лупу, сделали рентеновский снимок и посветили разными лампами. Не увидели ничего предосудительного. Можно сказать, целый день с ней тут ковырялись всем коллективом. А в конце рабочего дня оставили так же, как и вчера, и собрались уходить, и зал заперли, и опечатали. А потом я поняла, что забыла здесь телефон, и пришлось вернуться. И что вы думаете? Снова лежала на полу. Я не понимаю.

— А камеры просмотрели?

— Да, донна Элоиза, — кивнул Гаэтано. — Даниэле просмотрел очень внимательно. Никто к ней не подходил. Мы можем вам показать, это реальная чертовщина.

— Да глюк это какой-то, — пробормотал Даниэле. — Ну не может такого быть. Камеры глючат.

— Обе разом и одинаковым образом? Не верю, — покачал головой Гаэтано.

Он открыл и показал ей четыре ролика, вырезанных из общих записей, по два с каждой камеры. Смысл в них был примерно один, и он отлично описывался обеими приведёнными понятиями — это мог быть, гм, глюк, но могла быть и чертовщина.

Картина стояла, где поставили. Тихо стояла. А потом вдруг по полотну шла непонятная дрожь, оно рывком сдвигалось на край, теряло центр тяжести и валилось на пол. Второй раз подобная же дрожь возникла уже на полу, и в результате усилия предмет сдвинулся по паркету сантиметров на тридцать по направлению к двери.

— И все реальные возможности вы уже исключили, — Элоиза посмотрела на Лодовико и отца Варфоломея.

— Да. Неисправность оборудования, неисправность вентиляции, слишком сильный сквозняк — всё это не прокатывает. Сквозняка нет, вентиляция в норме — инженеры проверили, а подставка вон стоит, и все её части в порядке, — кивнул Лодовико на помянутый предмет.

— А молитвы читали? Помнится, на привидение отлично действовало, — пробормотала Элоиза, ни на кого не глядя.

— Как же без молитвы-то, — вздохнул Варфоломей. — Только увы, яснее не стало. Вот, положили на стол, и думаем — куда она ночью поползёт, к двери или в окно.

— Я же говорю — давайте оставим охрану, я сейчас распишу дополнительные дежурства, — Гаэтано был мрачен, но деятелен.

— Или наоборот, лучше оставить её без присмотра? — Лодовико оглядел остальных, в первую очередь — обоих реставраторов.

— Элоиза, гляньте на неё. Вдруг вам что-то покажется?

Такого умоляющего тона Элоиза у отца Варфоломея не слышала ни разу за всю историю их знакомства.

Она подошла к столу и посмотрела в глаза нарисованной даме. Дама была бела, пышна, обладала уложенными под сетку рыжими кудрями и смотрела на мир внимательными тёмными глазами. Как там её зовут — Барбара?

Нет, Элоиза не могла прочесть во взгляде рыжей Барбары ничего.

— Можно дотронуться? — спросила она.

— Можно, можно, хуже уже точно не будет, — проворчала Оливия.

Элоиза коснулась холста кончиками пальцев. Никаких ощущений. Или картина — не артефакт, или у неё не хватает знаний и чувствительности.

— Честное слово, я не вижу, не слышу и не ощущаю ничего, — она взглянула на Варфоломея и покачала головой. — Или не понимаю. В конце концов, я не художник и не искусствовед.

Варфоломей и Лодовико разочарованно переглянулись.

— Скажите, но ведь у вас есть сестра-искусствовед? — нахмурился Варфоломей.

— Да, есть. Но она именно что искусствовед, к тому же специализирующийся на современности. И ни разу не специалист по тому, что не имеет рационального объяснения.

О да, Элоиза представила сестрицу Марго, беседующую с картинами. Этого не может быть потому, что не может быть никогда.

— Тогда запираем здесь всё и до завтра, — Варфоломей накрыл картину куском ткани.

— Но отче, вы уверены, что дополнительная охрана не нужна? — нахмурился Гаэтано.

— Не станет же она двери отпирать, — пробормотал Варфоломей. — В конце концов, поставь дополнительный пост в коридоре. А мы пойдём запивать этот бред!

А Лодовико звонил и просил принести в «сигму» коньяк и закуску.

* * *

Кьяра пришла домой не слишком поздно — до полуночи, и собиралась ещё почитать к завтрашнему семинару. Книги были заблаговременно добыты в библиотеке его высокопреосвященства и припасены, вместе с вазочкой маленьких несладких печений, под которые очень хорошо читать что бы то ни было.

В гостиной на диване лежала Франческа и тоже что-то читала. Только с ноутбука. Бумажных книг она на памяти Кьяры не брала в руки ни разу.

— Привет, как ты сегодня? — конечно, за Франческой присматривал Октавио, и, надо сказать, отлично присматривал, где только научился, но лишний раз поинтересоваться не помешает.

— Привет. Знаешь, уже нормально. Я даже почти что дышу. Носом, а не чем придётся. Но доктор сказал — до понедельника физиопроцедуры, а дальше снова анализы и только там он решит, здорова я или нет. Я уже смирилась, — пожала плечами Франческа.

— Вот и правильно, — согласилась с доном Бруно Кьяра. — Правда, ты и дома от компа не отходишь. Расскажи, что читаешь? Или это тоже про вашу игру?

— Ой, нет, — Франческа отложила ноутбук и села. — Я после вчерашнего рассказа отца Варфоломея стала искать в сети, что вообще есть про виллу Донати и её хозяев. И представляешь, нашла роман.

— О них?

— Да. Как бы история семьи, но с фантазийным уклоном. О том, что Пьетро Сильный, первый владелец виллы, обладал магическими способностями, и заколдовал свой дом — никакие враги не могли там находиться, с ними непременно случались какие-то неприятности. Например, один человек попытался украсть кубок работы Бенвенуто Челлини, приданое супруги Пьетро, и ему на голову со стены упал щит. Он потерял сознание, и его нашли — в одном из залов виллы, вместе с кубком. Или несколько поколений спустя владелец умер, и виллу захотели прибрать к рукам его родственники — мать и брат, в обход вдовы и сына. И тогда ночью в том крыле здания, где они спали, случился пожар, и они чуть не погибли. А уже в двадцатом веке, во время войны, один из слуг пытался продавать ценности, пока хозяин был на фронте, и с ним, как я поняла, тоже сейчас случится какая-то гадость, только я ещё не дочитала и не знаю, какая именно.

— Ух ты, я ничего подобного не читала!

— И экскурсовод тоже ничего подобного не рассказывала, — кивнула Франческа. — Конечно, это чушь, но чушь забавная и написано хорошо. И автор знает фактический материал, никаким данным из путеводителя эта история не противоречит. Скорее, забавно дополняет.

— Дай почитать! Я тоже хочу, — Кьяра поняла, что семинар пройдёт без её активного участия.

— Сейчас дам ссылку, — Франческа снова взяла ноутбук, положила на колени и пальцы её проворно забегали по клавиатуре.