Глава 5. Торен

— Я позвонила отцу и сказала, что меня похитил ты и везешь в неизвестном направлении.

— Повтори? — от такой новости тут же прихожу в себя, очнувшись от грез и воспоминаний. Ну, как. Представляю, как, ух, сейчас ее нагну и от души отшлепаю. — Ты охренела?

Делаю выпад к ней, чтобы совершить задуманное наказание, но она успевает ускользнуть от меня. Хватает короткую дубленку из приемной и бежит, но врезается в меня — я резвее.

— А, ну, говори! Ты же понимаешь, что твой папаша сейчас сюда приедет, и я ему расскажу про дочь, решившую продать мне свою девственность. Или, может, он тебя и прислал? Как удобно, да? — схватив ладонью ее шею, еле сдерживаюсь, чтобы не сдавить пальцами посильнее и не придушить к чертям!

— Отпусти! — пищит она, а я ее приближаю к себе и дурею от нее. Шелк волос касается моих рук. Вдыхаю ее запах. Сжимаю челюсти от напряжения, которое создается между нами. Дерьмо. Просто дерьмо и все тут. Не могу выпутаться из дурмана.

— Ты же не хотела уходить, — шепчу ей в полураскрывшийся рот.

— А теперь хочу, — дергается она. Я убираю руку от ее шеи, спускаюсь ниже к узкой талии, к этой интригующей меня полоске теплой кожи. Касаюсь ее. Какая же бархатистая. Теплая. Манящая.

— Твой отец не сможет доказать, что я похитил тебя, — вдруг улыбаюсь я, замечая волнение в ее больших пронзительных фиалковых глазах. Как тогда, на приеме…

Я обманывал себя, что если разочек поцелую, или просто коснусь ее пухлых губок, то смогу оторваться и забыть Барби.

Знал же, что это лютейший обман.

И все равно коснулся, вдыхая ее вкусный запах. Вначале провел губами по ее губам. Ее помада размазалась, впитываясь в мою кожу. Если бы нас застукали, то убили бы без разбирательств. Меня — точно! Облизнулся. Нет, помада клубничная. Скорее всего ванилькой и цветочками источала аромат сама Айлин. Шикарная.

— Торен, — выдохнула она мое имя мне в рот. Я звериным чутьем распознал ее желание. Ее запах усиливался. Ах, вот оно что. Волк уловил ее секрет. И ему до жути нравилось. Заскулил от счастья, что Барби попалась мне в лапы.

— М? — не знал, о чем именно переспросил. Немного поразглядывал ее горящее от нахлынувших чувств лицо. Близко опаляя дыханием. Не выдержал. Это выше моей силы воли. Я настойчиво раскрыл ее губы своими и проник языком в ее влажный упоительный рот.

У меня зазвенело в ушах от ее вкуса. Возбуждение достигло своего предела. Я вжался ей в живот, жаждая большего. Задрал ее платье, подхватив под ягодицы, и приподнял так, чтобы мы соприкасались даже через мои брюки и наше белье.

— Ох, — простонала малышка, от моего легкого трения. Я снова накрыл ее губы, задохнувшись сам, и не позволив дышать ей. Она рвала пальцами мои волосы на затылке. И не будь я в пиджаке, Айлин исполосовала бы своими острыми коготками мне спину.

— Хочу тебя, Барби, — признался я ей в перерыве между тем, как наши языки снова и снова ласали друг друга.

— Возьми меня. Только ты у меня первый, — согласилась она сразу же. У меня закипела кровь, но человеческий Торен внезапно пришел в себя.

Что блядь?

Я оторвался от нее и посмотрел ей в глаза. Расширившиеся зрачки от желания. Губы припухли от моих поцелуев и бороды. И да, помадаа размазана слегка. Блесточки от нее везде — на подбородке и щеках. Думаю, у меня аналогично. Зашибись!

Я опустил ее на пол, расправляя платье.

И сделал шаг назад.

Нестерпимо болело в паху.

Но что я натворил? Человек. Дочь моего врага. Девственница. Просто охренительное комбо, чтоб тебя!

— Что-то не так? — забеспокоилась она. В глазах застыли слезы. Супер! Сейчас хныкать начнет, потому что навоображала себе какую-то любовь. А я ее просто возжелал ее трахнуть!

— Да все не так! — выругался на нее. — Это в первый и последний раз, Барби! Держись от меня подальше. И я тоже буду!

— Тори, ты когда злишься, у тебя венка на лбу набухает, — неожиданно захихикала она, нокаутировав меня окончательно. — Тебя моя девственность напрягает?

— Ты меня напрягаешь! Ты! — совсем неадекватная, что ли? — Решила поиграть во взрослые игры? Куколки больше не интересны?

— Зачем ты так? — пробормотала, обиженно. Она хорошо держалась, чтобы не разреветься.

— Затем, что найди себе другую зверушку для игрушек. Я тебе не по зубам, Айлин Грэм.

— Ты обязательно будешь моим, Торен МакФэлан. Я тебе обещаю. Потому что я люблю тебя. А любят, обычно, не за что-то, а вопреки! Так что тебе придется смириться со своей участью!

Она в слезах повернулась ко мне спиной. Медленно дошла до двери, открыла замок и вышла из библиотеки — вот такая вся, слегка помятая и горящая.

А я остался с размазанной помадой на губах и гордостью в штанах.

И кто ж знал, что угроза Барби будет больше, чем реальной?

— Мой телефон у тебя в машине. Люди моего отца отследят меня, — заявляет Барби.

— Ты… ты… пойдем на парковку! — вот ведь идиотка! Нас обоих накажут за это! И мне потом будет очень тяжело отмыться. А она… Она разве способна думать?