Глава 17. Точка сборки

Тишина в машине стала тяжёлой, почти осязаемой. Марк вёл, не глядя на меня, и я чувствовала, как он напряжён — каждая мышца, каждый вздох. Он не спрашивал, о чём именно мы говорили с Еленой Станиславовной. Не давил. Ждал, когда я сама расскажу.

Я рассказала. Всё. Про её слова о Викторе, про страх в её глазах, про готовность дать показания. И про условие — анонимность. Марк слушал, не перебивая, только пальцы на руле белели от напряжения.

— Она может быть агентом Виктора, — сказал он, когда я замолчала. — Подослана, чтобы выведать наши планы. Или чтобы заманить нас в ловушку.

— Может, — согласилась я. — А может, она действительно хочет остановить сына, пока не поздно. Мы не узнаем, пока не рискнём.

Марк бросил на меня быстрый взгляд. — Ты изменилась. Раньше ты боялась принимать решения. Теперь готова рисковать всем.

— Когда терять нечего, рисковать легче, — ответила я, и это была чистая правда.

Мы вернулись в квартиру. Я прошла на кухню, налила себе воды. Руки всё ещё дрожали — не от страха, от адреналина. Внутри всё кипело, требовало действия, движения. Сидеть на месте было невыносимо.

— Андрей будет завтра в десять, — сказал Марк, заходя следом. — Я передам ему про предложение Елены. Пусть решает, как это оформить юридически.

— Хорошо. — Я повернулась к нему. — Марк, а что, если он узнает. Что, если Виктор уже знает, где я, и просто ждёт подходящего момента.

— Не узнает. — Марк подошёл ближе, встал напротив. — Я проверил машину на жучки. Квартиру — тоже. Чисто. Телефон — новый, сим-карта — левая. Единственный, кто мог бы нас вычислить, — это Елена. И если она его мать, она понимает, что, сдав нас, она сдаст и себя.

— Ты слишком в неё веришь.

— Я ни во что не верю, — жёстко ответил Марк. — Я просчитываю вероятности. Шанс, что она нас не сдаст, — семьдесят процентов. Шанс, что сдаст, — тридцать. Это лучше, чем пятьдесят на пятьдесят.

Я смотрела на него и думала о том, как он умеет считать. Холодно, рационально, без эмоций. Совсем как Виктор. Но в отличие от мужа, Марк использовал этот дар не для уничтожения, а для защиты.

— Ты устала, — сказал он, заметив мой взгляд. — Иди отдохни. Я разбужу, когда придёт Андрей.

Я кивнула, прошла в комнату, легла на диван. Но не спала. Смотрела в потолок и думала. О Викторе. О Ксении. О Елене. О Марке. О том, что моя жизнь превратилась в шахматную партию, где каждая фигура может оказаться пешкой или ферзём, а цена ошибки — свобода или жизнь.

Я не заметила, как уснула. Разбудил меня Марк — осторожно, коснувшись плеча.

— Андрей пришёл. И не один.

Я села, поправила волосы, натянула джинсы. На кухне, помимо Андрея, сидел ещё один мужчина — лет сорока, с жёстким, обветренным лицом и цепкими глазами. Одет в обычную куртку, джинсы, но сидел так, как сидят люди, привыкшие к оружию.

— Это Сергей, — представил его Андрей. — Бывший следователь. Сейчас — частный детектив. Специализируется на экономических преступлениях. Будет работать с нами.

Сергей кивнул мне, не улыбнувшись. — Алина. Марк рассказал мне суть. У вас есть документы, записи, свидетель. Этого достаточно, чтобы возбудить уголовное дело. Но есть нюансы.

— Какие — спросила я, садясь напротив.

— Виктор — не дурак. Он наверняка уже уничтожил все улики у себя в офисе и дома. То, что вы вынесли, — это копии. Но он может заявить, что они поддельные. Нужны оригиналы.

— Их нет, — ответила я. — Оригиналы у него. В сейфе. Код я знаю, но доступ к сейфу есть только в квартире.

— Тогда нам нужно попасть туда, — сказал Сергей спокойно, как о чём-то обыденном. — Скопировать документы. И, если повезёт, найти ещё что-то, что можно использовать.

— Это опасно, — вставил Марк. — Виктор может быть дома. Или установить камеры. Или...

— Или, — перебил Сергей. — Мы можем ждать, пока он сам уничтожит всё, что можно. И тогда наши документы превратятся в груду бумаги без доказательной силы. Выбор за вами.

Я смотрела на него, и внутри меня боролись два желания — спрятаться и никогда не высовываться или рвануть в ту квартиру, взломать сейф и закончить всё раз и навсегда.

— Я сделаю это, — сказала я твёрдо. — Одна.

— Нет, — одновременно сказали Марк и Андрей.

— Это не обсуждается, — добавил Марк. — Ты не пойдёшь туда одна. Я с тобой.

— Ты — брат Ксении, — возразила я. — Если он тебя там увидит, он убьёт тебя на месте. Или убьёт нас обоих.

— Я не брат Ксении для него, — усмехнулся Марк. — Я просто инструктор по дайвингу. Он меня не узнает.

— Узнает, — сказал Сергей. — Виктор — параноик. Он запоминает лица. Особенно тех, кто приближался к его жене.

— Тогда кто — спросил Марк.

— Я сам, — ответил Сергей. — Я профессионал. Знаю, как обходить сигнализации, камеры, как не оставлять следов. И меня он не знает. Я для него — пустое место.

Марк хотел возразить, но Андрей его перебил.

— Сергей прав. Он лучший в этом деле. Если кто и сможет проникнуть в квартиру незамеченным — то он.

Я смотрела на Сергея и чувствовала, как внутри поднимается волна благодарности и страха одновременно. Этот человек рисковал собой ради меня. Ради женщины, которую не знал. Просто потому, что ему заплатили или потому, что это было правильно?

— Когда? — спросила я.

— Сегодня ночью, — ответил Сергей. — Виктор по субботам ужинает с родителями. Будет дома не раньше двенадцати. У нас будет три-четыре часа.

— Я дам тебе код от сейфа, — сказала я. — И скажу, где что лежит.

— Хорошо. — Сергей достал блокнот, приготовился записывать.

Я продиктовала код, описала расположение комнат, сейфа, тайников, которые заметила за время жизни в квартире. Рассказала про камеры — их было две, в прихожей и в гостиной. Про сигнализацию — она включалась, когда Виктор уходил, но я знала код отключения.

Сергей слушал, записывал, задавал уточняющие вопросы. Когда я закончила, он кивнул и встал.

— Ждите. Я позвоню, когда всё сделаю.

Он вышел так же тихо, как и вошёл. Андрей задержался на пару минут.

— Если Сергей добудет документы, мы сможем подать заявление уже в понедельник. Соберём пресс-конференцию, привлечём внимание журналистов. Виктору будет сложнее замять дело, если о нём узнает общественность.

— Он может сбежать, — сказала я.

— Может, — согласился Андрей. — Но мы предупредим полицию. И СМИ. Если он попытается уехать, его остановят на границе.

Он ушёл. Мы остались вдвоём с Марком. Тишина в квартире стала давящей, почти невыносимой.

— Ты боишься? — спросил он.

— Да, — ответила я честно. — Не за себя. За него. За Сергея. За то, что всё пойдёт не так.

Марк подошёл, сел рядом. Его рука легла на мою — тёплая, сильная, живая.

— Я боюсь тоже, — сказал он тихо. — Каждый день. Каждый час. Но если не делать то, что страшно, можно навсегда остаться в клетке.

Я посмотрела на него. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не просто сочувствие. Не просто жалость. Что-то большее. Горячее. Опасное.

— Марк... — начала я.

— Не надо, — перебил он. — Не сейчас. Не тогда, когда на кону наши жизни. Потом. Когда всё закончится. Тогда и поговорим.

Он отпустил мою руку, встал, прошёл к окну. Стоял, глядя на темнеющее небо, и молчал. А я сидела на диване, сжимая пальцы, и думала о том, что «потом» может не наступить. Что этот вечер — последний, когда мы вместе. Что завтра всё может рухнуть.

Но я отогнала эти мысли. Не время. Не место. Сначала дело. Потом чувства.

Мы ждали. Часы тянулись бесконечно. Марк сварил кофе, мы пили молча. Я смотрела на телефон, боясь пропустить звонок. Боясь, что позвонят не Сергей, а Виктор. Или полиция. Или скорая.

В десять вечера телефон завибрировал. Я схватила его, не глядя на номер.

— Да.

— Всё сделано, — голос Сергея звучал ровно, спокойно. — Документы у меня. Копии снял, оригиналы положил на место. Сигнализацию восстановил. Камеры отключил на время, потом включил. Он ничего не заметит.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело.

— Спасибо, Сергей. Огромное спасибо.

— Не благодарите. Это моя работа. Завтра передам документы Андрею. А вам, Алина, советую быть осторожнее. Виктор — опасный человек. Если он заподозрит, что вы были в квартире... лучше вам не появляться в Москве какое-то время.

— Я поняла, — ответила я. — Спасибо за совет.

Он отключился. Я повернулась к Марку. В его глазах горел тот же огонь, что и в моих — надежда.

— Получилось, — сказала я. — Он всё сделал.

Марк подошёл, обнял меня. Крепко, по-настоящему, как обнимают близкие после долгой разлуки. Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя запах его кожи, его дыхание, его тепло. И впервые за много дней мне стало спокойно. Не потому, что всё закончилось. А потому, что я была не одна.

— Завтра новый день, — сказал он мне в макушку. — Завтра мы начнём войну.

— Я готова, — ответила я.

И это была правда. Я была готова. Не просто выживать. Не просто прятаться. Бороться. До конца. Чтобы однажды проснуться и не бояться. Чтобы однажды посмотреть в зеркало и увидеть там не жертву. Победительницу.

Мы стояли так долго, в темнеющей комнате, и город за окном жил своей жизнью. А в маленькой квартире на окраине двое людей держались друг за друга, как за последний якорь в бушующем море.

Война только начиналась. Но первый серьёзный бой был выигран. Документы — у нас. Свидетель — готов. Адвокат — в игре.

Оставалось только не проиграть в финале.