Глава 19. Первый удар

Звонок Андрея разбудил меня в восемь утра. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как за стеной ходит Марк. Он встал раньше, возился на кухне, гремел посудой. Запах свежезаваренного кофе просачивался под дверь, и это было единственное, что напоминало о нормальной жизни.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Заявление принято, — голос Андрея звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Следственный комитет зарегистрировал его сегодня утром. Возбуждено уголовное дело по статьям «Мошенничество в особо крупном размере» и «Угроза убийством».

У меня перехватило дыхание. Я ждала этого, готовилась, но, когда момент наступил, внутри всё сжалось в тугой ком

— И что теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Теперь Виктора вызовут на допрос. Ориентировочно — завтра или послезавтра. Повестку уже отправили. По месту прописки и в автосервис.

— Он не придёт, — сказала я. — У него есть адвокаты. Он будет тянуть время.

— Это не важно. Факт вызова зафиксирован. Если он не явится, объявят в розыск. Но я думаю, он придёт. Ему нужно показать, что он не боится. Что он ни в чём не виноват.

— Он опасен, Андрей. Если он поймёт, что это я...

— Он уже понял, — перебил адвокат. — Твой уход из квартиры, документы, записи — всё указывает на тебя. Вопрос не в том, знает он или нет. Вопрос в том, что он будет делать с этим знанием.

Я промолчала. Потому что ответа не было.

— Ещё кое-что, — продолжил Андрей. — Елена Станиславовна передумала давать письменные показания. Сказала, что подпишет их только лично, в присутствии следователя. И только если будет гарантирована её анонимность для Виктора.

— Она боится.

— Правильно боится. Ей есть что терять. Но её показания могут стать решающими. Поэтому я советую не давить. Пусть идёт своим путём. Когда она будет готова — сама позвонит.

Андрей дал ещё несколько указаний — никуда не выходить, не пользоваться старыми телефонами, не общаться с журналистами без его ведома. Потом отключился.

Я вышла на кухню. Марк сидел за столом, перед ним стояла кружка кофе и тарелка с бутербродами. Он поднял на меня глаза.

— Ну?

— Дело возбудили. Виктора вызывают на допрос.

Марк выдохнул. Я не поняла — облегчение это было или напряжение.

— Значит, началось, — сказал он.

— Да. Началось.

Мы позавтракали в тишине. Каждый думал о своём. Я — о том, что теперь уже не остановиться. Марк — о том, на что способен Виктор, когда загнан в угол.

В десять утра зазвонил мой старый телефон. Тот, который я оставила в квартире. Я посмотрела на экран — Виктор.

Марк перехватил мой взгляд, покачал головой. Не бери.

Я взяла.

— Алина, — его голос звучал спокойно, даже ласково. — Привет.

— Здравствуй, Витя.

— Ты в курсе, что против меня возбудили уголовное дело?

— В курсе.

— Это ты? — без обиняков спросил он.

— Да, — ответила я так же спокойно.

На том конце провода повисла тишина. Я слышала его дыхание — ровное, контролируемое. Он сдерживался. Просчитывал слова.

— Зачем? — спросил он наконец. — Я тебя отпустил. Я дал тебе свободу. Зачем ворошить прошлое?

— Потому что прошлое не даёт мне покоя, Витя. Потому что ты разрушил жизнь человека. И потому что ты мог бы сделать то же самое со мной. Или с кем-то ещё.

— Я не сделал тебе ничего плохого, — голос его стал жёстче. — Я заботился о тебе. Любил. Обеспечивал.

— Ты держал меня в клетке. Контролировал каждый шаг. Запугивал. Использовал моё тело, когда хотел, не спрашивая, хочу ли я. Это называется не любовью, Витя. Это называется насилием.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал он тихо. — Клянусь тебе, Алина. Ты пожалеешь.

— Угрожаешь свидетелю по уголовному делу? — спросила я с усмешкой, хотя внутри всё дрожало. — Это ещё одна статья, Витя.

— Увидимся в суде, — ответил он и отключился.

Я опустила телефон. Руки тряслись. Марк взял меня за плечи, развернул к себе.

— Ты в порядке?

— Да, — соврала я. — Всё нормально.

Он не поверил, но не стал давить. Просто обнял. Крепко, надёжно. Я уткнулась носом в его свитер и почувствовала, как страх отступает. Не исчезает, но становится меньше. Терпимее.

День тянулся бесконечно. Мы сидели в доме, как в осаждённой крепости. Марк проверял новости, читал форумы, искал информацию о Викторе. Я пыталась рисовать — просто чтобы занять руки. Но линии не складывались, всё шло криво и косо.

Вечером пришло сообщение от Андрея: «Виктор получил повестку. Явится завтра в 10 утра. Буду держать в курсе».

Я не спала всю ночь. Лежала в темноте, смотрела в потолок и прокручивала в голове возможные сценарии. Что, если Виктора не арестуют? Что, если он выйдет на свободу и придёт за мной? Что, если его адвокаты так запутают следствие, что дело развалится?

К четырём утра я сдалась. Встала, прошла на кухню, налила воды. Марк спал на диване в гостиной — я слышала его дыхание. Тихое, спокойное. Я завидовала ему. Он умел отключаться. Умел верить, что всё будет хорошо. Я не умела.

Я подошла к окну. За стеклом была чернота — ни огней, ни звёзд, ничего. Только моё отражение, бледное, испуганное, с горящими глазами.

— Не спишь? — голос Марка за спиной заставил меня вздрогнуть.

— Нет, — ответила я, не оборачиваясь.

Он подошёл, встал рядом. В темноте я чувствовала его тепло, его дыхание.

— Боишься завтрашнего дня?

— Да, — призналась я. — Не за себя. За то, что всё пойдёт не так.

— Всё будет так, как должно быть, — сказал он. — Мы сделали всё, что могли. Остальное не в нашей власти.

— Я не умею доверять судьбе, Марк.

— Тогда доверься мне. Я не дам тебя в обиду.

Я повернулась к нему. В полумраке его лицо было серьёзным, почти суровым. Но глаза — тёплыми, живыми.

— Почему ты это делаешь? — спросила я. — Почему ты рискуешь собой ради меня?

Он молчал долго. Так долго, что я уже решила — не ответит.

— Потому что ты заслуживаешь лучшего, — сказал он наконец. — Потому что я вижу, как ты борешься. Как не сдаёшься. Как идёшь вперёд, даже когда страшно. Это... это стоит того, чтобы рисковать.

— Марк...

— Не надо, — перебил он. — Не сейчас. Когда всё закончится. Тогда и поговорим.

Он ушёл в гостиную. Я осталась одна у окна, глядя в темноту, и думала о том, что «потом» может не наступить. Что завтрашний день всё изменит. Навсегда.

Утром я встала с первыми лучами солнца. Умылась, оделась, выпила кофе. Марк смотрел на меня, но ничего не говорил. Мы оба понимали — сегодня решается всё.

В десять пришло сообщение от Андрея: «Виктор явился на допрос. Держится уверенно. Отрицает всё. Говорит, что документы поддельные, записи смонтированные, показания ложные. Следователь назначил экспертизу».

Я выдохнула. Не арест. Но и не оправдание. Экспертиза — это время. А время играло на нас. Чем дольше тянулось следствие, тем больше шансов, что Елена Станиславовна решится дать показания. Тем больше шансов, что Ксения выздоровеет и вернётся.

В двенадцать — ещё одно сообщение: «Виктор отпущен под подписку о невыезде. Адвокаты постарались. Но суд наложил арест на его счета. Это победа, Алина. Маленькая, но победа».

Я смотрела на экран и не верила. Арест счетов. Он не сможет пользоваться деньгами. Не сможет подкупать свидетелей. Не сможет сбежать.

— Победа? — спросил Марк, заглядывая через плечо.

— Маленькая, — ответила я. — Но наша.

Он улыбнулся. Впервые за много дней — искренне, по-настоящему.

— Это только начало, — сказал он. — Но мы на верном пути.

Я кивнула. Внутри теплело. Не от надежды — от того, что мы не одни. Что есть люди, которые верят в нас. Которые готовы бороться.

Война продолжалась. Но первый серьёзный удар был нанесён. И мы его выдержали.