Глава 21. Допрос

Машина ехала по заснеженной трассе, и я смотрела в окно на мелькающие деревья, чувствуя, как страх сжимает горло. Рядом сидел полицейский — молодой, с равнодушным лицом человека, который видел много всего и устал удивляться. Второй вёл машину молча, изредка переговариваясь с кем-то по рации.

Я пыталась успокоиться, но внутри всё кипело. Ловушка? Или действительно допрос? Андрей не предупреждал. Марк не знал. Это могло быть чем угодно — от обычной процедуры до похищения, организованного адвокатами Виктора.

Телефон снова завибрировал. Марк: «Я в двух минутах. Держись».

Я убрала телефон в карман и посмотрела на полицейского.

— Куда мы едем?

— В Следственный комитет. На Петровку, — ответил он без эмоций.

— Почему так срочно?

— Не мне решать. Мне сказали привезти — я привёз.

Я замолчала. Бесполезно. Он просто винтик в системе.

Через час мы въехали в Москву. Город встретил меня серыми многоэтажками, грязным снегом и бесконечными пробками. Я смотрела на знакомые улицы и чувствовала, как они давят. Я не хотела возвращаться. Но выбора не было.

Машина остановилась у серого здания с колоннами. Следственный комитет. Я вышла, огляделась. Марка не было видно — он отстал в пробке. Полицейский взял меня под локоть и повёл внутрь.

В коридорах пахло казёнщиной и страхом. Люди в форме сновали туда-сюда, не глядя друг на друга. Меня привели в маленькую комнату без окон — стол, стул, видеокамера под потолком. Допросная.

— Ждите, — сказал полицейский и вышел.

Я осталась одна. Села на стул, положила руки на стол. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаки.

Через десять минут вошёл мужчина — лет сорока, в дорогом костюме, с умным, цепким взглядом. Не похож на следователя. Скорее на адвоката.

— Алина? — спросил он, садясь напротив.

— Да.

— Меня зовут Денис Сергеевич. Я следователь по особо важным делам. Ваш муж — Виктор — проходит по нашему производству. У меня есть к вам несколько вопросов.

— Андрей знает, что меня вызвали? — спросила я. — Мой адвокат.

— Мы уведомили его. Он будет здесь через час.

Через час. Значит, у него есть час, чтобы задать вопросы без свидетелей. Я напряглась.

— Вы можете отвечать или отказаться от показаний до прихода адвоката, — сказал он, заметив моё состояние. — Это ваше право.

— Я буду отвечать, — сказала я. — Мне нечего скрывать.

Он кивнул, включил диктофон, назвал дату, время, свои данные.

— Алина, вы утверждаете, что ваш муж угрожал вам физической расправой. Есть ли у вас доказательства, кроме аудиозаписей?

— Есть показания свидетелей. И его матери, и его бывшей партнёрши.

— Елена Станиславовна дала показания. Это сильный аргумент. Но в суде она может отказаться от них.

— Она не откажется, — сказала я, хотя уверенности не было.

— Почему вы так думаете?

— Потому что она боится своего сына. И потому что она устала бояться.

Следователь сделал пометку в блокноте.

— Расскажите подробнее об угрозах. Когда они прозвучали? При каких обстоятельствах?

Я рассказала. Всё. Про сцену в спа, про слова «ценой чего угодно», про ту ночь, когда он нашёл меня на диване и пришёл в ярости. Про «последствия», про «недопустимо», про синяки на запястьях, которые зажили, но оставили след на душе.

Следователь слушал, не перебивая. Иногда задавал уточняющие вопросы. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза — цепкими, изучающими.

— Вы боялись, что он может вас убить? — спросил он прямо.

Я замерла. Убить. Это слово прозвучало как приговор.

— Я боялась, что он может сделать что-то, после чего я перестану быть собой, — ответила я. — Убить — слишком просто. Он умел убивать душу. Медленно. По кусочкам.

Следователь кивнул, записал что-то.

— У вас есть основания полагать, что Виктор может быть опасен для других людей?

— Да, — сказала я. — Ксения. Он уничтожил её. Физически и морально. Если его не остановить, будут другие.

— Вы готовы подтвердить это в суде?

— Да.

Дверь открылась. Вошёл Андрей — запыхавшийся, взъерошенный, но с горящими глазами.

— Моя клиентка больше ничего не говорит без меня, — сказал он, садясь рядом.

Следователь выключил диктофон.

— Мы уже закончили, — сказал он. — Алина, вы свободны. Но будьте готовы приехать в любой момент.

Я встала. Ноги дрожали, но я держалась.

— Спасибо, — сказала я следователю. — За то, что выслушали.

Он кивнул, и мы вышли.

В коридоре Андрей взял меня за локоть.

— Ты в порядке?

— Не знаю, — ответила я честно. — Он спросил, боялась ли я, что меня убьют.

— И что ты ответила?

— Что он убивал душу.

Андрей посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты сильная, Алина. Не многие выдерживают такие вопросы без адвоката.

— Я устала бояться, Андрей. Бояться хуже, чем пуля.

Мы вышли на улицу. Марк стоял у машины, бледный, напряжённый. Увидел меня, шагнул навстречу.

— Жива?

— Жива, — ответила я.

— Что они хотели?

— Уточнить показания. Убедиться, что я не вру.

— И ты не соврала?

— Нет. Зачем врать, когда правда и так страшнее любой лжи?

Мы сели в машину. Марк завёл двигатель, но не тронулся с места.

— Ксения прилетает завтра, — сказал он. — Ты готова?

— Нет, — ответила я. — Но поеду.

Мы выехали из города. Я смотрела в окно на проплывающие дома, на людей, которые жили своей обычной жизнью — ходили в магазины, везли детей в сады, пили кофе в кафе. Им не нужно было бояться. Им не нужно было доказывать, что они не сумасшедшие. Завидую.

Вечером мы вернулись в дом. Я прошла в свою комнату, легла на диван и закрыла глаза. Усталость навалилась свинцовой плитой. Но сон не шёл. В голове крутились вопросы следователя, его цепкий взгляд, слова «убить», «опасен», «свидетель».

Марк зашёл, сел на край дивана.

— Ты как?

— Как после боя, — ответила я. — Жива, но контужена.

— Это пройдёт.

— Когда?

— Когда всё закончится. Когда он сядет. Когда мы будем в безопасности.

— Мы никогда не будем в безопасности, Марк. Даже если его посадят на десять лет, он выйдет. И придёт за мной.

— Не придёт. За десять лет ты станешь другой. Он тебя не узнает.

— Узнает. Таких, как он, не обманешь.

Марк взял меня за руку.

— Тогда мы будем готовы. Я буду рядом.

Я посмотрела на него. В его глазах была решимость, которая пугала и успокаивала одновременно.

— Почему ты это делаешь, Марк? Почему не бросаешь меня?

— Потому что ты стоишь того, чтобы рисковать.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Губы были сухими, тёплыми. Я закрыла глаза и почувствовала, как напряжение отпускает. Не полностью, но хотя бы чуть-чуть.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет трудный день.

Он вышел. Я осталась одна. В темноте. В тишине. С мыслью о том, что завтра я встречусь с Ксенией. Женщиной, которая пережила то, что я только начинаю переживать. Которая сломалась. Которая лечилась. Которая вернулась, чтобы дать показания.

Я не знала, что ей сказать. Как смотреть в глаза. Но знала — этот разговор нужен. Не ей. Мне. Чтобы понять, что я не одна. Что таких, как мы, много. Что мы можем бороться. И побеждать.

За окном выла метель. В доме было тепло, но мне казалось, что холод проник внутрь и заморозил всё, что когда-то было живым.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без сновидений. Без кошмаров. Просто темнота. И в ней — маленькая искра надежды.