Глава 31. Второй день

Второй день суда начался с того, что Ксения проснулась раньше всех. Я слышала, как она ходит по комнате — медленно, шаркая тапками, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Рана всё ещё давала о себе знать, но она держалась. Она всегда держалась.

Мы выехали в семь утра. Дорога была скользкой, и дядя Витя вёл машину медленнее обычного. Ксения сидела рядом со мной на заднем сиденье, сжимая в руке маленький крестик — Елена дала его ей перед выходом, сказав, что это на удачу. Я не верила в удачу. Я верила в документы, показания и в судью Кравцову, которая вчера несколько раз одёрнула адвокатов Виктора.

— Ты готова? — спросила я Ксению.

— Нет, — ответила она честно. — Но я пойду.

Марк сидел впереди, молчал. Он почти не разговаривал со мной последние два дня — думал о сестре, о суде, о том, что будет, если Виктора оправдают. Я не давила. Он имел право на своё молчание.

Мосгорсуд встретил нас толпой журналистов. Кто-то крикнул: «Алина, как вы себя чувствуете?», кто-то: «Правда ли, что Виктор угрожал вам убийством?» Я не отвечала. Андрей запретил любые комментарии до вынесения приговора.

Мы прошли в зал. Виктор уже сидел в клетке — спокойный, выбритый, в идеально отглаженной рубашке. Откуда в тюрьме такие рубашки? Ответ я знала: деньги. Деньги решают всё. Даже здесь.

Он посмотрел на меня, и его губы тронула лёгкая улыбка. Я отвернулась.

Судья Кравцова вошла ровно в десять. Секретарь объявил о продолжении заседания.

— Слово предоставляется свидетелям защиты, — сказала судья.

Адвокаты Виктора вызвали сначала его партнёра по бизнесу — молодого человека лет тридцати, в дорогом костюме, с наглым, уверенным взглядом. Он рассказал, что Виктор — честный предприниматель, что все обвинения — ложь, что Ксения и я — две сумасшедшие женщины, которые хотят денег.

— Вы знаете о том, что Виктор угрожал Ксении Ветровой? — спросил прокурор.

— Нет, — ответил партнёр. — Это неправда.

— Вы знаете о том, что он подделал документы, чтобы лишить её доли в бизнесе?

— Это ложь. У неё не было никакой доли.

Ксения сжала мою руку. Я чувствовала, как дрожат её пальцы.

Потом вызвали ещё двух свидетелей — бывших сотрудников автосервиса, которые подтвердили, что Виктор — хороший начальник, что он никогда никому не угрожал, что мы с Ксенией всё выдумали.

Я слушала их и чувствовала, как внутри поднимается злость. Они врали. Все они врали. И получали за это деньги.

— Слово предоставляется подсудимому, — сказала судья.

Виктор встал. Поправил рубашку, посмотрел на присяжных, на судью, на нас. Его голос был спокойным, уверенным, почти ласковым.

— Я не совершал этих преступлений, — начал он. — Моя жена и моя бывшая партнёрша оклеветали меня из мести. Я любил Алину. Я заботился о ней. А она предала меня.

— Каким образом вы заботились о ней? — спросил прокурор.

— Обеспечивал её. Дал ей дом, деньги, путешествия. Она ни в чём не нуждалась.

— А угрозы? А контроль? А то, что вы запрещали ей встречаться с друзьями?

— Это ложь. Я никогда не запрещал.

Я не выдержала.

— Ложь! — крикнула я, вскакивая с места. — Ты врал мне каждый день! Каждый час! Каждую минуту!

— Свидетельнице слово не предоставлялось! — стукнула молотком судья. — Прошу соблюдать порядок!

Я села. Руки дрожали. Ксения сжала мою ладонь.

Виктор смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Ему нравилось, что я вышла из себя. Это играло ему на руку.

— Продолжайте, — сказала судья.

Виктор рассказывал о нашей любви, о том, как мы познакомились, как поженились. Его голос был проникновенным, почти печальным. Он говорил о том, как я изменилась после знакомства с Марком, как он пытался меня спасти, как я его предала.

Я слушала и не верила своим ушам. Он переворачивал всё с ног на голову. Жертвой был он. Не я. Не Ксения. Он.

— Вы угрожали Ксении Ветровой физической расправой? — спросил прокурор.

— Нет, — ответил Виктор. — Это она угрожала мне. Когда я решил прекратить наши отношения, она стала меня шантажировать.

— У вас есть доказательства?

— Есть показания свидетелей.

— Которые работают на вас.

— Они говорят правду.

Допрос продолжался ещё час. Виктор отвечал на вопросы уклончиво, ловко, профессионально. Он был хорошим актёром. Я всегда это знала.

Когда он закончил, судья объявила перерыв на обед.

Мы вышли в коридор. Я чувствовала себя разбитой.

— Он врёт, — сказала я. — Всё врёт.

— Знаю, — ответила Ксения. — Но судья видит правду.

— Ты уверена?

— Нет. Но я надеюсь.

Марк принёс нам кофе. Мы пили молча, глядя на серое небо за окном.

После перерыва судья объявила, что приступают к изучению вещественных доказательств. Документы, записи, медицинские справки. Адвокаты Виктора пытались оспорить каждую бумажку, но прокурор был непреклонен.

— Это подделка, — сказал адвокат, указывая на расписку Виктора.

— Экспертиза подтвердила подлинность, — ответил прокурор.

— Эксперт мог быть необъективен.

— Эксперт назначался судом.

Спор продолжался долго. К концу дня судья объявила, что все вещественные доказательства принимаются.

Маленькая победа.

Когда мы выходили из зала, Виктор крикнул мне:

— Алина! Ты ещё пожалеешь!

Я не обернулась.

В машине Ксения заплакала. Тихо, беззвучно, закрыв лицо руками. Марк обнял её.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Мы победим.

— А если нет? — спросила она сквозь слёзы.

— Победим, — повторил я. — Мы не имеем права проиграть.

Дядя Витя вёл машину молча. Только на трассе он сказал:

— Хороший сегодня был день. Документы приняли. Это важно.

— А его показания? — спросила я. — Ему же поверили?

— Не все. Судья не дура. Она видит, кто врёт, а кто нет.

Я хотела верить. Но внутри всё сжималось от страха.

Вечером в дом дяди Вити приехал Дмитрий. Ксения удивилась — он должен был быть только завтра.

— Решил проведать, — сказал он, протягивая ей букет хризантем. — Как вы?

— Устала, — ответила она, принимая цветы.

— Это нормально. Суд — это стресс.

Они ушли в её комнату. Я осталась на кухне с Марком.

— Ты ему веришь? — спросил он.

— Кому? Дмитрию?

— Да.

— А ты?

Марк помолчал.

— Проверил его. Через Андрея. Он чист.

— И поэтому ты его не трогаешь?

— И поэтому. И ещё... Ксения улыбается, когда он рядом. Давно её такой не видел.

— Она заслужила счастье.

— Мы все заслужили.

Мы пили чай, смотрели на огонь в камине. Тишина была не тяжёлой, а какой-то умиротворяющей. Война продолжалась, но сегодня мы выиграли маленькую битву. Этого было достаточно.

Ночью мне приснился Виктор. Он стоял в клетке и улыбался. А потом клетка открылась, и он пошёл на меня. Я бежала, но не могла сдвинуться с места. Он приближался, протягивал руки...

Я проснулась с криком. Марк уже был рядом.

— Тише, тише, — обнял он меня. — Это просто сон.

— Он выйдет, — прошептала я. — Я знаю, он выйдет.

— Не выйдет. Я не позволю.

— Ты не сможешь его остановить, если судья его оправдает.

— Судья не оправдает.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что правда на нашей стороне.

Я смотрела в темноту и думала о том, что правда — это всего лишь слово. А слова могут быть лживыми. Как его слова. Как мои. Как все.

Утром я встала с первыми лучами солнца. Вышла на крыльцо, вдохнула морозный воздух. Дмитрий уже уехал — Ксения стояла у окна, сжимая в руках засохшие хризантемы.

— Ты влюбилась? — спросила я.

— Не знаю, — ответила она. — Может быть.

— Это хорошо.

— Или плохо. Я боюсь.

— Не бойся. Он не такой.

— Ты уверена?

— Уверена.

Ксения повернулась ко мне. В её глазах была надежда.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что не бросила.

— Мы в одной лодке, Ксения. Мы все.

Мы стояли у окна, смотрели на восходящее солнце и думали о будущем. О том, что будет после суда. О том, сможем ли мы начать новую жизнь. Забыть. Простить.

Я не знала ответов. Но знала — теперь я не одна. И это было главным.