Глава 38. Три дня спустя

Конверт от Игнатия Петровича лежал на столе в квартире Алины, придавленный кружкой с недопитым чаем. За три дня его содержимое пересмотрели, перефотографировали и отправили Андрею на экспертизу. Адвокат был краток: «Это бомба. Работаем».

Марк сидел на краю дивана, сжимая в руках второй экземпляр бумаг. Лицо его было напряжённым, глаза — тёмными, почти чёрными. Алина заметила, что он не брился последние два дня — щетина делала его старше и жёстче.

— Ты уверена, что он не врал? — спросил Марк. — Игнатий. Вдруг это ловушка?

— Зачем ему? — Алина пожала плечами. — Он умирает. Что ему терять?

— Совесть. Или остатки чести. Такие люди, как они... — Марк не договорил, сжал челюсть.

Алина подошла к нему, села рядом, осторожно коснулась его руки. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За всех. За Ксению, за Елену, за тебя. Если Виктор действительно нашёл людей на воле...

— Мы не дадим ему ничего сделать, — перебил Марк. — Теперь у нас есть имена. Андрей уже передал информацию в нужные каналы. Их возьмут.

— А если не всех? Если кто-то останется?

Марк повернулся к ней, взял за плечи, заглянул в глаза. Его пальцы были горячими — слишком горячими, почти обжигающими.

— Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Мы не позволим ему управлять нашими жизнями. Никогда больше. Ты поняла? Мы уже победили один раз. Победим и во второй.

Алина хотела верить. Она правда хотела. Но внутри всё сжималось от холода, который не имел отношения к погоде за окном.

Дверь в квартиру открылась — у Алины был только один ключ, второй висел на гвоздике в прихожей специально для Ксении. Та вошла, опираясь на трость — Дмитрий уговорил её пользоваться, пока нога полностью не восстановится.

— Ну что тут у вас? — спросила Ксения, оглядывая напряжённые лица. — Андрей сказал, что-то серьёзное. Я приехала, как только смогла.

— Садись, — Алина подвинулась, освобождая место на диване. — Там... там список. Люди, с которыми Виктор был связан. Те, кто остался на воле. Кто может выполнить его приказы.

Ксения побледнела. Села, положила трость на пол, взяла бумаги дрожащими руками. Читала молча, водя пальцем по строчкам. На одном из имён остановилась, и лицо её стало белым как мел.

— Этого я знаю, — сказала она глухо. — Сергей Николаевич. Он был... он водил меня к нему. Сказал, что это друг. Что я должна быть с ним любезной. Я тогда не поняла, зачем. Думала, просто бизнес-партнёр.

— Что он делал? — спросил Марк напряжённо.

— Ничего, — Ксения покачала головой. — Просто разговаривал. Спрашивал про меня, про мою семью, про работу. Я думала, он проверяет, подхожу ли я для... для чего-то. Теперь понимаю, что он собирал информацию. На случай, если я стану угрозой.

Алина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Система Виктора была продумана до мелочей — каждый человек на своём месте, каждая деталь на своём винтике. И даже сейчас, за решёткой, эта машина продолжала работать.

— Мы должны быть осторожнее, — сказала Ксения. — Всем. Никому не открывать дверь без проверки. Никуда не ходить одним. Я знаю, это звучит параноидально, но...

— Но это не паранойя, если они правда хотят тебя убить, — закончил Марк. — Да, я понял.

Ксения подняла глаза на брата. В её взгляде мелькнуло что-то — не страх, скорее усталая решимость.

— Знаешь, что я поняла за последние месяцы? — сказала она. — Я уже умирала. Мне всадили нож в печень, и я видела тот свет, про который пишут в книгах. Он белый. И там нет ничего. Ни Бога, ни чертей, ни суда. Просто пустота. И знаешь, что меня оттуда вернуло?

Марк покачал головой.

— Злость, — Ксения усмехнулась. — Просто злость. Я подумала: нет, сука, я не дам ему победить. Я не дам ему забрать меня так легко. И я вернулась.

В комнате повисла тишина. Алина смотрела на Ксению и видела перед собой не жертву, не сломленную женщину, а воина. Такого же, каким хотела стать сама.

— Ксюш, — сказала она. — Ты невероятная.

— Невероятно тупая, — ответила Ксения. — Вляпалась в историю, из которой можно было выйти за год до покушения. Если бы не побоялась. Если бы не надеялась, что он изменится. Но теперь... теперь я знаю: люди не меняются. Они просто показывают своё истинное лицо, когда перестают бояться последствий.

Она замолчала, глядя в окно. За стеклом шумели листья — майский ветер раскачивал ветки липы, и тени бегали по стенам комнаты.

— Что будем делать с этим? — Ксения кивнула на бумаги.

— Андрей передал всё в полицию, — ответил Марк. — Но он сказал, что быстро ничего не будет. Система — это система. Пока проверят, пока оформят... пройдёт время.

— Тогда нам нужно своё расследование, — сказала Ксения твёрдо. — Параллельное. Чтобы знать, когда и откуда ждать удара.

— Это опасно, — возразила Алина.

— А что в нашей жизни не опасно? — Ксения усмехнулась. — Мы уже в эпицентре. Осталось только решить: будем мы мишенями или охотниками.

Марк посмотрел на сестру, потом на Алину. В его глазах боролись два желания — защитить их любой ценой и дать им право выбора.

— Я с вами, — сказал он. — Но если кто-то из вас сделает хоть один глупый шаг без меня — закрою дома. Поняли?

— Поняли, — ответили женщины хором, и на мгновение в комнате повеяло чем-то почти мирным. Почти нормальным.

В тот же вечер Дмитрий приехал к Ксении домой. Она встретила его на пороге — без трости, но с лёгкой хромотой, которую уже почти не замечала.

— Ты что-то нашёл? — спросила она, впуская его.

— Нашёл, — ответил Дмитрий, проходя в комнату. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, и впервые за всё время их знакомства Ксения заметила, как он нервничает. — Я поговорил со своими знакомыми. Есть один человек. Он может помочь.

— Кто?

— Бывший. Следователь. Уволился после того, как его подставили. Сейчас работает частным детективом. Надёжный. Проверенный. — Дмитрий помолчал. — Но он не работает бесплатно.

— Деньги есть, — сказала Ксения. — У меня остались кое-какие сбережения. И Алина может помочь.

— Это не всё, — Дмитрий опустил глаза. — Он согласился взяться за дело только при одном условии.

— Каком?

— Чтобы ты лично с ним встретилась. Он хочет понять, с кем имеет дело. И... — Дмитрий запнулся. — Он хочет, чтобы ты рассказала ему всё. С самого начала. Без купюр.

Ксения замерла. Внутри всё сжалось — страх перед прошлым, перед необходимостью снова переживать то, что она пыталась похоронить. Но она уже научилась не отступать.

— Хорошо, — сказала она. — Назначай встречу.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила Ксения. — Но выбора нет.

Она посмотрела на Дмитрия, и вдруг ей стало легче. Рядом с ним, с его спокойствием и уверенностью, страх казался меньше. Не исчезал — просто переставал быть главным.

— Дима, — сказала она. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не ушёл. За то, что не испугался. За то, что... что ты есть.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Ксении сжималось сердце. Простой. Тёплой. Без подвоха.

— Я никуда не уйду, — сказал он. — Ты меня уже достала.

Она рассмеялась — первый раз за этот день по-настоящему, не через силу. И подумала: «Может быть, мы все когда-нибудь будем счастливы. Может быть».

Ночью Алина не спала. Лежала на кровати, слушая, как дышит Марк — он остался, потому что она попросила. Он лежал на спине, одной рукой обнимая её за плечи, и даже во сне казался защитником.

«Что бы мы делали без него? — подумала Алина. — Без него, без Ксении, без дяди Вити, без Андрея?»

Она повернулась, уткнулась носом в его плечо, вдохнула знакомый запах. И вдруг поняла: она больше не одна. Даже если Виктор найдёт способ добраться до них — она не одна. У неё есть люди, которые будут сражаться рядом.

— Я люблю тебя, — прошептала она в темноту.

Марк не ответил — спал. Но его рука чуть сильнее сжала её плечо, и Алина улыбнулась.

«Может быть, — подумала она. — Может быть, всё будет хорошо».

Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без кошмаров, просто в тишину.

А в тюремной камере, за сотни километров от Москвы, Виктор писал письмо. Аккуратно, каллиграфическим почерком, который так любила его мать.

«Привет, моя дорогая. Я скучаю. Скоро увидимся».

Он не подписал адресата. Не нужно было.

Имя и так было написано в его голове.