Глава 8. Бегство в шторм

Дождь барабанил по крыше и стёклам, превращая мир за окном в размытое водяное полотно. Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене рядом с той самой вмятиной, и не могла согнать с лица холодную гипсовую пыль. Она смешивалась со слезами, образуя на щеках грязные потёки.

Виктор простоял на террасе, кажется, целую вечность. Через стеклянную дверь я видела его силуэт — неподвижный, напряжённый, окутанный дымом и пеленой ливня. Он не оборачивался. Он был где-то очень далеко, в том самом прошлом, куда его вернула встреча с Борисом.

Потом он резко швырнул окурок в бушующую воду, повернулся и вошёл внутрь. Он прошёл мимо меня, не глядя, как будто я была частью интерьера — испорченной, неинтересной деталью. Направился прямо к мини-бару, налил себе виски, не разбавляя, и выпил залпом. Потом ещё один. Его рука, державшая стакан, слегка дрожала.

— Собирай вещи, — сказал он наконец, голос хриплый, отрешённый. — Мы уезжаем.

Я подняла на него глаза, не понимая.

— Уезжаем? Куда? Медовый месяц…

— Медовый месяц кончился, — отрезал он, поставив стакан со стуком. — Как только тот урод открыл рот. Здесь нам больше нечего делать.

— Но… мы же можем просто…

— Я сказал — собирай вещи! — Он рявкнул так, что я инстинктивно вжалась в стену. — Сейчас же! И чтобы через пятнадцать минут ты была готова!

Он не кричал больше. В его голосе была стальная команда, не терпящая возражений. Это было страшнее любой истерики. Я поднялась на дрожащих ногах и побрела в спальню.

Мои руки плохо слушались. Я совала в чемодан платья, не глядя, не складывая. Всё равно всё это было куплено им. Эти вещи пахли этим островом, этим ложным раем, этим ужасом. Я хотела сжечь их. Вместо этого я просто бросала их внутрь.

Из гостиной доносился его голос. Он говорил по телефону, отрывисто, жёстко, заглушая шум дождя.

— Да, меняем билеты. На сегодня. На самый ближайший рейс… Неважно, куда. В Москву, в Дубай, в Коломбо, не имеет значения… Забронируй где-нибудь на сутки, пока не разберусь… Нет, случилось непредвиденное… Да, именно из-за неё. Я позже объясню.

Из-за меня. Вина снова накрыла с головой, тяжёлым, мокрым одеялом. Это я всё испортила. Своим любопытством. Своим недоверием. Своим взглядом на Марка. Я разворошила осиное гнездо его прошлого, и теперь нам приходится бежать.

Я услышала, как он хлопнул крышкой своего ноутбука, потом его шаги. Он появился в дверях спальни, уже в дорогой ветровке, с сумкой через плечо.

— Ну?

— Я… почти.

Он молча взял мой чемодан, грубо захлопнул его, не давая мне доделать, и потащил к выходу. Я накинула первый попавшийся кардиган и побежала за ним.

Катер ждал нас у пирса под проливным дождём. Матрос в непромокаемом плаще помог нам погрузиться. Виктор сел в закрытую каюту, я — осталась на корме под небольшим навесом. Мне нужно было воздуха. Даже такого, влажного и солёного, разрезаемого ледяными брызгами.

Мотор взревел, и мы рванули прочь от острова, от этого бунгало над водой, от всего, что начиналось как сказка. Я смотрела, как его огни тают в серой пелене дождя, и не чувствовала ничего. Ни сожаления, ни облегчения. Только ледяное оцепенение.

Путь до аэропорта Мале был кошмаром. Катер бросало на волнах, ветер выл. В машине, которая ждала нас у причала, царила гробовая тишина. Виктор уткнулся в телефон, печатаю сообщения, его лицо было непроницаемой маской. Он что-то решал. Что-то чинил. То, что я, по его мнению, сломала.

В крошечном, душном зале ожидания бизнес-класса он наконец опустил телефон и посмотрел на меня. Его глаза были уставшими, с красными прожилками.

— Мы летим в Дубай, — сказал он. — Оттуда завтра утром — в Москву. В отеле никуда не выходи. Никому не звони. Поняла?

Я кивнула. Куда мне было выходить? Звонить?

— И запомни раз и навсегда, — он наклонился ко мне, понизив голос, но каждое слово было отчеканено из стали. — То, что ты услышала сегодня, не повторится. Никогда. И не обсуждается. Борис — больной старик, он бредит. Поняла?

— Поняла.

— Что он бредит?

— Что он бредит, — повторила я, как попугай.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Казалось, на секунду всё напряжение покинуло его. Но я знала — это не так. Оно просто ушло внутрь, стало глубже, опаснее.

Посадка, взлёт. Самолёт рванул в небо, пробивая сплошную облачность. Когда мы оказались над тучами, в ослепительном солнечном свете, мир снова стал стерильным и безмятежным. Но это была иллюзия. Как и всё остальное.

В Дубае нас встретил водитель с табличкой. Виктор назвал свою фамилию. Отель был очередным образцом бездушной роскоши — высокие потолки, блестящий мрамор, тихая, почти похоронная музыка. Наш люкс был огромным, с видом на искусственный залив. Мы вошли, и Виктор бросил вещи на пол.

— Закажи ужин в номер. Мне всё равно что. Мне нужно поработать.

Он ушёл в кабинет и закрыл дверь. Я осталась одна в гостиной размером с мою московскую квартиру. Тишина здесь была гулкой, давящей. Я подошла к панорамному окну. Внизу кипела жизнь, неслись машины, горели неоновые огни. А я была в стеклянной башне, в тысячах километров от дома, запертая с человеком, который смотрел на меня теперь как на проблему, которую нужно решить. Или устранить.

Мне нужно было поговорить с кем-то. Хоть с кем-то. Но подругам? Сказать что? «Привет, у меня брак рушится на шестой день, а мой муж, кажется, связан с какими-то криминальными типами»? Родителям? Они и так были против этого скоропалительного брака, я защищала Виктора… Нет. Я была в полной изоляции.

Руки сами потянулись к телефону. Я открыла соцсети. Мой аккаунт был полон поздравительных комментариев под свадебными фото. «Такая красивая пара!» «Завидую белой завистью!» «Живите долго и счастливо!»

Я хотела закричать сквозь экран: это ложь! Всё ложь!

Пальцы сами собой перешли в поиск. Я вбила: «Марк дайвинг Мальдивы». Нашлась его страница. Не личная, а рабочая — инструктор по дайвингу, фридайвингу. На фото он был таким, каким я его запомнила — улыбчивым, свободным, с солёными волосами и пронзительным взглядом. Он смотрел прямо в кадр, как будто видел тебя насквозь.

Безотчётно, почти не думая, я открыла директ и начала печатать.

«Привет. Это Алина. Мы виделись на Мальдивах, у отеля…» — стерла. Слишком многословно.

«Привет, Марк. Это Алина, жена Виктора. Можем поговорить?» — тоже стерла. Звучало отчаянно.

В конце концов я написала просто: «Привет. Это Алина. Помнишь меня?»

И сразу же нажала «отправить», пока не передумала.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я бросила телефон на диван, как раскалённый уголь. Что я наделала? Если он покажет сообщение Виктору? Если он ответит? Если не ответит?

Прошло пять минут. Десять. Тишина. Я подошла к двери кабинета, прислушалась. Оттуда доносился монотонный голос Виктора — он говорил по-русски, что-то доказывал, кого-то убеждал. «…я сам всё улажу… она ничего не понимает… это случайность…»

Он говорил обо мне. В третьем лице. «Она». Как об объекте. Проблеме.

Я вернулась к дивану, взяла телефон. Ответа не было. Конечно. Он, наверное, даже не проверяет сообщения тут. Или прочитал и решил не связываться с женщиной, у которой явно нелады с мужем.

Разочарование было острым и горьким. Эта крошечная попытка вырваться, протянуть руку в реальный мир, провалилась. Я снова была одна.

Вдруг телефон тихо завибрировал у меня в руке. Уведомление в директ.

Марк.

Я едва не выронила телефон. Открыла.

«Привет, Алина. Конечно, помню. У тебя всё в порядке?»

Простой вопрос. И такой человеческий. После ледяного тона Виктора, после грубости Бориса, после всего этого кошмара эти простые слова показались спасательным кругом. У меня навернулись слёзы.

Я быстро стёрла их и начала печатать, мои пальцы летали по экрану.

«Нет. Всё очень плохо. Мы улетели с Мальдив. В Дубай. Мне страшно. Мой муж… я не знаю, что делать.»

Я отправила и сразу же испугалась. Слишком много. Слишком откровенно. Он сейчас сбежит.

Но ответ пришёл почти мгновенно.

«Где именно в Дубае? Отель назови.»

Я назвала.

«Оставайся в номере. Не делай резких движений. Виктор с тобой?»

«Да. Он в соседней комнате. Работает.»

«Хорошо. Слушай, Алина. Ты должна быть очень осторожна. Виктор… он не тот, за кого себя выдаёт.»

От этих слов по спине побежали мурашки. Он знал. Марк что-то знал.

«Что ты имеешь в виду?»

«Не сейчас. Не по переписке. Тебе нужно безопасное место. У тебя есть куда поехать в Москве? Не к нему.»

«К родителям… Но я не могу…»

«Подумай об этом. Главное — не провоцируй его. Дай ему понять, что ты успокоилась, что всё приняла. Это важно.»

Я читала его сообщения, и меня била дрожь. Это был не флирт. Это был чёткий, холодный инструктаж. Как будто он понимал, в какой ситуации я нахожусь. Как будто сталкивался с таким раньше.

«Почему ты мне помогаешь?» — отправила я.

Пауза. Потом ответ:

«Потому что я видел, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Это неправильно. И потому, что Ксения — моя сестра.»

Мир перевернулся. Я уставилась в экран, не веря своим глазам. Сестра. Марк — брат Ксении. Той самой Ксении. Всё встало на свои места. Его внимание на острове, его появление на рынке… Он не следил за мной. Он следил за Виктором.

Дверь в кабинет открылась. Я в панике выключила экран и сунула телефон под подушку.

Виктор вышел. Он выглядел измотанным, но собранным.

—Еда пришла?

— Я… я ещё не заказывала.

— Соберись, Алина, — вздохнул он с раздражением. — Хочешь, чтобы я ещё и голодным был?

Он взял телефон, чтобы позвонить в службу отеля. Я сидела, сжимая подушку, под которой лежало знание, способное взорвать всё окончательно. Марк — брат Кениии.

Я посмотрела на спину мужа. На его уверенные плечи, на затылок. И впервые не увидела в нём ни защитника, ни даже надзирателя. Я увидела врага. И поняла, что война только началась. И у меня, кажется, появился неожиданный союзник. На другом конце света. Связанный кровью с женщиной, чьё имя стало моим кошмаром.

Но могу ли я ему доверять? Или это просто другая ловушка?