Глава 9. Тени прошлого

Ночь в Дубае оказалась бесконечной.

Я лежала на огромной кровати, глядя в потолок, и слушала дыхание Виктора. Он спал рядом, повернувшись ко мне спиной, — впервые с нашей свадьбы. Как будто я была заразной. Как будто он боялся прикоснуться ко мне. Или, наоборот, не мог доверять себе настолько, чтобы не задушить во сне.

Телефон лежал под подушкой, как бомба замедленного действия. Сообщение от Марка горело в памяти огненными буквами: «Ксения — моя сестра». Я перечитывала его снова и снова, пока не выучила наизусть. Пока каждая буква не впечаталась в сетчатку.

Зачем он сказал мне это? Играет? Вербует? Или действительно хочет помочь? И главное — помочь в чём? Сбежать? Уничтожить Виктора? Отомстить за сестру?

Я не знала ответов. Я знала только одно: лежать рядом с мужем, зная, что его прошлое вот-вот настигнет нас, и делать вид, что ничего не происходит, — это выше моих сил.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь жалюзи, я тихонько выскользнула из постели. Виктор даже не пошевелился. В ванной я долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя липкий ужас ночи. Но вода была бессильна.

Выйдя, я застала его уже одетым. Он стоял у окна, пил кофе и смотрел на просыпающийся город. Его спина была прямой, как струна. Он не обернулся.

— Вылет через три часа, — сказал он в пространство. — В Москве нас встретят. И запомни: никаких разговоров с родителями о том, что произошло. Скажешь, что всё было идеально. Потому что так и есть. Всё идеально. Поняла?

Я кивнула, хотя он не видел. Потом выдавила: «Да».

Он обернулся, и его взгляд был холодным, оценивающим.

— Ты плохо выглядишь. Недосып? Или совесть мучает?

Вопрос прозвучал как насмешка. Или проверка.

— Недосып, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Это была ложь. Но я училась. Быстро. — Волновалась из-за перелёта.

Он усмехнулся.

— Волновалась. Конечно. Ну, в Москве отдохнёшь.

Самолёт резал небо, оставляя за собой белый след. Я смотрела в иллюминатор на бескрайнюю пустыню под нами, и мне казалось, что я падаю. Внутри. В какую-то чёрную дыру, из которой нет возврата.

Виктор всю дорогу работал на ноутбуке, изредка отвечая на звонки короткими, отрывистыми фразами. Я украдкой наблюдала за ним. Кто он? Любящий муж, который сорвался от стресса? Или монстр, который только что сбросил маску?

Когда стюардесса предложила напитки, он взял виски. С утра. Я никогда не видела, чтобы он пил до обеда.

— Тебе не кажется, что рановато? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он медленно повернул голову. Его взгляд был таким тяжёлым, что я физически ощутила давление.

— Мне не кажется. Мне нужно расслабиться. Из-за некоторых обстоятельств. Которые, кстати, создала ты.

Я замолчала. Снова моя вина. Всё всегда моя вина.

В Москве было холодно и сыро. Ноябрь встретил нас мокрым снегом и серым, низким небом. Контраст с мальдивской синевой был настолько разительным, что у меня закружилась голова. Или это от усталости. Или от страха.

Водитель — новый, незнакомый, молчаливый — вёз нас в квартиру. Не к его родителям, не в отель, а в ту самую квартиру, о которой Виктор говорил на Мальдивах. «Наша крепость», — назвал он её тогда. Теперь это слово звучало как приговор.

Жилой комплекс оказался элитным: высоченный забор, охрана с собаками, шлагбаум, три ступени проверки документов. Мы поднялись на лифте с кожаными диванами и зеркалами. Дверь открылась в просторную, стерильно чистую прихожую. Пахло свежим ремонтом, новой мебелью и… пустотой.

— Проходи, — Виктор бросил сумки у порога. — Осваивайся. Это теперь твой дом.

Мой дом. Где я ни разу не была. Где меня никто не ждёт. Где даже чашки в шкафу стояли ровными рядами, как солдаты на плацу.

Я прошла в гостиную — огромную, светлую, с панорамными окнами на Москву-Сити. Дорогой диван, стеклянный стол, огромный телевизор во всю стену. Ничего лишнего. Ничего живого.

— Нравится? — спросил он из-за спины.

— Очень красиво, — ответила я, и это было правдой. И ложью одновременно. Красиво, как в музее. Но жить в музее невозможно.

— Дизайнеры постарались, — сказал он, проходя к бару и наливая себе очередной виски. — Я всё продумал. Твоя гардеробная — вторая дверь налево. Там уже есть кое-какие вещи. Завтра приедет стилист, докупит, что нужно.

Стилист. Гардеробная. Вещи, которые я не выбирала. Моя жизнь, которую строят за меня.

— Витя, — начала я осторожно. — А когда я смогу увидеть родителей? И в институт… мне нужно на кафедру зайти…

Он поставил стакан с такой силой, что янтарная жидкость выплеснулась на полировку.

— Я же просил. Не. Начинай. — Он произносил слова раздельно, чеканя каждое. — С родителями увидишься, когда я скажу. В институт — когда я решу. Сейчас у нас другие задачи. Нам нужно пережить этот… инцидент на Мальдивах. И не наделать новых глупостей.

— Каких глупостей? — во мне вдруг что-то вскипело. Усталость, страх, унижение — всё смешалось в один обжигающий коктейль. — Я ничего не сделала! Это ты привёл нас на ту яхту! Это твой друг! Твоё прошлое!

Он шагнул ко мне так быстро, что я не успела отшатнуться. Его пальцы сжали моё запястье, больно, до хруста.

— Моё прошлое? — прошипел он, наклоняясь к самому лицу. — Моё прошлое — это то, что я оставил позади, чтобы построить будущее. Для нас. А ты… ты своим любопытством, своим копанием в телефоне, своими взглядами на каждого встречного мужика — ты тащишь это прошлое обратно! Ты!

Он дышал тяжело, с присвистом. Его глаза были бешеные, почти нечеловеческие.

— Отпусти, — прошептала я. — Мне больно.

Он смотрел на меня ещё секунду, потом резко разжал пальцы. Я отшатнулась, потирая запястье, на котором уже наливался синяк.

— Иди в свою комнату, — сказал он устало, отворачиваясь. — И не выходи, пока не позову. Мне нужно подумать.

Я пошла. Потому что выбора не было. Гардеробная оказалась огромной, с мягкими пуфами, зеркалами во всю стену и рядами вешалок. На них уже висели платья, пальто, блузки. Всё с бирками. Всё моё. Всё чужое.

Я села на пуф и уставилась на своё отражение. Из зеркала на меня смотрела бледная, испуганная девушка с синяками под глазами и красным следом на запястье. Его жена. Его пленница.

Телефон завибрировал в кармане джинсов. Я достала, боясь, что это он. Но это было уведомление из запрещённой соцсети. Марк.

— Ты в Москве? Как ты?

Слёзы хлынули внезапно, обжигая щёки. Я зажимала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос, и смотрела на эти простые слова. Кто-то спросил, как я. Кто-то помнит обо мне. Не о функции, не о проблеме, не об активе. Обо мне.

Дрожащими пальцами я напечатала: «В Москве. В его квартире. Он меня ударил. Не сильно, но… я боюсь. Очень боюсь».

Ответ пришёл мгновенно: «Где квартира? Адрес можешь сказать?»

«Зачем?»

«На всякий случай. Чтобы я знал, где ты. И ещё… Алина, у меня есть документы. На Виктора. Ксения передала перед тем, как… в общем, перед тем, как всё случилось. Тебе нужно это увидеть. Мы должны встретиться.»

Документы. Улики. Правда. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я хотела знать. Отчаянно хотела. Но страх перед Виктором был сильнее.

«Я не могу выйти. Он запрёт меня.»

«Тогда я сам приду. Завтра. Днём. Когда его не будет. Он ведь работает?»

«Да, обычно уезжает с утра.»

«Значит, завтра в 11. Я буду у твоего дома. Скажи адрес.»

Я колебалась секунду. Если Виктор узнает… Но если не узнаю я, то так и останусь в этой клетке навсегда.

Я отправила адрес. Потом стёрла всю переписку. Потом ещё раз проверила, стёрлось ли. Потом спрятала телефон в самый дальний угол ящика с бельём.

Из гостиной доносился его голос — он снова кому-то звонил. Говорил отрывисто, зло. Я слышала обрывки: «…да, я всё контролирую… нет, она никуда не денется… займись Борисом, чтобы молчал…»

Я закрыла глаза и прислонилась спиной к холодной стене гардеробной. Завтра в 11. Марк придёт. И, возможно, принесёт мне не только правду, но и ключ от клетки.

А пока — играть роль. Покорную жену. Сломленную, послушную куклу.

Я встала, умылась холодной водой, подкрасила губы, чтобы скрыть бледность. Потом вышла в гостиную. Виктор стоял у окна, спиной ко мне.

— Витя, — сказала я тихо, подходя. — Прости меня. Я погорячилась. Ты прав, я должна доверять тебе. Я буду стараться.

Он медленно обернулся. Его лицо было непроницаемо. Он изучал меня долго, очень долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Я тоже был резок. Забудем. Заказывай ужин, я устал.

Я подошла к бару, взяла телефон, чтобы позвонить в ресторан. И почувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый, буравящий. Он не верил мне. И правильно делал. Потому что я больше не была его женой. Я была шпионкой в собственном доме.

Ночью, когда он заснул, я достала телефон и ещё раз перечитала сообщения Марка. Потом открыла браузер и вбила в поиск: «Ксения Виктор автосервис скандал». Ничего. Пусто. Как будто её стёрли из интернета.

Но интернет помнит всё. Я пролистывала страницу за страницей, пока не наткнулась на старую, забытую новость на каком-то региональном сайте. Датированную двумя годами ранее.

«Скандал в автосервисе: бывшая сотрудница обвиняет владельца в мошенничестве и угрозах. Полиция проводит проверку. Имя подозреваемого не разглашается.»

И фото. Размытое, сделанное скрытой камерой. На нём была она — высокая блондинка с острыми чертами лица, выходящая из здания суда. А рядом с ней — мужская фигура, отвернувшаяся от камеры. Но я узнала бы эту спину из тысячи. Это был Виктор.

Я смотрела на экран, и мир вокруг меня рушился. Мошенничество. Угрозы. Полиция. И Ксения, которая была не просто «бывшей», а свидетельницей. Или жертвой.

Завтра я узнаю всё. Завтра Марк расскажет мне правду. А пока — спать. И делать вид, что я ничего не знаю.

Я выключила телефон и закрыла глаза. В голове крутилась только одна мысль: если Виктор способен на такое с Ксенией, что он сделает со мной, когда узнает, что я встретилась с её братом?

Ответа не было. Была только ночь. Холодная, московская, бесконечная. И тишина, в которой, казалось, затаилось дыхание самого страха.