Глава 18

— Сегодня работаем на Южном тракте, — продолжил я, вскакивая на лошадь. — Расчищаем дорогу до каменоломни, чтобы можно было камень на подводах возить. В деревне оставляем восемь мужчин для охраны, Макар остаётся за старшего. Всё, выводите лошадей.

Мужики загудели и двинулись за мной в сторону мельницы. В деревне я оставил, в основном, мальцевских. Мужики они крепкие и на стройке работали споро, пусть заканчивают свои дома и держат порядок в Дубровке, их час ещё придёт. Как я рассчитывал, двадцати мужчин для быстрой расчистки дороги должно хватить. Тем более отбиваться от монстров.

Пленного разбойника Ивана Брагина я тоже оставил в деревне. Как мне доложил на днях Степан, который присматривает за ним на стройке, тот вроде старается, топором машет, но, если присмотреться, вся эта работа больше похожа на имитацию бурной деятельности. А ещё Брагин слишком уж внимательно присматривался к тому, где что лежит и кто куда пошёл. Я решил не торопиться пока с выводами, и дал команду не спускать с него глаз и одного не оставлять.

Мы шли по дороге на восток в сторону Южного тракта, которая уже стала обжитой и относительно безопасной. Трава и деревья вдоль неё уже позеленели примерно на километр от мельницы. Кедр работал, зелёная зона медленно, но верно расползалась по округе, и вдоль дороги почему-то гораздо сильнее.

Я то и дело поднимал голову, проверяя, летит ли пустельга за нами. Птица послушно кружила над отрядом, изредка снижаясь, чтобы проверить дорогу впереди. Время от времени я смотрел её глазами, экономя ману, и явно чувствовал, что связь с ней стала прочнее, чем раньше.

Верный убежал вперёд и теперь исследовал кусты вдоль дороги, то и дело возвращаясь ко мне, чтобы получить одобрение. Миша шёл рядом со мной, чуть впереди отряда, вслушиваясь в лес.

— Ваше благородие, — тихо позвал он через полчаса пути, притормаживая шаг. — Чувствую волков. Впереди, на дороге. Стая, голов десять.

Я прикрыл глаза, потянулся мыслью к пустельге и через её глаза увидел картину впереди. Волки-мутанты, чёрные, с красными глазами, действительно стояли на дороге метрах в трёхстах от нас, сбившись в кучу. Я насчитал одиннадцать штук. Немало, конечно, но нас почти в два раза больше и у меня теперь второй ранг.

— Стой, мужики! — скомандовал я, поднимая руку. — Впереди волки, больше десятка. Идём на них плотной группой, оружие наготове.

И надо предупредить Верного, а то он того и гляди выскочит прямо на них.

«Верный, ко мне!» — позвал я мысленно, и пёс, как я увидел с птицы, послушно развернулся и побежал обратно.

Наш отряд тем временем сомкнулся, копейщики выдвинулись вперёд, а лучники накинули стрелы на тетиву.

Мы миновали поворот и впереди показалась стая. Впрочем, ненадолго. Крупный вожак повёл носом, принюхиваясь, потом глухо рыкнул и побежал в лес. Ещё через секунду вся стая последовала за ним и исчезла из вида.

— Ушли, — выдохнул Илья, опуская копьё. — Вот это да. Я думал, придётся драться.

— Я бы на их месте тоже убежал, — хмыкнул Гаврила, вытирая пот со лба. — Ты глянь, какая силища собралась! Суровые мужики с оружием, да ещё барон с магией. Тут любой волк трижды подумает.

Миша нахмурился, глядя в сторону леса, куда ушли волки.

— Странно это, ваше благородие, — сказал он тихо, подходя ближе. — Волки-мутанты обычно всегда нападают, а тут развернулись и ушли, как будто приказ получили. Да ещё так слаженно, будто их кто-то вёл.

Андрей тут же подскочил, сверкая глазами и размахивая шашкой, нисколько не заботясь о технике безопасности.

— А ведь Миша прав, ваше благородие! — воскликнул он, тыча шашкой в сторону леса. — Я читал в «Бестиарии Хаоса», что некоторые стаи мутантов ведут себя не как звери, а как организованные отряды. Они могут окружать, отступать, устраивать засады. Это ненормально для обычных волков. Возможно, ими управляет что-то извне.

— Что, Хаос разумный, что ли? — удивился Игорь, вскидывая брови и оглядываясь на лес с опаской.

Андрей замялся, потирая подбородок.

— Я не знаю, — после паузы признался он. — В книгах об этом почти ничего нет. Но если Хаос может изменять тела, почему он не может изменять разум? Может, это не просто мутация, а нечто большее?

Я молчал, глядя на дорогу, где исчезли волки. Мысль о том, что Хаос может быть разумным, мне не нравилась. Очень не нравилась. Если это так, то все наши представления о нём придётся пересматривать. И готовиться к другому противнику.

— Идём дальше, — сказал я, посылая мысленную команду Черномору продолжать движение. — Будьте настороже. Если Хаос управляет тварями, то волки могут вернуться с подкреплением.

Мы двинулись дальше и вскоре вышли на южный тракт. Дорогу на север, к заставе мы уже более менее расчистили, а вот южнее путь был гораздо более заросшим кустами и молодыми деревьями.

— Приехали, — объявил я, разворачивая Черномора к своим людям. — Достаём топоры и пилы, валим деревья, убираем камни. Миша, ты в дозор, следи за лесом. Если что-то почувствуешь, сразу говори.

— Почему в дозор? — обиженно спросил Миша, сжимая топор. — Я тоже работать хочу.

— Ты у нас глаза и уши, — отрезал я, глядя на него в упор. — Твоё дело смотреть и слушать, а не отвлекаться. От этого зависит наша безопасность. Понял?

Миша вздохнул, кивнул и отошёл в сторону, где и замер, чуть прикрыв глаза. Полезный дружинник, что ни говори. Пустельгой с высоты я вижу, по большому счёту, только дорогу, а вот что делается в чащобе — это мне плохо видать. Верный тоже точечно видит, сразу весь периметр им не закрыть. А вот Михаил чувствует тварей вокруг себя прямо как военный радар, и это надо использовать.

Мужики рассыпались по дороге, застучали топоры. Я проехал верхом вперёд, поднял руку, прикрыл глаза и потоком маны потянулся к земле. Почва под ближайшей берёзой дрогнула и разрыхлилась, обнажая корни. Я повёл рукой, посылая в крону ветер, и дерево упало на обочину.

Работа шла споро. Мужики рубили, я выкорчёвывал камни и большие деревья, кустарник сжигал «автогеном», как я обозвал заклинание второго ранга Огненный поток. Андрей бегал с тетрадью, измеряя ширину дороги и давая ценные указания мужикам что убирать, а что можно оставить.

Миша передвигался следом, прислушиваясь к лесу. Пустельга кружила над нами, изредка я поднимал голову и проверял дорогу через её глаза, но там пока было чисто. Верного я послал нарезать круги по лесу вокруг нашей дорожной бригады и время от времени я тоже подключался к его зрению.

Всё было чисто.

Несмотря на то, что наш стук топоров распространялся далеко по лесу, на нас монстры больше не выходили. Может, почуяли, что нас много и не рискнули подходить, а, может, нам повезло и крупняк был в это время далеко отсюда.

За четыре часа плотной работы мы добрались до моста, где в прошлый раз бились с ракокрокодилами. А потом, когда до поворота на каменоломню оставалось, по моим расчётам, около полукилометра, глазами пустельги я заметил на дороге впереди большую группу людей.

Метрах в четырёхстах впереди, к нам бежали женщины, дети, старики, все в лохмотьях, измождённые, испуганные. Они постоянно оглядывались, что-то крича и спотыкаясь.

Позади них, отбиваясь от наседавших монстров, пятились мужики с кольями и топорами. Я насчитал около полутора десятков защитников и троих монстров, которые пытались прорвать строй защитников и, судя по всему, это было лишь вопросом времени.

— Всем вперёд, за мной! — заорал я, бросая Черномора вскачь. — Там люди, их атакуют монстры! Бросайте инструмент, хватайте оружие! Двое остаются охранять лошадей!

Мужики, услышав мой крик, побросали топоры и схватились за копья и луки. А я уже летел на вороном коне далеко впереди. Ельгинские решились к нам пойти всей деревней? Они, больше некому.

Мужики отстали, оно и понятно, верхом только я. Черномор, дружище, давай поднажми! Только бы успеть!

Через пару минут я уже слышал впереди женские крики и детский плач. Ещё через минуту из-за поворота показались бегущие навстречу женщины с детьми. Их было чуть ли не два десятка, все в разорванных платьях, с растрёпанными волосами и все голосили:

— Помогите! Спасите!

— А-а-а! Бабоньки, догоняют твари, догоняют! Быстрее!

— Петьке руку оторвали, ироды!

Увидев меня, они пооткрывали рты и встали столбом.

— Дорогу! — рявкнул я, подгоняя коня. — Дорогу Дубровке!

Женщины шарахнулись в стороны, я проскочил мимо них и почти сразу увидел впереди основную схватку. Под два десятка измождённых мужиков в рванье, с кольями в руках, отступали под напором монстров. За их спинами я разглядел трёх здоровенных ящериц с ярко-красной игольчатой шкурой, похожих на варанов, длиной метра три и с полуметровым языком, похожим на шило.

Я сразу узнал их по картинке из бестиария. Кровни, второй ранг. Только тут, судя по размерам, вот точно не второй, а как минимум третий, если не четвёртый. Какие там у них уязвимые места? Не помню! Жаль, что Андрея сейчас нет рядом, он бы подсказал. Ладно, разберёмся походу. Вперёд!

Мужики сражались отчаянно и относительно слаженно координировали действия.

— Заходит справа! Справа!

— Бей его, мужики!

— Володька, назад! Назад, я сказал!

— Сдохни, тварь! Получи!

Только вот народу-то у них много, а из оружия — только колья, которые для этих тварей совершенно не страшны. А нет, у двоих были топоры, но они для боя тоже совершенно не годились — к твари на расстояние удара было просто не подобраться, слишком вёрткие. Стоило подойти сбоку, и перед тобой тут же оказывалась морда и пасть, полная острых зубов. А полуметровый заострённый на конце язык, которым твари так и норовили проткнуть защитников, представлял не меньшую опасность.

За спинами ельгинских тварей почти не было видно. Ну куда вы так встали, орлы, мне же не прицелиться!

— Расступись! Дорогу Дубровке! — гаркнул я, притормаживая коня и вскидывая руку.

Ельгинские заозирались и пооткрывали рты. Один вскинул топор, другой шарахнулся к обочине, третий обернулся на голос и споткнулся о кочку. Красные твари попёрли сразу втроём. Не расступились ведь, всё равно ничего не видно из-за спин, при прямой атаке своих задену. Ладно, тогда по-другому!

Я применил магию земли прямо перед строем. Постарался от души, маны приложил не жалея, и почва под ближайшей тварью вспучилась, раскрылась и кровень рухнул в яму целиком, только хвост мелькнул над краем.

И тут же я вызвал шквалистый боковой ветер. Двоих оставшихся монстров свалило с лап и швырнуло на землю. А теперь шипы! Получайте! Острыми камни вырвались из земли и пробили красные бока. Кровни заорали так, что у меня заложило уши.

— Это Дубровский барон! — заорал кто-то из ельгинских, тыча кривым колом в мою сторону. — Барон пришёл, мужики!

И весь строй разом ожил.

— Держимся, мужики!

— Наши пришли, слава Богу!

— Ваше благородие, подсобите ещё!

— Расступись! — ещё раз рявкнул я, направляя Черномора к яме с монстром.

Мужик прыгнули в стороны, и я наконец-то вышел на оперативный простор для прямых атак.

Из ямы как раз вылезал варан. Красная морда, разинутая пасть, из неё высунулся язык, похожий на шило с полметра длиной. И никаких глаз! Да как он видит-то?

Огненный поток сорвался с моей ладони узкой струёй и ударил прямо в морду кровню. Монстр издал высокий визг, рванул назад и свалился обратно в яму. Пахнуло палёной шерстью, но обожжённый варан тут же вылез из ямы с другой стороны и резво стал обходить меня справа. Умная тварь. И живучая.

Двое сбитых ветром на каменные шипы монстров тоже не спешили умирать. Они вскочили на лапы с огромными ранами в боках, из которых сочилась чёрная кровь и снова ринулись на строй, левее от меня. Мужики успели перестроиться, ощетинились кольями, прижались плечом к плечу. Вараны попёрли в лобовую, выбрасывая длинные языки, и один хлестнул мужика по руке. Тот вскрикнул и выронил кол. Стоявший рядом старик схватил его за ворот и оттащил назад, а копейщик сбоку ткнул тварь в бок, отгоняя.

Строй снова пошёл назад.

— Барон! Жгите их! — закричал кто-то из задних рядов. — Ну чего же вы, родимый!

Да как я их сожгу, если вы мне снова весь обзор спинами загородили. Ещё под огонь подставитесь.

Обожжённый варан как раз выходил ко мне справа. Не разорвусь, придётся на него отвлечься, надеюсь, что ельгинские пока удержат тех двоих раненых монстров.

Обожжённый быстро приближался ко мне, явно выцеливая, как достать меня своим полуметровым языком. Серьёзное оружие, вот его-то тебя я и лишу.

Я выбросил прямо перед мордой кровня воздушный щит. Сжатый вращающийся воздух перерезал язык-шило посередине и отрезанная часть языка упала, дергаясь, на землю. Варан завизжал как свинья, спрятал остатки языка в пасти и замотал башкой, пятясь назад. Ага, получил, гад!

Сзади затопали, заорали, и на дорогу высыпали наши. Впереди бежал Андрей, размахивая шашкой, за ним Гаврила с топором и Илья с копьём, Сергей с Игорем натягивали луки прямо на бегу.

— Ваше благородие! — заорал Андрей, тыча шашкой в монстра. — Это кровни! Им языки надо рубить, шкура защищена! Мужики, языки рубите им!

Спасибо, Андрей сам уже догадался. У тебя шашка есть, тебе и карты в руки, а другим как его отрезать?

— Да как его отрубишь-то! — как будто в подтверждение моих мыслей, срывающимся голосом крикнул кто-то из ельгинских. — У нас колья только, да два топора, а он, скотина, глянь какой быстрый!

Тем временем, лишённый половины языка монстр развернулся и рванул было в лес, но я снова свалил его в яму. Наши навалились чуть ли не вдесятером и быстро забили его копьями.

Воодушевлённые прибытием дополнительного подкрепления ельгинские мужики теперь довольно успешно отбивались от атак оставшихся раненых монстров. А когда наши с криками влились в строй, то и вовсе пошли в атаку.

Маны ещё немного оставалось и я снова ударил магией земли, вырывая под кровнями яму пошире. Когда они провались в неё, я поднял воду и обрушил её вниз, образуя «грязевую ванну». Мужики заорали как сумасшедшие, чуя победу, подскочили ближе с кольями и копьями, и всем скопом добили барахтающихся в грязи монстров.

Бой закончился. Ельгинские мужики, обессиленные, опустились на землю тяжело дыша.

— Раненые есть? — громко спросил я, спрыгивая с лошади. — Кто старший?

Из толпы поднялся высокий седой старик с суровым лицом и глубоко посаженными глазами. В рванине и лаптях, он тяжело опирался на длинный острый кол.

— Я староста, Савелием кличут, — произнёс он хрипло, оглядывая меня с ног до головы. — Раненых четверо, ваше благородие. Пашке руку повредили сильно, а остальные, слава Богу, ранения вроде не тяжёлые. А вы, стало быть, барон Оболенский из Дубровки?

— Он самый, — кивнул я и указал подошедшему Андрею на мужиков. — Андрей, осмотри раненых, перевяжи, если надо. А если понадобится моя помощь в лечении, то зови. Остальные собирайте ядра.

— Будет сделано, ваше благородие! — гаркнул Андрей, переводя взгляд на ельгинских. — Раненые поднимите руку, барон осмотреть вас велел.

— Значит, вы из Ельгино в Дубровку идёте, — констатировал я, глядя как Андрей подошёл к лежащему на земле худощавому мужику, тем временем Игорь с Ильёй стали вспарывать туши в поисках ядер.

— Да, ваше благородие, ельгинские мы, и шли к вам, — Савелий чуть поклонился. — Ваши дружинники давеча приходили и сказали, что вы принимаете у себя людей, что защита от монстров есть, еды много и что лес у вас зелёный и земля родит из-за кедра какого-то. Ну мы не поверили, конечно. Даже тогда когда ваши еды дали разной, то тоже не поняли что к чему сразу. А потом всей деревней собрались, покумекали, да и сообща надумали, что таких больших и здоровых овощей отродясь не видели, и ваши, стало быть, не врали совсем. А то ведь еды-то у нас совсем не осталось, в лес не сунешься на охоту, земля не родит ничего. Решили прорываться к вам вот. Не все хотели идти, правда, две семьи сначала отказались, — Савелий усмехнулся и кивнул на своих мужиков. — Ну а когда все собрались, тоже ринулись следом, одним оставаться-то в деревне страшно стало.

Он говорил хрипло, с паузами, будто каждое слово давалось ему с трудом. За его спиной ельгинские мужики потихоньку поднимались с земли, отряхивали грязь с одежды, подходили ближе. Двое остались лежать, а двое сидеть, — видимо раненые. Ну ничего, Андрей их на ноги быстро поставит, глазами вон как зыркают на нас, да и от боли даже не стонет никто.

Всего я насчитал девятнадцать взрослых мужчин, почти всем лет за тридцать пять — сорок и только двое парней были помоложе, лет двадцати пяти. К мужикам, охая и причитая, подбежали жены с детьми. Пятеро ребятишек разного возраста, от шести до четырнадцати, жались к матерям, испуганно озираясь по сторонам. Были и молодые девушки, на которых, видимо, в прошлый раз и заглядывались Игорь с Ильёй.

— Ваше благородие, — раздался голос из толпы ельгинских.

Из группы мужиков вышел высокий жилистый мужчина лет сорока пяти, с обветренным лицом и цепким взглядом. На поясе у него висел длинный нож, а за спиной — видавший виды лук и колчан. Опытный воин, сразу видно, такие нам нужны.

— Меня Пахомом звать, я в Ельгино за охрану деревни отвечаю, — представился мужик, кивая на своих. — К-хм, точнее отвечал. Хочу сказать, ваше благородие, что мы тут с мужиками вам очень благодарны за помощь. Вовремя вы подоспели, да ещё как по тварям вдарили! Огонь струёй из руки, земля из-под ног монстров уходит, будто сама их глотает, ветер сдувает такие туши как пылинки, да я такого чуда за всю жизнь не видал! Как вы это сделали-то?

— Магия, — пожал я плечами, широко улыбаясь. — Ничего особенного.