Глава 3

— Про Кедры! — выпалил Андрей, тыча пальцем в страницу и чуть не подпрыгивая на месте. — Оказывается, Кедры могут повышать свой уровень! Их можно не просто подкармливать зелёными ядрами, а целенаправленно развивать, передавая им структурированную ману жизни! И тогда зелёная зона расширяется скачками, а само дерево растёт в разы быстрее! Вот, смотрите, тут целая глава есть.

— И что нужно делать? — оживился я, заглядывая в книгу.

— Тут описан ритуал, — зашептал Андрей и оглядываясь, хотя вокруг никого не было. — Маг жизни должен не просто отдавать энергию ядра, а вплетать её в саму структуру дерева, направляя рост корней и кроны. Но для этого нужен целитель с чистым даром жизни, и у нас такой есть! Лиля!

Я позвал Лилю, которая как раз возвращалась с Верой от реки, и мы втроём устроились в палисаднике у Кедра. Андрей зачитал отрывок, сбиваясь от волнения, а Лиля, выслушав, уверенно кивнула.

— Я чувствую Кедрик, — сказала она, кладя ладони на ствол Кедра. — Он давно просил меня об этом, только я не знала, как это сделать. Дайте мне зелёное ядро, ваше благородие, и я попробую сделать, как написано.

Я достал из кошеля зелёное зерно и вложил его в Лилину ладонь. Девочка зажала ядро между ладонями, прижала их к стволу и прикрыла глаза.

Через секунд десять я почувствовал, как от Кедра пошла мощная энергетическая волна. Дерево задрожало, иголки засветились ярким изумрудным светом, и по земле вокруг побежали тонкие светящиеся нити.

Вихрь в моей груди закрутился сильнее, и я вдруг ощутил, как Кедр, словно огромное живое существо, расправляет свои невидимые корни, уходящие глубоко в землю. Андрей тоже чувствовал что-то судя по его вытянувшемуся лицу, а я впервые ярко почувствовал, что такое магия жизни.

Мои плечи сами собой распрямились ещё сильнее и меня обуяла такая бодрость вместе с радостью, что захотелось или пуститься в пляс или бежать вприпрыжку как ребёнок. А самое главное, я неожиданно понял, как делать это самостоятельно. Ух, ну и мощь и у этой жизненной энергии!

Через несколько минут Лиля убрала руки от Кедра и обессиленно опустилась на траву. Я подхватил её, но девочка, хотя уже более уместно было бы называть её девушкой, лишь улыбнулась и махнула рукой.

— Всё хорошо, ваше благородие, — прошептала она, переводя дыхание. — Ему понравилось. Он говорит, что теперь будет расти быстрее и что ему нужно больше места. Палисадник ему уже тесноват.

Я поднял взгляд и обомлел. Кедр, ещё утром едва достававший до крыши, теперь возвышался над домом на пару метров и существенно добавил в толщине. Крона его расправилась, как зонт, накрывая тенью половину двора.

— Ничего себе! — воскликнул Андрей, задирая голову. — Ваше благородие, вы только посмотрите, как он вырос сильно! Это же феноменально! Если так пойдёт дальше, то наш Кедр скоро будет виден из Томска!

— Если Кедр продолжит расти такими темпами, — заметил я, оглядывая палисадник, — то он разнесёт и палисадник, и наш дом.

— Да, да, — закивал Андрей, снова хватая карандаш и начиная что-то прикидывать в тетради. — Надо срочно продумать, куда его пересаживать, а пока пусть растёт, чем больше зелёная зона, тем меньше тварей полезет.

— Пересаживать не будем, он уже слишком большой и есть риск, что не приживётся на новом месте, — отрезал я, прикидывая будущие размеры Кедра. — Если Кедр будет поджимать наш дом, то разберём его и перенесём на новое место. А наш будущий терем нужно будет точно дальше отодвигать от Кедра.

Эффект от работы Лили с Кедром стал ещё больше заметен к вечеру. Зелень распространилась глубоко в лес, и крайние сосны, ещё вчера стоявшие с пожухлыми иголками, теперь наливались сочной зеленью.

— Ваше благородие, — обратился Гаврила ко мне на следующее утро, — вы гляньте, что делается! Трава-то как на дрожжах прёт! Коровы с быком у Ильи теперь прямо в деревне пасутся, дальше забора даже не уходят, корма и тут хватает. Я уж начал косить, на зиму будем с сеном!

Картина и правда была фантастическая: сочная, высокая трава колыхалась до самого леса, а воздух был наполнен таким густым цветочным запахом, что кружилась голова.

День обещал быть жарким, деревня жила обычной жизнью: женщины готовили, мужики таскали брёвна, дети носились по двору. И в этот момент со стороны дальнего поста раздался отчаянный крик, разрезавший мирную тишину. От ворот со всех ног мчался наш сегодняшний дозорный Степан Белов.

— Идут! — заорал он, задыхаясь на бегу и размахивая руками. — Большой отряд! Уже дамбу переходят!

Сердце сразу забилось чаще, кровь ударила в виски. Началось.

— Тревога! — рявкнул я на всю деревню. — Дружина, к оружию! Женщинам и детям в погреба! Бегом, бегом, бегом! Лиля, Андрей, ко мне!

Деревня взорвалась криками, топотом ног и лязгом оружия. Мужики хватали копья и щиты, женщины заверещали и запричитали, вылавливая на улице детей, а я нашёл глазами Верного и дал ему команду бежать по краю леса к дамбе. Пёс на мгновение замер, а потом прижал уши и со всех лап бросился к воротам.

Повторно собирать народ не потребовалось, женщины с криками загоняли детей в погреба, мужики хватали оружие и бежали к воротам, где их уже ждали Гаврила и Сергей в хитиновых доспехах.

Тут всё в порядке, мужики справятся пока, теперь нужно расположить нашу юную целительницу ближе к месту будущего боя. Этот момент я продумал заранее, удобнее всего для этого дом бабы Марфы.

— Лиля, — позвал я, и девушка, которая помогала Насте уводить детей, тут же подбежала ко мне. — Беги в дом бабы Марфы, оттуда всё будет видно и лечи при необходимости на расстоянии, поняла? Очень надеюсь, что у тебя хоть что-то получится, под стрелы и копья не лезь.

— Поняла, ваше благородие, — твёрдо ответила Лиля, сжимая кулачки.

— Молодец, беги тогда, — кивнул я, настраиваясь на Верного. — Только не торчи в окне, тебя не должно быть видно.

Лиля кивнула и сиганула к крайнему дому. А для меня мир вокруг исчез, и тут же появилась мутная картинка с приглушёнными цветами, которую я видел глазами пса.

Разбойники шли по дороге растянутой колонной, и я насчитал больше тридцати человек. Ух! Много чего-то на нашу деревню, считай, что по три их бойца на одного нашего придётся. Да и хоронить их замучаемся, как в том анекдоте.

Впереди, поигрывая длинным мечом, шагал главарь, которого я сразу узнал. Та же наглая, самоуверенная походка, тот же кожаный доспех, только теперь у него ещё больше людей. За ним топали более десятка лучников, у остальных в руках поблёскивали мечи, копья и топоры. В основном у них снаряжение было абы какое, но больше трети были одеты в добротные доспехи. Сняли с прежних жертв, надо полагать.

Да, ситуация серьёзнее, чем я предполагал. Тридцать с лишним человек, из них десять лучников, и вся эта банда через пять минут будет у ворот нашей деревни. Нас же всего двенадцать бойцов, считая новеньких. Зато у нас есть частокол, щиты и моя магия. И нет выбора, кроме как побеждать.

Я отпустил связь с Верным и вернулся в своё тело. Голова слегка закружилась, но это быстро прошло. Я быстро дошёл до ворот, где Сергей, уже успевший построить людей, ждал моего приказа. Всё верно выстроил, как мы и договорились раньше — лучники за частоколом, перед воротами копейщики с большими щитами для защиты от стрел, которые они должны бросить, как только дело дойдёт до ближнего боя.

— Тридцать с лишним человек, — произнёс я, глядя на дорогу впереди. — Лучников у них меньше дюжины, остальные с мечами и копьями. Впереди тот самый главарь, что приходил в прошлый раз. Через пять минут будут здесь.

Сергей удивлённо вскинул брови, переглянулся с Игорем, но тут же взял себя в руки и коротко кивнул.

— Работаем по основному плану, — продолжил я, выходя перед строем мужиков и доставая древний меч из ножен. — Лучники бьют первыми, но после моей команды. Щитами встречаем стрелы, потом держим строй копьями.

Мужики хмуро закивали.

— Да, ваше благородие, — пробасил староста, перехватывая удобнее щит. — Гостей угостим как следует, чтобы навсегда сюда дорогу забыли. А вон и они пожаловали.

Разбойники показались из-за деревьев, и я наконец увидел их воочию. Толпа, одетая кто во что горазд, двигалась вперёд с какой-то звериной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших брать чужое.

Главарь, выйдя на открытое пространство, поднял руку, останавливая свою банду.

— Смотри-ка, барон недоделанный, — заорал он, поигрывая мечом и растягивая рот в издевательской ухмылке, — опять с мальчишками своими вышел! Думаешь, если у тебя деревянный забор и пара дубин, так ты со мной справишься? Ха! У нас тут тридцать три бойца, а у тебя и дюжины не наберётся!

Он сделал несколько шагов вперёд, и его голос загремел над полем.

— Слушайте все! Кто бросит оружие и выйдет за ворота, останется жить! Отдадите нам всё, что скажем, тогда останетесь живы! А если нет, то я лично вырежу каждого, начиная с этого, — он ткнул мечом в мою сторону, — так называемого барона!

Я слушал его и чувствовал, как внутри закипает холодная, спокойная ярость. Этот человек пришёл на мою землю, угрожает моим людям и считает, что может диктовать условия. Пора показать ему, кто здесь хозяин.

Я поднял ком земли перед собой, добавил в него воды и коротким воздушным ударом влепил грязь прямо в лицо главарю. Раздался громкий, сочный шлепок, и главарь осёкся на полуслове, замахав руками и хватая ртом воздух. Его лицо покрылось толстым слоем бурой жижи, которая потекла вниз, пачкая доспех.

— А «баронскую оплеуху не хочешь»? — крикнул Андрей из-за частокола с луком наготове и так заливисто засмеялся, что его подхватили дубровские жители.

А вот по толпе разбойников прокатился ропот. Кто-то попятился, кто-то начал перешёптываться, с задних рядов я отчётливо расслышал слово «маг».

Главарь, вытерев лицо рукавом и сплюнув грязь, заорал с новой силой:

— Грязью кидаться — это никакая не магия! Лучники, огонь!

В тот же миг воздух наполнился свистом, и я скорее почувствовал, чем увидел, что более десятка стрел полетело в нашу сторону.

Ладно, раз так, сейчас я тебе покажу настоящую магию.

Я вскинул руку и создал мощный порыв ветра, который ударил по стрелам сбоку. Они резко отклонились и воткнулись в землю в десяти шагах в стороне от нашего строя.

Люди за моей спиной шумно выдохнули, а я сразу скомандовал:

— Лучники, бей!

Наши стрелы ударили ответным залпом. Несколько разбойников упали, остальные, взвыв, бросились по команде главаря вперёд.

— Копья к бою! — закричал я, готовя следующее заклинание. — Лучники, огонь по готовности!

Мужики побросали щиты и ощетинились копьями, готовясь встретить бежавших в атаку.

Сейчас я устрою вам бег с препятствиями! Земля, поднимись! Перед нападавшими поднялась полоса земли, о которую споткнулись первые ряды, несколько разбойников покатились кубарем по траве. Работает!

Пока банда бежала навстречу, вражеские лучники сделали ещё залп через головы своих, но я снова успел вызвать порыв ветра, который точно также изменил направление их полёта.

Главарь закричал лучникам что-то невразумительное, они покидали луки и тоже ринулись на нас в атаку, на ходу выхватывая мечи из ножен.

В это время, стрелы наших лучников нашли ещё пару целей в нападавших, которые вот-вот уже были готовы обрушиться на наш строй.

Я успел ударить огненным шаром по самому быстроногому бандиту, прожигая ему живот и перекинул меч в правую руку, готовясь к рубке.

— Аа-а-а! — заорали нападавшие, с разгону врезаясь в нашу защиту.

— Получи! — закричал я, уклоняясь от удара мечом здоровяка в новеньком доспехе и вонзая свой меч ему в грудь.

Первый готов! Здоровяк по инерции чуть не сбил меня с ног, но рана была сквозная и явно смертельная. Я выдернул меч и тут же пустил его в ход, отражая новый удар сверху.

Звуки боя обрушились со всех сторон разом: лязг стали, хриплые вопли, треск ломающихся копий, топот ног и глухие удары тел о щиты. Всё смешалось в один сплошной, оглушающий гул, от которого закладывало уши.

— Я тебе покажу, как на барона руку поднимать, паскуда! — взревел Гаврила, вонзая топор в длинного бородача, который имел неосторожность на меня напасть.

Рядом Егор Сорокин, сжимая обеими руками древко копья, отчаянно тыкал им в нападавших, не давай приблизиться. Его лицо было перекошено от напряжения, а из горла вырывался звериный рык, больше похожий на крик боли, чем на боевой клич.

— Не пройдёшь! — заорал он, делая выпад в сторону очередного нападавшего. — Стоять, я сказал!

Пора вызывать подкрепление, бой перешёл в следующую фазу.

— Лучники, все сюда! — закричал я, парируя очередной удар.

Наши лучники за частоколом, не имея больше возможности прицельно стрелять из-за кучи малы, побросали луки и, подхватив копья, влились в наш строй. Молодцы, быстро работают.

— Ваше благородие, левый фланг! — заорал Тимофей Белов, указывая на группу разбойников, которые будучи тоже вооружены копьями теснили наш строй слева.

Дела плохи, двое макуринских получили ранения и выбыли из боя, и остальным приходилось очень тяжко.

Я вскинул руку, с моей ладони сорвался большой огненный шар и врезался в гущу нападавших. Взвился столб пламени, раздались истошные вопли, и пара разбойников, объятые огнём, бросились бежать, сбивая на бегу своих же товарищей.

Всё, маны меньше двух третей, дальше полагаемся только на меч. Натиск на левом фланге ослаб, зато в центре бой достиг, казалось, предела. Илья Лукин, размахивая топором, с диким криком атаковал вражеского мечника.

— За Дубровку! — рявкнул Илья, занося топор для удара.

И в этот миг вражеский меч мелькнул в воздухе и рассек ему плечо до самой кости. Илья взвыл так, что у меня похолодело в груди. Его топор выпал из ослабевших пальцев, а сам он начал заваливаться назад.

— Илюха! — заорал Гаврила, бросаясь на помощь, но его самого теснили сразу двое.

Одновременно Родион Капустин, стоявший чуть левее, получил копьё в бок. Его тело выгнулось дугой, а из рта вырвался сдавленный хрип. Родион повалился на землю, зажимая рану, из которой толчками потекла кровь, и закатил глаза.

— Родя, держись! — закричал Тарас Капустин, закрывая собой брата и оттесняя врага.

Разбойники, почувствовав, что наш строй дрогнул, усилили натиск, и образовалась брешь. В неё тут же полезли враги, размахивая мечами и топорами.

— Держать строй! — орал я, отбивая очередной удар мечом и контратакуя. — Не отступать!

И тут Илья, как будто у него только что не раскроили плечо до кости, подхватил топор и с новой силой бросился в бой.

— Живой я, живой! — заорал он, обрушивая топор на ближайшего врага. — Накось выкуси, гадина!

Родион, уже почти потерявший сознание, вдруг сделал судорожный вдох и пополз к частоколу, а я внезапно почувствовал прикосновение тёплой и очень живительной энергии. Лиля! Она лечит на расстоянии! Вот же вовремя!

И тут произошло то, что я никак не ожидал — меч в моей руке вдруг стал почти невесомым. Я едва успел осознать это, как моя рука сама ускорилась, рассекая воздух с невероятной скоростью. Каждый удар был быстрее предыдущего, и меч, казалось, направлял мою руку, помогая уклоняться и бить точно в цель.

Я на мгновение замер от удивления, но уже в следующую секунду с азартом продолжил бой. Вот это пьянящее чувство! Я рубил, колол, уходил от ударов, и враги падали один за другим.

— Бежим братцы! — истошно закричал кто-то из врагов. — Или этот чёртов барон всех порешит!

Неприятель дрогнул, сразу чуть ли не половина оставшихся бойцов развернулись и побежали.

— Бегут, ироды! — заорал староста, размахивая топором. — Поднажмём, мужики!

Мужики поднажали. Удивительно ровным строем, с копьями наперевес и дикими криками, дубровские ринулись в контратаку и окончательно повергли врага в смятение.

А я пробился, наконец, к главарю.

— Стоять! — заорал он, отбиваясь от меня мечом. — Кто побежит, убью лично!

И тут же захрипел, падая на колени и заваливаясь на бок с закатившимися глазами. Я достал его, мой древний меч вошёл ему точно под ребро. Уноси готовенького.

Сопротивление сломалось окончательно. Оставшиеся в живых разбойники, бросая оружие, устремились в лес, преследуемые моими бойцами.

— Все назад! — закричал я им вслед. — Отставить преследование!

Мужики остановились, а я оглядел поле боя. Ну и побоище! Всё усеяно телами, стоны раненых и тёмные пятна крови на зелёной траве.

Я вытер меч о траву и обернулся на звук. Гаврила, весь в крови, бросился ко мне и рухнул на колени, хватая меня за сапоги.

— Ваше благородие! — воскликнул он, срываясь на рыдающий хрип. — Вы нас всех спасли! Вы Бог! Истинный Бог!

Ну даёт староста! Я наклонился, подхватил его под мышки и рывком поднял на ноги.

— А ну прекрати немедленно! — рявкнул я, глядя ему прямо в глаза. — Я не Бог. Я ваш барон и вас в обиду не дам.