Глава 21

— Отлично, — ответил я, отмечая про себя, что Лиля в стихии жизни, похоже, снова сильнее меня. Впрочем, это закономерно. — Тренируйся дальше.

Да, я тоже чувствовал жизнь, и это было странное чувство. Лиля почему-то игнорировала работающих мужиков, сконцентрировавшись на лесу вокруг, а я, наоборот, явно чувствовал их позади себя как будто тепловым пятнами. Я даже специально закрыл глаза и уши для верности эксперимента. Да, чувствую, что позади меня движущиеся люди. И Лилю чувствую. И даже могу примерно оценить расстояние до них.

Я открыл глаза и обернулся. Мужики азартно валили молодой лес и вырубали кусты, освобождая дорогу. Прикрыл глаза, активировал чувствование жизни. Снова открыл. Да, радиус чувствования небольшой — метров пять-семь всего. Жаль, для полноценной разведки не годится. Хотя Лиля вон мышей чувствует и явно дальше меня, надеюсь, что со временем у неё радиус разведки будет не хуже, чем у Миши. Ну и я времени терять не буду.

К каменоломне мы добрались к полудню.

Каменная сопка, зависшая над рекой и поросшая мхом, встретила нас той же картиной, что и в прошлый раз. Только теперь у нас было больше людей, инструмента и сразу пять подвод.

— Работаем по следующему плану, — объявил я, спрыгивая с Черномора. — Я отделяю пласты магией, Лиля расширяет трещины корнями, остальные разбивают камень на части и грузят.

Я подошёл к стене известняка, приложил ладонь к камню и потянулся к вихрю в груди. Магия земли отозвалась сразу, по породе прошла тонкая вибрация, я нашёл трещину на высоте пары метров и расширил её.

— Лиля, — позвал я, не оборачиваясь. — Пусти туда корни.

Девушка подошла ближе, вскинула руку к камню, и тонкие корни вклинились в щель, как клинья, с тихим хрустом увеличиваясь в размерах и уходя дальше. Камень поддался, и огромный пласт известняка начал съезжать в нашу сторону.

— Поберегись! — крикнул я, хватая Лилю и отбегая назад.

Пласт рухнул недалеко от того места, где мы только что стояли, поднял облако пыли и раскололся на несколько крупных кусков. Ух, что-то я не рассчитал, что он будет такой большой. Ладно, будем действовать издалека.

— Ещё раз! — скомандовал я, переходя к следующему слою, остановившись уже на большем расстоянии.

Мы с Лилей работали слаженно, я находил слабые места магией земли и расширял их, Лиля делала тоже самое, но корнями, и камень отваливался почти ровными блоками. Мужики по двое, а то и четверо поднимали эти блоки и таскали на подводы. Работа кипела, и часам к пяти вечера все пять подвод были заполнены.

— Хорош! — скомандовал я, вытирая лоб. — Телеги уже под завязку, возвращаемся.

Обратный путь начался неторопливо. Пять гружёных подвод растянулись по расчищенной дороге, лошади шли медленным шагом, тяжело таща ношу. Да уж, загрузили мы их знатно, только бы лошади выдержали.

Через полчаса пути Андрей, шагавший рядом с замыкающей телегой, поднял руку.

— Ваше благородие! — воскликнул мой советник, подбегая и указывая на мальцевскую кобылу, которая натужно тянула подводу. — Эта совсем выбилась, еле тянет. Надо бы дать ей отдохнуть.

Да, эта лошадёнка у нас слабое звено, не откормили мы ещё эту кобылу, не набралась она сил после голодухи в Мальцево. Рёбра у неё всё ещё выпирали, бока впалые, и было видно, что животное уже на пределе. Мы и так её меньше всех нагрузили, но даже и это ей тяжело.

— Стоп! — скомандовал я, обводя взглядом колонну. — Сгружаем часть с этой телеги и распределяем по остальным лошадям. Купленные на заставе жеребцы покрепче будут, они вытянут, им побольше грузите.

Мужики засуетились, начали перегружать тяжёлые блоки с мальцевской подводы на подводы гнедого и каурого жеребцов. Работали дружно, скатывая камни по лесинам, которые подкладывали под блоки, чтобы не надорваться.

Так, пока мужики работают нужно ещё раз провести разведку. Я прикрыл глаза, потянулся мыслью к пустельге, которая кружила над нами, и через её зрение оглядел окрестности. Дорога впереди, лес по бокам, всё чисто, никого. А потом, когда я повёл взглядом птицы дальше на юг, моё сердце забилось чаще.

По южному тракту, примерно в километре позади нас, двигалась группа людей. Девять человек, с луками и копьями, в кожаных доспехах, с заплечными мешками двигались на север, в нашу сторону.

Разбойники или охотники? Поди их разбери, могут быть и те, и другие.

— Дружина, к оружию! — скомандовал я, поднимая руку и разворачивая Черномора. — С юга идут люди. Девять человек, вооружённые. Всем приготовиться к бою.

Мужики на миг замерли, руки потянулись к оружию.

— Ваше благородие, может, рванём к деревне? — спросил кто-то из ельгинских. — Пока они далеко, а? Там точно отобьёмся.

— Лошадей с грузом бросить нельзя, — отрезал я, решая, как распределить силы. — Нас больше, справимся, если что. Будем встречать их здесь.

Я подозвал Сергея и Игоря.

— Ложитесь в секрет южнее по дороге, — сказал я, указывая на небольшой бугор, заросший кустарником позади нашей колонны. — Если начнётся бой, то бейте из луков им в спину, понятно? Но только после моего сигнала.

Сергей молча кивнул, подхватил лук и бесшумно растворился в кустах. Игорь последовал за отцом, с тревогой оглянувшись на меня.

По моей команде остальные мужики рассредоточились у последней подводы, копейщики выдвинулись вперёд, лучники заняли позиции на телеге и с флангов.

Через десять минут из-за поворота показались фигуры.

Девять человек от двадцати пяти до сорока лет, и все выглядят бывалыми воинами. Обветренные загорелые лица, уверенные, как бы скользящие движения, довольно хорошие кожаные доспехи, которые были основательно испачканы кровью и землей. В руках копья, за спинами луки, на поясе ножи в ножнах.

Один мужчина заметно прихрамывал, у другого рука висела на перевязи из ремня, повязка в крови, а ещё у одного была перевязана голова и виднелась запекшаяся кровь на лбу. Да, неплохо их так потрепали.

Точно охотники, а не разбойники. Бандиты так не выглядят, у них глаза другие и походка как будто наглая. К тому же и кровь на доспехах тёмная, такая только у монстров. Но всё равно нужно быть настороже, мало ли что.

Высокий и крепкий мужик с длинным шрамом через всю левую щёку, тут же поднял руку, останавливая своих.

— Здравия вам, барон Оболенский! — крикнул он издалека хриплым и усталым голосом.

Надо же, знают меня. Впрочем, чему удивляться, расчищенная дорога позволяет знающему человеку сделать верные выводы.

— И вам здравия, — ответил я, не убирая руку с рукояти меча. — Кто такие?

Мужики за моей спиной немного расслабились, но не все. Миша перехватил копьё поудобнее и что-то шепнул Андрею на ухо.

— Охотники мы, — сказал мужик со шрамом, подходя чуть ближе и опуская руку. — Охотничья артель Соколова, мы это, тварей бьём. А я, стало быть, и есть тот самый Соколов, Матвеем кличут. Утром шли, смотрим, просека расчищена от поворота на Дубровку, деревья спилены и выкорчеваны, кусты выжжены. Сразу поняли, что это вы, барон. Наслышаны о вас, на заставе рассказали.

— А вдруг разбойники, притворяются? — донесся чей-то шёпот сзади.

Волнуются мужики, оно и понятно. Это и хорошо, пусть не расслабляются и будут начеку.

— Ну, подходите ближе, раз охотники, — громко произнёс я. — В Томск возвращаетесь?

Группа подошла ближе и остановилась метрах в четырёх от нас. Лица у них настороженные, но каких-либо подготовительных действий к атаке я не увидел. Да, агрессии нет, скорее всего, правду говорят.

— Да, ваше благородие, вот спешим на заставу засветло вернутся, — сказал Матвей Соколов, вытирая пот со лба. — Да видно, не успеем уже. Монстры задержали, пришлось попотеть. Да и Лёха скорость нам сбивает, колено ему повредило.

Да, хромой совсем плох, бледный, держится явно на морально-волевых. Вон, уже стоять не может, сел на землю, трёт колено. Да и тот с перевязанной головой то и дело глаза прикрывает да скулами играет, видно крепко ему досталось.

— Ну, в этом мы можем помочь. Лиля, подлечи ему ногу, — обернулся я к Лиле, и уже тише добавил. — Только близко не подходи, на расстоянии работай.

Девушка встала рядом со мной, вытянула руку в сторону хромого и прикрыла глаза. Через секунд десять хромой мужик, который сидел на земле с закрытыми глазами и ладонями на колене, вдруг сделал глубокий вдох и открыл глаза. Кожа на его лице сразу порозовела, и он, округлив глаза, уставился на Лилю.

— Ты чего, девонька? — прошептал он, сгибая и разгибая ногу. — Не болит ведь. Совсем не болит!

Охотники загудели, переглядываясь. Матвей полез за пазуху, достал ядро ранга зерно зелёного цвета, и протянул девушке.

— Возьми, милая, — сказал он, подходя ближе и снимая кепку. — Стало быть, от нас благодарность.

Лиля покачала головой, отступая на шаг. Матвей попытался сунуть ядра мне, но я поднял ладонь, отказываясь от подношения.

— Лиля лечит от сердца, а не за плату, — сказал я, глядя охотнику в глаза. — Убери.

Охотники замолчали, Матвей убрал ядра и слегка поклонился. А мужики благодарные, это первый признак хороших людей. Надо им помочь, к заставе до темноты, когда монстры особенно активны, они точно не успеют.

— Сергей, Игорь! — громко позвал я лучников Ждановых, засевших в засаде за спинами охотников. — Выходите, свои!

Из кустов показались Сергей с Игорем с луками наизготовку, и кто-то из охотников присвистнул, а Матвей только покачал головой и тихо произнёс товарищам:

— Ай да барон! Спокойно, мужики, не дёргайтесь.

— Предлагаю вам переночевать у нас, в Дубровке, — сказал я, обводя взглядом охотников. — А утром со свежими силами двинетесь на Томск.

Мужики за моей спиной снова зашептались, кто-то громко буркнул про разбойников, но я поднял руку, призывая к тишине. Охотники переглянулись.

— Спасибо, ваше благородие, — устало поблагодарил молодой парень с перевязанной рукой. — Мы заплатим за ночлег, вы не думайте.

— Всё верно, — одобрительно кивнул Матвей своему охотнику. — Постой нам сейчас очень пригодится, и мы это, стало быть, обязательно честь по чести отблагодарим. Монетой или ядрами, как вы скажете.

Хм, ещё и платить готовы. Явно не бандиты, у тех больше хватательный рефлекс.

— Решено, — твёрдо сказал я, разворачивая Черномора. — Идём к нам. Накормим, баню затопим по-быстрому, помоетесь. Только вот расселить вас негде, ещё не успели дома всем построить. Ну да найдём место. У нас ельгинские пока шалаши сделали, там спят, благо ночи ещё тёплые.

Охотники сразу закивали, заулыбались, заговорили наперебой.

— Спасибо, ваше благородие, — сказал Матвей, кланяясь. — Мы люди неприхотливые. Под открытым небом поспим, не привыкать. Главное, что ночью не придётся идти, а то пожрут монстры.

Мы двинулись дальше, и теперь наша колонна стала длиннее. По пути Лиля подлечила других раненых охотников и получила такой поток искренней благодарности, что сразу засмущалась, прибавила ходу и поравнялась со мной.

Я глянул на целительницу и тут же соскочил с Черномора. Телеги забиты камнем, там отдохнуть не получится.

— Садись, — сказал я Лиле. — Устала уже.

Лиля вскинула на меня благодарные глаза и кивнула:

— Совсем чуть-чуть.

Ага, совсем чуть-чуть. Вон бледная, с утра на ногах, а сейчас ещё троим силу свою отдала. Я помог ей забраться на жеребца, а сам пошёл рядом, ведя Черномора под уздцы, и включил зрение Верного, а потом и птицы. Всё было чисто.

Через полчаса пути в лесу раздался вой волков, но Миша только махнул рукой.

— Трое всего, ваше благородие, — сказал он, не сбавляя шаг. — На такую толпу нападать не будут.

Когда мы свернули на Дубровку и вскоре углубились в зелёную зону, охотники начали удивлённо оглядываться. Трава под ногами становилась всё гуще, листья на деревьях из серых стали зелёными, а воздух наполнился хвойным ароматом.

— Ничего себе, — произнёс один из охотников, озираясь. — Зелень как в Томске. А как же Хаос?

— Это зона Кедра, — пояснил Андрей, приосаниваясь и подходя ближе. — Его благородие нашли маленький кедр в лесу и пересадили в деревню. Теперь у нас зелёная зона растёт с каждым днём, а по этой дороге особенно быстро распространяется.

— Кедр, — выдохнул Матвей, переглядываясь со своими. — Мы тут недавно семью к вам провести согласились. Ну, не прямо к вам, а до поворота на Дубровку. Уж больно они слёзно просили, чуть ли не все деньги готовы отдать, чтобы мы через монстров их провели. Вот они-то и уверяли нас, что в Дубровке Кедр есть и другие чудеса. Мы особо не поверили, а оно вон как оказалось.

Ну вот и ещё одно подтверждение. На всякий случай сделаем ещё одну проверку. Если это они провожали семью Андреевых, которые к нам пришли из-под Томска с четырьмя детьми, то ответят верно.

— Да, пришла к нам семья Андреевых, — произнёс я, не сводя глаз с Матвея. — Никита с женой и тремя детьми.

— Андреевы, точно! — воскликнул Матвей, расплываясь в улыбке. — Значит, дошли до вас в целости! Только детей-то у них четверо было, ещё девчушка маленькая.

Ну вот, можно выдыхать, это действительно охотники, а не бандиты. Впрочем, так считали не все.

— Ваше благородие, — тихо произнёс Миша, поравнявшись со мной и косясь на артельщиков, — наши думают, что на заставе можно было подсмотреть, кто пошёл с охотниками. Может, и разбойники это. Надо бы поосторожнее, а то сами их к себе ведём.

— Всё правильно, — в тон Мише ответил я. — Не расслабляйтесь и глаз с них не сводите.

Для меня вопрос уже решён, а мужики ещё осторожничают. И пусть, бдительность всегда полезна.

Через полчаса мы подошли к мельнице. Колесо мерно крутилось, вода шумела, а на берегу, в свете заходящего солнца, Илья с Тарасом заканчивали забивать очередную секцию частокола. Оба были мокрые от пота, все в щепках, но работали с азартом, явно стараясь сделать двойную норму за сегодня.

— Ваше благородие! — закричал Илья, издали заметив нас. — Наконец-то! Долго вы, мы уже переживать начали. А это кто с вами?

— Охотники, — коротко ответил я, подходя ближе. — Ночлег им нужен.

— Ясно, — Илья кивнул, оглядывая незнакомцев. — Настя! — крикнул он в сторону мельницы. — Беги в деревню, пусть накрывают на стол! У нас гости!

Настя заохала и быстрым шагом устремилась к деревне. А вот охотники задержались, с изумлением разглядывая мельницу и строящийся частокол.

— Мельница, — покачал головой Матвей, ни к кому не обращаясь. — Надо же, у них мельница.

— И не только, — хмыкнул Андрей, идя рядом. — Дойдём до деревни, там ещё не то увидите.

Когда мы подходили к воротам Дубровки, навстречу уже высыпал народ: женщины, дети, мужики с копьями на всякий случай. Не иначе, быстроногая Настя уже доложила. Улыбаются, машут руками.

— Барон вернулся! — разнеслось по деревне.

К Матвею бросилась Людмила Андреева из-под Томска, семью которой мы только что обсуждали с главным охотником.

— Спасибо вам, люди добрые! — воскликнула она, кланяясь. — Вот и встретились! Век вам благодарны будем, что нас до Дубровки довели. А мы с мужем всё переживали, что вы с нас ни копейки не взяли, в долгу перед вами остались. Слава Богу, хоть сейчас вас отблагодарим! На ночлег у нас оставайтесь, мы сами на сеновале переночуем. И накормим, и еды с собой дадим, и не думайте отказываться!

— Хорошо, хорошо, спасибо, — зачастил Матвей, пятясь от напора женщины.

И только тут наши мужики расслабились, опустили копья и влились в общую толпу Дубровки.

А охотники зачарованно глядели на Кедр.

— Господи, — прошептал молодой охотник с перевязанной рукой. — Настоящий Кедр. Как в Томске.

— И не говори, — закивал Матвей, не отводя глаз от дерева.

После ужина в столовой, где охотники набросились на еду так, что Марина с Настей только успевали подкладывать добавку, настало время для серьёзного разговора. Уже видно, что в артели Соколова ребята собрались очень даже неплохие. Я пригласил их к себе в дом, где мы снова уселись за стол, но теперь по другому вопросу.

— Спасибо, Ира, — поблагодарил я девушку, которая подала нам травяной чай.

— Благодарю, красавица, — улыбнулся Матвей, принимая свою кружку чая. — Да-а-а, у вас и Кедр есть, и мельница, и кузня, и дома строятся. А уж урожай какой богатый мне показали! Не ожидал, честное слово.

— И это только начало, — усмехнулся я и чуть наклонился вперёд, глядя Матвею в глаза. — Есть у меня к вам кое-какое предложение.