Глава 5

Я на пару секунд замер, переваривая услышанное. Точно, я же теперь полистихийник, а раз во мне есть энергия жизни, то и лечить я должен уметь. От этой мысли я хлопнул себя ладонью по лбу.

— Как же я сам не догадался, — хмыкнул я, переводя взгляд на Лилю.

— Точно, вы же полистихийный маг! — воскликнул мой советник, торопливо приближаясь и буквально подпрыгивая на ходу. — Ваше благородие, это же невероятно! Боевой маг, который ещё и лечит!

— Андрей, спокойно, — остановил я его, подняв руку, и снова повернулся к Лиле. — Лиля, давай по порядку, что мне нужно сделать?

Лиля мягко улыбнулась, поправила выбившуюся из косы прядь и подошла ближе, заглядывая мне в глаза снизу вверх.

— Вы же чувствуете энергию жизни внутри себя? — спросила девушка, поправляя за ухо снова выбившуюся упрямую прядь волос. — Она тёплая, мягкая, не колется, как огонь, и не давит, как земля. Больше всего её в сердце, попробуйте собрать её в ладони, как воду, только представьте, что она светится изнутри.

— Ого! — встрял Андрей, лихорадочно листая страницы старой книги. — А ведь это уже третий уровень концентрации, а то и четвёртый. В магических книгах такое описано как сложнейший навык, который даётся только потомственным целителям после многолетних тренировок. А вы его на коленке осваиваете!

— Андрей, — произнёс я, безуспешно пытаясь сконцентрироваться на энергии, которая описала Лиля, — ещё слово, и я отберу у тебя все книги.

— Молчу, молчу, молчу, ваше благородие, — затараторил мой советник, демонстративно зажал рот ладонью и подмигнул улыбающейся Лиле.

Вот ведь клоун этот мой рыжий товарищ. Так, надо собраться, а то что-то никак не почувствую эту энергию жизни. Я прикрыл глаза и полностью сосредоточился на сердце. Минут пять я не чувствовал ничего, а потом пришла тёплое облако энергии от Лили я тут же уловил такую же энергию и у себя.

Да, чувствую! Прямо на уровне сердца что-то невесомое и тёплое. Я зачерпнул маленький сгусток этой энергии и направил в правую ладонь. Рука тут же наполнилась приятным теплом, а кончики пальцев защекотало, будто я опустил их в тёплую воду. Я прижал ладонь к свежей царапине от ветки на тыльной стороне левой кисти.

Кисть сразу слегка закололо, края царапины начали стягиваться и через полминуты на руке остался только розовый, едва заметный шрам.

Андрей наконец не выдержал и взорвался восторженной тирадой, размахивая книгой так, что Лиля на всякий случай отошла на пару шагов.

— Ваше благородие, это же стратегический прорыв! — воскликнул он, сверкая глазами. — Теперь у нас целая дружина в одном бароне — и лечит, и калечит!

Да уж, два в одном, звучит как рекламный слоган. Пиарщиком что ли он был в прошлой жизни?

— Ваше благородие, — подала голос Лиля, глядя на меня каким-то новым, особенным взглядом. — А ведь вам зелёные ядра тоже нужно начать поглощать, так ваш дар расти быстрее будет.

— Ядра жизни, — задумчиво повторил я, глядя на руку с только что исчезнувшей царапиной. — Здравая мысль. Раз уж мы теперь умеем использовать ядра с пользой, то пора разделить их по назначению. Часть отдаём Лиле на усиление её дара, часть я беру себе на тренировки, часть пустим на продажу. И, разумеется, не забываем про Кедр.

— И не трогаем серебристые, — подхватил Андрей, хитро прищуриваясь и поднимая вверх указательный палец, на который тут же сел комар. — Тьфу ты, пристал, — советник безуспешно попытался прикончить насекомое. — Я говорю, что серебристые только вам подходят, ваше благородие.

— Да, серебристые мои, — подтвердил я, улыбаясь и переводя взгляд на Лилю. — А Кедр пусть растёт большой и могучий, чтобы его никто украсть не смог.

— Его и так уже никто не украдёт, — хохотнул Андрей. — Пупки развяжутся!

Мы двинулись обратно в деревню по тропе, огибая знакомый ельник. Я шёл первым, ловя каждое движение леса краем глаза, и параллельно прокручивал в голове расклад по ядрам. Запас после боя с разбойниками пополнился прилично, и теперь нужно было разумно им распорядиться, чтобы усилить и себя, и Лилю, и оставить капитал на будущее.

Верный, бежавший впереди, вдруг замер и низко зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Я вскинул руку, останавливая отряд, и всмотрелся в просвет между деревьями.

Мой ментальный импульс ушёл вперёд, ощупывая пространство, и тут же наткнулся на холодное, враждебное сознание. В голову ударила противная боль, будто кто-то надавил на виски и в воздухе послышался тихий монотонный писк.

— Трескун, наверное, — выдохнул Андрей, бледнея и хватаясь за лук. — Я читал про таких! Только он издаёт звук, почти на грани слышимости, который вызывает головную боль и дезориентацию!

— Андрей, меньше слов, больше стрел, — отозвался я, концентрируясь на вихре в груди и посылая команду псу отступить. — Лиля, спрячься за сосну и держи Верного.

Андрей достал стрелу и натянул тетиву, а Лиля с Верным довольно шустро заняли наблюдательную позицию за сосной. Кто бы там ни был, управлять ментально я им не смог, видимо, кто-то крупный.

Я на всякий случай достал меч, планируя всё же основную атаку провести магией. Только вот какой стихией лучше будет?

В следующий миг из ельника, ломая ветки выскочил монстр. Он напоминал жуткую помесь паука и черепахи: восемь длинных, кривых лап, покрытых редкой жёсткой щетиной, крепкий панцирь с острыми гребнями и собачья морда с длинными жёлтыми клыками, между которыми стекала густая слюна болотного цвета. Тварь издавала тихий, неприятный звук, от которого снова заныли виски и слегка поплыла картинка перед глазами.

Ты так, да? А я вот так!

Я вскинул правую руку, собирая в ладони жар из вихря в груди. Выстрел! Огненный шар сорвался с моей ладони и ударил монстра в переднюю лапу, отчего тварь взвизгнула и сбилась с шага, подгибая обожжённую ногу. Мимо, надо брать прицел выше. Андрей тоже послал стрелу, но она только отскочила от панциря.

Я тут же послал второй шар, целя в морду твари, и на этот раз попал точно. Монстр заорал каким-то скрежещущим голосом, мотая пылающей головой, но продолжил переть вперёд, быстро перебирая лапами.

Как? Ты уже ослепла, как минимум!

— Андрей, за дерево! — крикнул я, глядя как трескун несётся прямо на моего советника.

Андрей выпустил ещё одну стрелу и метнулся в сторону. Вовремя! Тварь пронеслась в том месте, где только что стоял Андрей и тут же получила от меня третий огненный шар в основании шеи, в самый стык между головой и панцирем.

Ещё сильнее запахло пропавшим неделю назад шашлыком, монстр взревел, пробежал ещё пару метров, рухнул на землю, пару раз дёрнулся и затих.

Головная боль тут же отступила, и я с облегчением выдохнул, убирая меч в ножны. Вихрь в груди просел больше, чем наполовину. Терпимо. Выходит, что три-четыре выстрела огненным шаром это пока мой предел.

— Вот это я понимаю, магия! — выпалил Андрей, убирая лук за спину и с восторгом оглядывая тушу. — Вы видели? Три огненных шара и монстр первого ранга готов. У порождений Хаоса защиты от стихийной магии нет, во всяком случае у первых рангов.

— Ну не знаю, что-то этот первый ранг вполне неплохо сопротивлялся огню, — произнёс я, наблюдая, как советник достаёт нож и присаживается над тушей, чтобы извлечь ядро. — Если бы их было больше, то пришлось бы браться за меч.

Тем временем Верный выбежал из-за сосны, где его держала Лиля и направился к поверженном монстру.

— Ваше благородие, — позвала меня Лиля, выходя из-за сосны, — давайте я покажу вам, как восстанавливать ману от деревьев. Вот смотрите: дерево тоже живое, и в нём есть энергия жизни. Попробуйте взять у него совсем немного, как будто пьёте воду из ручья.

Девушка приложила ладони к стволу сосны и замерла, прикрыв глаза. Я чувствовал, как от дерева в её сторону потёк тонкий, едва уловимый ручеёк энергии, и как Лилин собственный Источник начал наполняться.

Интересно, попробую повторить. Шаг к сосне, ладони на шершавую кору, концентрация на вихре в груди.

— Верный! — воскликнул вдруг Андрей за моей спиной. — Ну как не стыдно! Ты что метишь территорию или его затушить решил?

Я чертыхнулся. Уже второй раз мой советник сбивает мне настрой. Андрей вроде умолк, а я снова сконцентрировался. Сначала ничего не происходило, но потом я уловил лёгкое покалывание в кончиках пальцев и почувствовал, как внутрь меня потекла струйка тёплой, живой силы. Это было похоже на то, как если бы прижаться к тёплой печке.

Я потянул из сосны немного больше, и вихрь в груди заметно расширился, а усталость отступила. Неплохо, очень неплохо.

— Получается! — воскликнул я, открывая глаза и улыбаясь. — Но медленно, конечно.

— Много маны в нашем Кедрике, — сказала Лиля, отнимая руки от дерева и глядя на меня с хитринкой. — Если потренируетесь, то сможете брать энергию прямо от него.

— Ваше благородие! — тут же оживился Андрей, продолжая потрошить монстра в поисках ядра. — Это же гениальная идея! Кедр накапливает ману из земли и отдаёт её в зелёную зону. Если вы научитесь подключаться к нему напрямую, то у вас будет неиссякаемый источник! Ну, почти неиссякаемый.

— Попробую обязательно, — кивнул я, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение от новых возможностей. — А сейчас закругляемся, пора в деревню.

Андрей отдал мне белое ядро величиной с зернышко, и мы двинулись назад в деревню. Возвращались через поле, где женщины собирали урожай. Зрелище внушало оптимизм и радовало глаз: пшеница, рожь и овёс уже налились, да и овощи, похоже, тоже скоро можно уже собирать.

Женщины срезали серпами колосья, складывали их в снопы и наперебой обсуждали, что теперь сажать на освободившиеся места. Лиля побежала к Кедру, а мы с Андреем направились проинспектировать уборку. Женщины были так заняты уборкой и спором, что нас сразу не заметили.

— Я тебе говорю, Марина, надо больше репы! — горячилась Настя, размахивая серпом. — И капусты, капусты всегда не хватает!

— А по мне, лук да морковь важнее, — возразила Марина, поправляя платок. — Без них суп не суп и каша не каша.

— И горох, горох не забывайте! — прошамкала баба Марфа, сидящая на перевёрнутом ведре, опираясь на клюку. Старенькая ведь, а тоже пришла, видимо, в качестве то ли группы моральной поддержки, то ли контроля качества работ. — Его и на кашу, и на похлёбку, и для аромата в доме.

— Какого ещё аромату? — со смешком спросила кто-то из женщин, но баба Марфа её, похоже не услышала.

Я невольно усмехнулся, глядя на этот бурлящий женский совет.

— Сажайте всё, что есть, — сказал я, подходя ближе и обводя женщин спокойным взглядом. — Надо будет, ещё землю вспашем.

Женщины разом замолчали, развернулись ко мне и закивали с таким воодушевлением, что я чуть не сделал шаг назад. Настя сжала серп у сердца и выпалила:

— Спасибо, ваше благородие! Вы уж скажите, где лучше сажать, а мы всё сделаем!

— А я считаю, что под озимые надо отдельную землю выделить, — встрял Андрей, делая важное лицо. — Чтобы севооборот был правильный, и земля не выдохлась. А то посадим всё на одном месте, и на следующий год урожай упадёт. Земля как человек: ей отдых нужен.

— Ну вот, ещё одного агронома услыхали, — фыркнула Марина, уперев руки в бока. — Земля отдохнёт, если её навозить хорошенько. Главное, не лениться!

— А я и не ленюсь, — парировал Андрей, приосаниваясь. — Я стратегически мыслю!

— Ты, Андрюшенька, конечно, стратех, — хохотнула Настя, специально коверкая слово и подмигивая Марине. — Только вот сеять-то всё равно нам. А мы уж разберёмся, где и что. Так, бабоньки?

— Так! — со смехом ответили женщины.

Так, это уже никуда не годится. Смех смехом, а меру надо знать.

— А ну не обижать моего помощника, — строго сказал я, оглядывая женщин, которые сразу опустили глаза в землю. — Он моё доверенное лицо, и смеясь над ним, вы смеётесь надо мной.

— Так мы это, ваше благородие, — испугалась Настя, переглядываясь с притихшей Мариной. — Не со зла, по-доброму. Вы ничего такого не подумайте, мы к вам со всем уважением.

— Вот и проявляйте уважение, — хмыкнул я и двинулся в сторону кузни, увлекая за собой Андрея. — К нему в том числе, он дело говорит. А сажайте как я сказал, по отдельной земле для озимых обдумаем ещё.

— Спасибо, ваше благородие, что вступились за меня, — заговорил Андрей, когда мы отошли от поля. — Авторитет нужно поддерживать, всё правильно. А вы знаете, — оживился он, хватая меня плечо, — я вчера в книге нашёл чертежи арбалетов со взводным механизмом! Это же прорыв для нашей обороны будет! Представляете, как усилится наша огневая мощь, если Макар с Василием их освоят?

— Во это дело, — одобрил я, ускоряя шаг. — Как раз в кузню зайдём, обсудим.

Кузня встретила нас жаром, звоном металла и паром, поднимающимся от только что закалённых заготовок. Макар и Василий стояли у наковальни, и уже издали было слышно, как назревает что-то нехорошее.

— Не лезь, молотобоец, когда тебя не спрашивают! — резко оборвал кузнец Василия. — Крепим как положено, а не вот этой вот твоей самодеятельностью!

Василий, обычно покладистый и сдержанный, вспыхнул в ответ, сверкнув глазами:

— Я уже не первый день тут! Если бы ты меня послушал, мы бы вчера на два копья больше сделали!

— Твои советы хороши для плуга, а не для боевого оружия! — отрезал Макар, сжимая молот и недобро щурясь. — Копьё должно быть идеально сбалансировано, иначе воин в бою с ним умрёт!

— Так я же не спорю с балансом! — вскипел Василий, откладывая навершие. — Я предлагаю крепить навершие по-другому, чтобы прочнее было! Это же очевидно!

— Очевидно ему! — фыркнул Макар, вытирая пот со лба. — А то, что лишнее только утяжеляет копьё, ты не подумал?

— Я подумал! — Василий сделал шаг вперёд. — Лишний штифт ничего не весит!

— Какой ещё штифт! — рявкнул Макар, наклоняя голову и хмуря брови. — Ты бы ещё верёвкой примотал!

Похоже, в рабочем коллективе назревает производственный конфликт. Пора вмешаться, пока они не начали дубасить друг друга молотами.

— Так, стоп! — громко произнёс я, и оба замерли, разом повернувшись ко мне. — Что за шум, а драки нет?

Макар виновато опустил молот, а Василий отступил на шаг и смущённо потёр затылок.

— Да вот, ваше благородие, — начал кузнец, пожимая плечами, — молотобоец наш советы раздаёт, как будто он тут главный.

— А я, между прочим, дело предлагаю! — встрял Василий, но я поднял руку, и он осёкся.

— Слушай сюда, Василий, — произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Ты сначала покажи результат, а потом спорь. Сделай так, как предлагаешь, и докажи, что так лучше. Если получится, Макар сам признает.

— Так я и предлагаю! — воскликнул дровосек, расправляя плечи. — Дайте мне одно копьё, и я покажу!

— Хорошо, — кивнул я и перевёл взгляд на Макара. — А ты, Макар, не затыкай подручного, если что новое предлагает. В общем деле важны и опыт, и свежий взгляд. Если идея дельная, пусть докажет. Если дурная, тем быстрее сам поймёт.

— Да понимаю я, — проворчал кузнец, отводя взгляд и потирая грудь. — Просто привык с сыном работать и всё по-моему было. А тут Васёк сразу лезет, не спросив.

— Вот и привыкай, что теперь вас больше, — усмехнулся я, хлопнув кузнеца по плечу. — И пусть Вася покажет, что придумал.

Василий, воодушевлённый моей поддержкой, подошёл к верстаку и начал наглядно показывать свой способ крепления навершия: насадил его на древко, затем просверлил тонкое отверстие и вбил штифт, аккуратно расклепав его торцы, который надёжно зафиксировал навершие.

Макар смотрел на его работу, сузив глаза и хмуря брови. Когда Василий протянул ему готовое копьё, кузнец молча взял его, покрутил в руках, поднёс к свету и проверил прочность соединения.

— А ведь дельно, — произнёс он нехотя, покачивая головой и бросая на Василия короткий уважительный взгляд. — Иногда и от молодых толк бывает. Ладно, так и будем делать.

— Вот и славно, — подвёл я итог. — Теперь к делу. Нам нужно ещё плуги, бороны, мотыги и вилы. Потом восстановить щиты, которые пострадали в бою. И, — я сделал паузу, переводя взгляд на Андрея, — арбалеты мощные со взводным механизмом, чертежи мой советник нашёл в книгах. Чтобы отстреливаться со стены и с вышек.

— Арбалеты? — оживился Макар, и его глаза загорелись профессиональным интересом. — И что есть чертежи? А вот это серьёзное дело. И интересное. Нужно будет тщательно подогнать все детали, чтобы взвод работал плавно и не рвал тетиву. Материал есть, ваше благородие, будем пробовать. Я сына ещё подключу, он у меня мастак по тонкой работе.

— Отлично, Андрей позже принесёт чертежи, — кивнул я и направился к выходу, кивая советнику на выход. — Тогда работайте.

Уже на улице я внёс ещё одно рацпредложение:

— Нужно будет башни построить у ворот, с которых стрелять удобно. И настил за частоколом, чтобы лучники сверху могли работать.

— Ага! — воскликнул Андрей, сверкая глазами и уже что-то прикидывая в уме. — Можно поручить Гавриле модернизацию ворот и частокола. А я тем временем постараюсь делать больше хитиновых доспехов с Игорем, чтобы на всех хватило!

— Именно так, — подтвердил я, оглядывая деревенскую площадь, где кипела работа. — Игорь, кстати, вон он, брёвна обтёсывает. Займись с ним доспехами, пока есть время.

Андрей состроил деловое лицо и подошёл к Игорю, с ходу огорошив того информацией про «рыбью чешую» и «подвижность суставов» на хитиновых доспехах.

Я же двинулся дальше, обходя деревню по широкой дуге и наблюдая за стройкой. Дома для макуринских семей плотники с шутками уже подводили под крышу. Первые венцы будущего терема перенесли заметно в стороне от Кедра, ближе к реке и это было правильное решение: Кедр требовал значительно больше пространства, чем мы думали изначально.

Да, судя по тому, что дерево вымахало уже в два раза выше дома и я едва мог его обхватить, скоро придётся разбирать ещё и наш дом. Но пока ещё пространства хватало и решил не торопить события.

Тут со стороны огородов донёсся азартный детский крик, и я увидел, как Прошка, размахивая палкой, несётся за котом. Рыжик, задрав хвост, улепётывал от него к палисаднику, а мальчишка, судя по лицу, был полон решимости настигнуть беглеца.

Верный, лежавший у нашего крыльца, вдруг сорвался с места, в три прыжка оказался между Прошкой и котом и дважды отрывисто гавкнул на мальчика. Мальчуган замер на бегу, палка выпала из его руки, а лицо вытянулось от неожиданности. Рыжик, воспользовавшись паузой, юркнул в палисадник и растворился за Кедром.

Верный, как ни в чём не бывало, развернулся и неторопливо потрусил ко мне, помахивая хвостом. Деревенские, ставшие свидетелями этой сцены, обомлели: кто-то застыл с открытым ртом, кто-то перекрестился, а Гаврила уставился на пса с таким видом, будто тот сейчас заговорит человеческим голосом.

— Ну вы, четвероногие, даёте! — пробасил староста, почёсывая затылок. — Первый раз такое вижу, чтобы пёс кота защищал.

— Да, Верный молодец, — произнёс я, гладя пса за ухом, — защитил. А ты, Прошка, не обижай слабых, проявляй уважение. Пойдём, Гаврила, со мной, настала пора нашего пленного допросить.