Глава 8

Я усмехнулся, оглядывая их вытянувшиеся лица, реакция оказалась даже забавнее, чем я ожидал. Признаваться, что я нашёл деревню с помощью птицы, я не планировал, чтобы эту стратегическую информацию не узнали разные нехорошие люди. Всегда должны быть тузы в рукаве, о которых подавляющее большинство даже не подозревает.

— Сон мне приснился, — объявил я, пожимая плечами. — Яркий такой.

В это время Андрей выудил из своей миски ложку и гордо поднял её над головой, словно стяг.

— А чего вы удивляетесь, люди добрые? — с важным видом спросил мой советник, сверкая глазами и потрясая мокрым столовым прибором, с которого во все стороны полетели остатки щей. — Это ж магия, понимать нужно. Барон у нас не абы кто, а маг теперь, всё видит и всё знает. Сон ему — прямое указание свыше, можно сказать.

Вера с Лилей уставились на ложку советника, переглянулись и прыснули в ладоши, а по столовой прокатился одобрительный гул. Макуринские мужики зашушукались, косясь на меня с новой порцией уважения, а бабка Марфа отложила ложку и прижала руки к груди:

— Это что ж, милок, выходит, его благородие всех нас как стеклянных видит? — прошамкала она, округляя глаза. — И что я гороху давеча с поля общего похрумкать себе нарвала, тоже увидал?

Илья, сидевший напротив, фыркнул и хлопнул себя по коленке, давясь смехом:

— Похрумкать! — воскликнул он, вытирая выступившие слёзы. — Слышь, Гаврила, она говорит «похрумкать», с её-то зубами!

Гаврила, до этого молча переваривавший мои слова, теперь тоже расплылся в ухмылке, поглаживая бороду:

— И я о том же, — прогудел староста, подмигивая беззубой бабке. — Да у нашей Марфы клыки побольше волчьих будут, она не просто хрумкает, она с корнем рвёт!

Бабка Марфа обиженно засопела, а я, сдерживая улыбку, посмотрел на неё с серьёзным видом и медленно произнёс:

— Видел, баба Марфа, видел, — сказал я, и старуха побледнела, а в столовой снова зашептались. — И горох твой, и как ты к Ванькиной лепёшке уже десять минут присматриваешься.

Жители Дубровки заулыбались, но было видно, что крепко задумались. И правильно, пусть думают, что я всё вижу. Меньше соблазнов — больше уважения. Конечно, на самом деле я не мог следить за каждым чихом в деревне, но, если деревенские уверуют в мою всевидящую сущность, работать станут с удвоенной энергией.

Бабка Марфа судорожно перекрестилась и уткнулась в тарелку, бормоча что её с горохом нечистый попутал, а мучное вообще вредно на ночь, а я перевёл разговор в деловое русло:

— Завтра с утра снаряжаем экспедицию в Ельгино, — сказал я, обводя взглядом притихших мужиков. — Группу сделаем человек шесть, с собой взять пару мешков овощей, вяленую рыбу, наверняка там люди нуждаются.

Макар, сидевший в углу, отложил ложку и нахмурился.

— А что там, ваше благородие, в этом Ельгино? — спросил кузнец, чуть подаваясь вперёд. — Стоит ли овчинка выделки?

Я прикрыл глаза на мгновение, вспоминая ту короткую картинку, которую успел увидеть перед тем, как ментальная связь с пустельгой оборвалась.

— Деревня стоит в стороне от тракта, — сказал я, открывая глаза и глядя на Макара. — Её скрывает густой ельник и бурелом, — я перевёл взгляд на Сергея, — потому вы её и не нашли. А за этим бурелом — домов больше сорока, но жилых, на вид, около двенадцати. Крыши большей частью просели, от заборов почти ничего не осталось, но люди там есть и, похоже, еле выживают — земля вокруг серая, деревья больные, защиты никакой нет.

Андрей, услышав про двенадцать домов, аж подскочил на лавке, едва не опрокинув миску.

— Двенадцать домов! — воскликнул он, выхватывая из-за пазухи тетрадь. — Да это же сколько новых жильцов! Если оттуда придут хотя бы по одному взрослому мужчине из каждого дома, то нам же хитина для доспехов не хватит, надо будет ещё за монстрами в лес сходить.

Марина всплеснула руками и горестно покачала головой.

— А нам эту ораву кормить? — спросила она, уперев руки в бока и сверкнув глазами в сторону Гаврилы. — У нас у самих запасы только-только появились, а тут ещё не меньше дюжины ртов!

Гаврила, недовольно нахмурившись, крякнул и погладил бороду. Я решил пока не вмешиваться со своим решающим словом, а понаблюдать за перепалкой. Если не в то русло разговор пойдёт, тогда уж и кулаком по столу стукнуть можно.

— Кормить не проблема, — отрезал он, кидая взгляд на жену. — Урожай вон какой, рыба в реке не переводится. А лишние руки — это ж сила, Марина. Кто поля пахать будет, кто дома строить, кто в дозоре стоять. Не жадничай.

— А ещё этот Миша из Мальцево завтра обещал людей своих привести, — хмыкнул Илья, почесывая затылок. — Если он не врёт, конечно. Всё уж больно у него ловко получается: и от монстров уходит, и бегает со лошадиной скоростью. Странный он какой-то.

— Да, странный, точно, — поддержал его Игорь, понижая голос. — Мы когда из разведки возвращались, этот Миша отцу путь три раза поправлял. И ни одной твари по дороге не встретили, хоть бы какая гадина сунулась. Я что думаю, — Игорь обвел всех присутствующих глазами. — Может, потому его монстры не трогают, что за своего принимают, а?

Бабка Марфа испуганно перекрестилась и зашептала какую-то молитву. Гаврила тоже перекрестился, и по столу пробежала тревожная волна. Марина, побледнев, обхватила плечи руками и прошептала, глядя на меня испуганными глазами:

— Ваше благородие, а может, ну их, этих мальцевских? Вдруг этот Миша и не человек вовсе, а Хаос переодетый? И вся деревня у них такая?

Ну вот, началось. Надо пресечь болтовню, а то сами себя до чёртиков запугают.

— Отставить панику, — достаточно громко, но спокойно сказал я, обводя взглядом деревенских. — Всё будет хорошо. А если что-то с ними не так, то мы сразу разберёмся и предпримем меры.

Андрей тут же встрял, снова поднимая вверх грязную ложку.

— Его благородие всех насквозь видит, забыли? — заявил он, выпячивая грудь. — Если этот Михаил что-то замышляет, барон это сразу почует. А пока он нам полезен, приведёт к нам помощников.

Мужики с женщинами сначала немного засомневались, потом закивали, одобрительно загудели и напряжение понемногу начало спадать. Молодец советник, умеет вовремя слово в поддержку начальника молвить.

— И то верно! — прогудел староста, громко хлопая ладонью по столу. — С нашим бароном не пропадём, он в обиду не даст.

Народ окончательно успокоился, и я уже хотел распорядиться насчёт состава завтрашней экспедиции, как в дверях столовой возник запыхавшийся Степан Белов, который был выставлен в качестве дозорного на дороге за дамбой.

— Ваше благородие! — выпалил он, едва переводя дух и хватая воздух ртом. — Там у дамбы люди на лошадях! Много!

В столовой мгновенно повисла гробовая тишина. Ложки замерли в руках, дети притихли, и даже Верный, лежавший у печи, поднял голову и насторожил уши.

Я поднялся из-за стола, чувствуя, как адреналин ударил в кровь, заставляя сердце биться быстрее. Неужели новая партия бандитов?

— Как одеты? — спросил я, глядя на Степана. — Разбойники?

Тот мотнул головой, вытирая пот со лба:

— Не, ваше благородие, не разбойники, — сказал он, переводя дух. — Княжеские знаки у них. На флагах герб Томского княжества. И доспехи хорошие, дорогие.

Княжеские. Вот так сюрприз! Так, Кедр теперь уже не спрячешь, он выше домов, его видно за версту. И если они приехали с проверкой, то Кедр станет их главной целью.

— Всем запомнить, — громко и чётко произнёс я, обводя всех глазами, — мы — бедная деревня, которая только-только начинает вставать на ноги. Еды в обрез, денег нет, всё с трудом. О Кедре говорим открыто, но без фанатизма, мол, нашли в лесу, растёт помаленьку. Никаких разговоров про разбойников, про наши успехи, про деньги, про урожай и про мою магию. Всем ясно?

Мужики закивали, женщины дружно перекрестились, а Гаврила, поправив ворот рубахи, громко, на всю столовую, приказал:

— Всем за работу, и чтоб ни одного лишнего слова! Марина, скинь с печки горшки, пусть видят, что у нас пусто. Илья, а ты дверь в кладовку замуруй чем-нибудь, чтобы не сунулись вдруг.

Мы вышли к воротам за минуту перед тем, как отряд княжеских показался из-за поворота на том берегу. Я поднял голову к небу и увидел, как в вышине, над лесом, кружит какая-то птица. Может, моя знакомая пустельга, а может и какая другая, это сейчас неважно.

Снова расходовать крупицу я не стал, решил понадеяться на свои силы. Чтобы осуществить замысел, пришлось как следует постараться, но вскоре я нырнул в её сознание, и передо мной развернулась картина: к нам двигался с десяток всадников в блестящих доспехах. Один из них держал на длинном древке синий флаг с золотым гербом Томского княжества, а впереди ехал верхом мужчина средних лет в чёрном сюртуке и таком же чёрном длинном плаще. Чиновник томский, скорее всего, судя по тому, что он единственный, кто был без доспехов.

Я сумел увидеть, как он внимательно оглядел границу, где жухлая и хилая трава перешла в изумрудную сочную зелень, а потом перевёл взгляд в сторону нашей деревни и его лицо сразу стало хмурым и злым. Увидал Кедр, скорее всего. Ну или наша дружина его так расстроила. И что же вам надо, господа хорошие?

Я вынырнул из сознания птицы, тряхнул головой, борясь с головокружением, и подошёл к воротам, кивая своим. За мной плотной стеной выстроились Гаврила, Илья, Сергей, Игорь, Василий, Макар и остальные макуринские. Андрей встал рядом со мной, держа под мышкой свою неизменную тетрадь.

Всадники остановились в двадцати шагах. Мужчина в чёрном сюртуке спешился и неторопливо подошёл к нам, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Барон Оболенский, надо полагать? — сквозь зубы спросил чиновник высокомерным тоном. — Я — княжеский приказчик, Пётр Елисеевич Угрюмов. Мне поручено проверить донесения о возрождении деревни на заражённых землях.

Чиновник говорил негромко, с лёгкой, едва заметной усмешкой в голосе, а его цепкий взгляд продолжал быстро изучать мои владения: строящуюся кузницу за холмом, новые избы, высокий частокол. Он заметил всё — и свежие брёвна, и поднятые срубы, и пасущихся коней с коровами, подводы, огороды и поля, зелёную траву и, конечно же, наш могучий Кедр.

Не поздоровался приказчик Угрюмов. Впрочем, и так понятно, что тип довольно мерзкий, может доставить неприятности.

— Так князь и поручил мне возрождать здесь деревню, — усмехнулся я, оборачиваясь к своим и они одобрительно загудели. — Что с этим не так?

Чинуша свёл брови вместе и на его лице явственно отразилось недоумение вместе с недоверием.

— Это понятно, но откуда у вас такое богатство? — спросил он, делая широкий жест рукой в сторону деревни. — Посадки, дома, кузница, скотина… На что живёте?

— Охотой, — ответил я, кладя руку на рукоять меча. — Торгуем шкурами, ядрами с монстров. Ловим рыбу, сажаем овощи. Сводим концы с концами, как можем. Андрей, покажи ему записи.

— Истинная правда, Пётр Елисеевич, — сказал мой советник, почтительно склоняя голову и открывая свою тетрадь. — Вот, смотрите, я веду учёт добычи и торговли на заставе. Имеем записи с момента прибытия сюда, так что всё документально.

Чинуша скользнул взглядом по тетради, брезгливо поморщился и перевёл взгляд на Кедр, который возвышался над избами, словно зелёный маяк:

— А Кедр, интересно, откуда? — спросил он, тыча пальцем на дерево. — В реестре нет сведений, что он вам выделялся для освоения земель.

— Нашли в лесу, — сказал я просто, глядя ему в глаза. — Рос себе на полянке, а о нём даже не подозревал никто. Так мы его пересадили поближе к дому. Еле дотащили, уже довольно высокий был, а потом прижился, да и ещё в рост пошёл. Помогает нам, землю возрождает, людей кормит. Осваиваю баронство с его помощью, всё как князь велел.

Чинуша смотрел на меня подозрительно, так и стоя с вытянутой рукой и пальцем указывая на Кедр.

— Нашли, говорите, в лесу? — переспросил он, чуть прищурившись и наконец опуская руку. — Не украли у кого из соседних баронов?

— Соседних баронов в округе нет, — с сарказмом хмыкнул я, — только Хаос и монстры. Так что красть было не у кого.

Чинуша поджал губы и двинулся мимо меня вверх по улице, оглядывая грядки с капустой, луком и морковью.

— А налог, барон, платить надо, — бросил он с недовольным видом, скашивая на меня бегающие глаза. — Судя по тому, что я вижу, у вас уже есть с чего.

Я обернулся и кивнул Гавриле, чтобы он перехватил эту некстати нарисовавшуюся налоговую инспекцию. Большегрузный староста, сжимая в руках кепку, тут же вырос перед чиновником, основательно преграждая ему дорогу. Молодец Гаврила, всё правильно понял, нечего ему здесь шастать.

— Ваше благородие, да помилуйте, — пробасил староста с просительной ноткой в голосе, — мы только-только с голоду выкарабкались. Раньше тут и трава не росла, а сейчас едва хватает, чтобы себя прокормить и запасы на зиму сделать. Разорите нас налогом, и мы опять по миру пойдём.

Чиновник удивлённо уставился на бородатую преграду, которая тут же расширилась вставшими рядом со старостой Ильёй, Сергеем, Игорем и Василием. Я еле сдержал улыбку, глядя как приказчик Угрюмов пытается найти возможность пройти дальше в деревню без потери лица.

А лицо его сейчас было очень удивлённым и недовольным. Быстро дошло, что хлеб-соль ему подносить никто не собирается, как и делиться достатком. Раболепия и покорности в лицах сельчан, а тем более в моём он найти не смог, от того расстроился ещё больше, на ходу теряя самоуверенность и желание продолжать досмотр поселения.

— Как только встанем на ноги, тогда и поговорим, — громко произнёс я, словно подводя итоговую черту, чиновник резко обернулся ко мне. — Тогда и налоги будут, — я сделал небольшую паузу. — Может быть.

Чинуша, сжав челюсти и играя желваками на висках, снова сощурил глаза, а потом ни слова не говоря вернулся к своему коню и с третьей попытки вскочил на него. Потянул поводья, подъехал ко мне почти вплотную и уставился на меня сверху вниз, сверкая глазами. Книг по психологии начитался что ли, что предпочёл повыше меня быть?

— Кедр — слишком большая ценность, барон, — процедил чиновник, поигрывая поводьями и сверля меня взглядом. — Князь может принять решение либо о передаче дерева в собственность княжества, либо более сильному барону или графу, способному такую ценность защитить. Вы это понимаете?

— У меня и так неплохо получается защищать Кедр, — ответил я стальным голосом и продолжил с многозначительным нажимом: — От всяческих посягательств.

Я только теперь понял, что вся деревня в полном комплекте стоит сейчас рядом со мной живой стеной. И лица сейчас у всех далеко не приветливые.

— Я бы на вашем месте не сильно радовался, что я сейчас уезжаю, — процедил он сквозь зубы. — Раз вы не хотите со мной разговаривать, придёт другой. Ждать придётся недолго, и дружина с ним приедет побольше.

Чиновник ещё пару секунд пытался прожечь меня взглядом, а потом, не дождавшись никакого ответа, развернул коня и махнул рукой своим всадникам. Княжеский отряд одарил нас удивлёнными взглядами, а затем, сверкая доспехами, развернулся и неспешно потрусил обратно по дороге, оставляя за собой облако пыли.

Я стоял у ворот, глядя им вслед, и внутри меня медленно закипало негодование. Князь не дал мне ни копейки на освоение, бросил, можно сказать, на погибель в Хаосе без Кедра, а теперь, когда я своими руками поднял деревню из пепла, он хочет отобрать единственное, что даёт нам жизнь? Ну уж нет.

— Да как же так, ваше благородие? — с горечью и возмущением воскликнул Гаврила, ещё сильнее сжимая в своих кулачищах кепку. — Мы тут с голоду пухли, монстры наших вовсю грызли, а князю было на нас начхать! А теперь, как мы землю подняли, так сразу им понадобилось? Оброк им давай и Кедр в придачу!

Илья тоже не выдержал, сплюнул себе под ноги и вытер рот рукавом.

— Ироды, — буркнул он, сверкая глазами. — Нас бросили умирать, а теперь руку тянут. Ничего святого.

Макуринские зашумели, кто-то крестился, кто-то сжимал кулаки, а женщины, вышедшие из домов, запричитали.

— Ой, бабоньки, — с обиженным видом зашамкала баба Марфа, потрясая клюкой, — по миру нас пустит батюшка князь! Как пить дать, пустит!

Я поднял руку, и ропот стих. Все повернулись ко мне, ожидая, что скажет барон. Я выдержал паузу, окинул их взглядом и спокойно, твёрдо произнёс:

— Не переживайте, князь далеко, а мы здесь. И без боя я Кедр не отдам.

Гаврила посмотрел на меня с надеждой, Илья одобрительно кивнул, а макуринские чуть расслабились. Всё вроде бы прошло, а осадочек в виде подспудной тревоги остался. Это и понятно, одно дело монстры или разбойники, с ними мы можем совладать, а каково будет против князя идти? Его дружина вам не разбойничья банда, а грозная боевая сила, к тому же магов там наверняка хватает.

Как ни крути, а этот вопрос придётся решать дипломатически, к чему я на данный момент оказался пока не готов. Надо посовещаться с Андреем, недаром он мой советник, пусть сидит до утра с талмудом княжеских законов и ищет лазейки, чтобы на следующий раз не с мечом деревню отстаивать, а с правильным грамотным словом.

Я бросил взгляд на Андрея. Мой рыжий помощник выглядел взволнованным, его пальцы нервно теребили тетрадь, а на лице застыло выражение человека, который пытается просчитать все возможные варианты и не находит ни одного хорошего.

Я позвал его в нашу избу, закрыл дверь и сел на лавку, указав ему на место напротив. Андрей опустился на край лавки и сдавленно прошептал, глядя на меня расширенными глазами:

— Ваше благородие, а что тут придумаешь? Если князь пришлёт войско, мы ничего не сможем сделать. Даже с вашей магией ничего не сможем. У них куча людей, арбалеты, осадные орудия, опытные дружинники, да и магов полно. Мы просто не выдержим осады.

Рыжий друг будто мысли мои читал всё это время. Всё верно, военный вариант на данном этапе исключён. Но у меня был другой план, который я обдумывал ещё во время разговора с чиновником, а теперь он созрел окончательно, даже без долгого копания книги с княжескими законами.

— Пока будем драться словами, — ответил я, глядя ему в глаза и чуть улыбнувшись. — А потом будет видно. Я предложу князю сделку: мы платим налог, но только если он предоставит нам защиту. Скажем прямо: дайте нам дружину, подсобите с оружием, и мы будем исправно платить десятину. Нам нужен аргумент, который заткнёт им рты.

Андрей на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом его лицо озарила улыбка и он хлопнул себя по колену, сверкая глазами.

— А ведь это мысль! — сказал он, хватая тетрадь и начиная быстро строчить что-то на странице. — Мы не отказываемся платить, а ставим вполне законное условие: защита в обмен на налог. Все остальные бароны платят и получают войско, когда надо, а нам ничего. Они не смогут возразить, потому что это нарушает их же законы!

— Именно, — кивнул я. — Пусть присылают дозор, пусть патрулируют дороги, тогда и налоги пойдут.