Глава 14

— Ква, — только и решился вымолвить в ответ Грувер, забыв при этом придать некое осмысленное выражение своей лягушачьей морде.

— Да, — подтвердила я, — и в этом мне нужна твоя помощь. Я осведомлена о некоторых способах, но подозреваю, что мне известны далеко не все.

— Скорее всего, так оно и есть, — потер лапкой голову бес, — ква… То есть, кхе-кхе… Для начала выясним местонахождение усопшего и род отношений, связывающих вас.

— Трупик Тявтия находится не в этом городе, — начала я, волнуясь. Всё же мысли о псе, дважды спасшего мне жизнь, не давали мне покоя.

— Служил я как-то у одного мага, — начал издалека Грувер, — и случилось мне быть свидетелем того, как он, безмерно скорбящий по усопшей, вознамерился вернуть её к жизни, но не просто вдохнув её дух в живое тело с выпотрошенной душонкой, как принято в приличном обществе…

В приличном обществе? Сомнительная характеристика… Но я решила не перебивать беса, а принялась слушать его дальше:

— Мой хозяин решился вернуть дух в её собственное тело, почившее совсем недавно, может быть недели полторы или две тому назад. Конечно, ему хотелось сделать всё быстро, но подготовка заняла много времени и в финансовом плане тоже потребовалось немало затрат. Опуская лишние подробности, скажу лишь, что ему это удалось: возлюбленная им оказалась вновь в своём теле, парочка соединилась довольно бурно… Кхм, пропущу, пожалуй и эту часть рассказа… Но когда имеешь дело с подобными материями, нужно быть достаточно сильным магом, ведь на поддержание в надлежащем состоянии тела, отлежавшего в могиле немалый срок, требуется много сил. Конечно, есть те, кто просто вселяет в гниющую мертвечину дух и пользуется им, пока бренная плоть не истлеет окончательно, но мой хозяин был одержим идеей иметь рядом свою возлюбленную в идеальной форме и только в том теле, котором помнил. Неоднократно советовал я ему выпотрошить хорошенькую служанку и перенести дух любимой в её тело, но тот был непреклонен и день изо дня отдавал свои силы, а затем и финансы на то, чтобы поддержать любимую в нужном состоянии. Так не могло продолжаться долго, особенно если учесть, что магом он был посредственным и распылялся на слишком многое. В конце концов, запасы и финансов, и сил его оказались исчерпанными, а самому ему пришлось лицезреть, как любимая истлевает. Стоит ли говорить, какие страдания приносило ей созерцание собственной плоти, гниющей и рассыпающейся прямо на глазах! — Грувер захихикал особенно гнусно, не преминув, однако, состряпать сострадательное выражение лица при этом. Но под мои внимательным взглядом сконфузился и принялся оправдываться:

— Честно признаться, этот тип входит в пятёрку самых неприятных хозяев, которым мне приходилось служить!

— Поучительная история, — поморщилась я, стараясь изгнать из мыслей неприятные образы, — но мне этот способ категорически не подходит, поскольку пёс похоронен не в этом городе, а возвращаться туда мы, скорее всего, не будем.

— Пёс? — переспросил Грувер, — так это значительно упрощает дело! Всего-то нужно найти безродную псину и, вытеснив из её тела дух, заполнить этот сосуд!

— Нет, — поспешно возразила я, — никого убивать я не стану!..

— Законы баланса тебе знакомы? — с сомнением произнёс бес, — ты не можешь просто так взять что-то из Потусторонья, не отдав ничего взамен.

— Знакомы, но должны же быть другие варианты…

— Легко, — хлопнул себя по брюшку бес, — ты можешь перенести его дух, наполнив им некий другой сосуд, скажем, купишь чучело…

— Исключено!

— Перенесёшь его дух на некий другой предмет, например, статуэтку собаки.

— Гавкающая статуэтка? — возмутилась я, — как у ярмарочных шутов? И это всё, что ты можешь мне предложить? Об этом способе я была осведомлена без тебя и твоей бездарной помощи!..

— Попрошу, — обиделся бес, — всё же я способен на большее…

Он поскрёб лапками голову, изображая усердное мышление, и затем всплеснул ими в воздухе, принимаясь пританцовывать.

— Радуйся, что у тебя в приятелях есть Грувер Великомыслящий!

Да, от скромности этот бес явно не умрёт и даже не скукожится!

— Смею предложить тебе один вариант, сопряжённый с неким риском, но тем не менее вполне осуществимый даже в твоей ситуации. Думается мне, что ты стараешься воспользоваться отсутствием несносного грубияна, чтобы претворить свой дерзкий замысел в жизнь. А если учесть, что он ещё и лишил тебя свободы передвижения… Да-да, Грувер видит и чувствует всё!.. Иначе говоря, либо так, либо никак. Вот.

— Может быть, пояснишь, как именно — так?

— Скажу сразу, что тебе исключительно повезло! Не имей ты в крови каплю тёмной магии, этот способ был бы для тебя практически неосуществимым даже с моей помощью, но поскольку её потоки спокойно циркулируют в твоём общем силовом поле, то есть шанс на благополучное завершение твоей авантюры. Тебе всего лишь нужно будет позволить мне проводить тебя в Потусторонье и попытаться вытащить оттуда дорогую тебе псину, привязав её к себе. То есть по завершению путешествия вокруг тебя с веселым лаем будет носиться собака в призрачном облике… Потом, если захочешь, сможешь перенести её в любое, удобно подвернувшееся тело безвременно почившей псины, обойдясь без кровопролития, просто уличив нужный момент! О, как чудесно..!

— Что значит проводить меня в Потусторонье? — нахмурилась я.

— То и значит: придется тебе самой сунуться туда под моим чутким руководством и сделать все своими руками, образно выражаясь, поскольку там будет путешествовать только твой бесплотный дух…

Я задумалась, сомневаясь, хватит ли моих сил вынырнуть обратно даже после краткого пребывания по ту сторону, потому что читала о многих магах, гораздо более сильных чем я, но увязших в зыбком мире.

— Поскольку мы уже связаны с тобой заклинанием на крови, — услужливо подсказал мне бес, — тебе не придется справляться в одиночку, я буду направлять тебя и приму часть твоего груза на себя…

— Звучит слишком привлекательно, — заявила я, придирчиво всматриваясь в лягушачьи глаза беса, отчего-то вспоминая его зловредный смех, услышанный мною совсем недавно. Всё же не настолько я ему доверяла. Да и можно ли довериться бесу? Однако спросила, немного помедлив:

— А что послужит платой?

— Пустяки, — отмахнулся бес, — всего лишь кровь… И немного твоих жизненных сил. Ты же не можешь просто так взять нечто из Потусторонья, не оставив в нём ничего взамен.

Да, задуматься было над чем… Я чувствовала себя обязанной Тявтию, дважды спасшего мне жизнь. А неисполненное обещание перед ним тяжелым грузом лежало на моем сердце. Ведь я обещала ему сытую жизнь, теплую конуру и самые отборные кости!.. Но в то же время я медлила, не решаясь согласиться вот так сразу.

— Хватит ли у меня сил на то, чтобы совершить подобное? — принялась вслух рассуждать я, расхаживая по комнате, — не припоминаю случаев, чтобы маги, обладающие уровнем Силы, подобным моему, выходили из Потусторонья без потерь.

— Без потерь не обойдётся, — развёл в воздухе лапками бес, — либо жертвуешь часть себя, либо приносишь в жертву другое существо. Всё же мы собираемся не в разноцветные камушки играть, а нырять по другую сторону этой реальности.

И, немного помолчав, Грувер добавил:

— В твоём случае потери будут не столь велики, как тебе может показаться на первый взгляд. Животные не потребуют таких затрат, как например, возврат человека или существа более высокого порядка…

— Хорошо, — помедлив немного, произнесла я, — но я не знаю, что мне делать… Могу лишь немного приблизиться к зыбкой границе, но разглядеть всё, что за ней — не в силах.

— Пустяки, — отмахнулся бес, — грязную часть работы я беру на себя. Ничего не поделаешь, такова наша нелёгкая доля. Находиться в услужении у пленивших нас жестокосердных магов… Не о тебе, Ксанелия, это было сказано, но да ладно… Не будем заострять на этом моменте внимания. Времени, отпущенного нам, не так уж много. Тебе может показаться, что едва ли прошла минута, пока ты находишься в Потусторонье, в то время как здесь минёт в небытие несколько часов…

— Я полагаюсь на твою честность, Грувер, но всё же напомню. Что если ты не приложишь максимум усилий для успешного завершения нашего маленького предприятия, тебе придётся иметь дело с графом Анри.

— Ох, могла бы и не напоминать, — проворчал Грувер, испуганно тараща глаза, — для меня предпочтительнее быть подвергнутым стягивающему заклинанию на протяжении недели, чем иметь дело с этим нахалом…

Итак, я всё же решилась, отдавая себе отчёт, что рискую, но по моему скромному мнению, иногда приходится ставить на кон нечто посерьезнее пустых слов и обещаний. Следуя инструкциям Грувера, я скатала потрепанную тонкую циновку, заменяющую ковёр в этом третьесортном номере гостиницы, и принялась очерчивать круг на полу.

— Побольше, не жадничай, — воодушевлённо подсказывал Грувер, — один мой хозяин пожалел пару капель собственной кровушки, очертив круг лишь вокруг своих ног, а после, когда силы покинули его, каааак шмякнулся носом оземь! Вот зрелище-то было! Так что советую тебе начертить настолько просторный круг, чтобы ты смогла в нём уместиться полностью.

Я решила последовать его примеру, морщась от того, что пришлось сцедить собственной крови в небольшую плошку. А затем, время от времени макая в тёмно-красную жидкость палец, принялась очерчивать круг. Ох, впервые в жизни совершаю нечто подобное. И от этого мне слегка не по себе! Ведь совсем недавно я даже стыдилась того, что во мне нашлись истоки тёмной магии, а сейчас собираюсь охотно её применять…

— Плошку с оставшейся кровью поставь в круг. Может быть тебе кажется, что там совсем немного, но так сущности в первую очередь накинутся на то, что проще взять и не будут высасывать энергию из тебя. По крайней мере, возьмутся за тебя не в первую очередь.

— Прекрасно, — пробормотала я, осторожно ложась в центр круга, стараясь не задевать его границы, чтобы не стереть их ненароком. Зеркало с заточенным в нем бесом я крепко удерживала в правой руке, — что теперь?

Голос мой от испуга звучал тоньше и тише, чем обычно, а вот на Грувера напало вдохновение: глаза сияли, и весь его вид изображал нетерпение.

— Пара пустяков. Дай мне испить немного твоей крови и просто повторяй за мной заклинание.

Как во сне, я медленно поднесла надрезанное запястье к зеркалу, прикладываясь кровоточащей раной к холодной поверхности, почувствовав как место надреза начинает сильно колоть, а затем словно могильный холод проникает в меня через небольшую рану. Против воли я негромко вскрикнула и попыталась оторвать запястье, но не смогла: оно было словно намертво приклеено к его поверхности.

— Поздно, — прогромыхал Грувер, а следом раздался странный звук, словно он пил мою кровь, смакуя её и причмокивая. Руку пронзила сильная боль, а тело начало сотрясаться от мелкой дрожи, усиливающейся с каждым мгновением.

— Внемли и повторяй, — искажённый голос Грувера, уже едва узнаваемый, прозвучал будто внутри моей головы, обладая такой силой внушения, что даже задумай я отказаться от своей затеи, скорее всего не смогла бы этого сделать. Грувер нараспев начал произносить заклинание, а мои губы послушно вторили ему, выговаривая заклинание, наверняка, самое сложное из тех, что я проговаривала в своей жизни. К слову, такой недолгой, но прекрасной.

Первое время я не ощущала никакой разницы, а потом поняла, что комната начинает слабо раскачиваться и немного расплываться перед глазами так, словно я погружалась в воду и сквозь неё, немного мутноватую, смотрела на предметы, терявшие свои привычные очертания. Их размазывало в серую, однообразную грязь, смешивая с окружающим пространством, и отчего-то стало невозможным дышать. Я судорожно глотала воздух, но понимала, что он не вдыхается мной, а проходит сквозь меня, дразня желанными и столь необходимыми волнами, недоступными мне. И всё тело начало казаться тяжёлым, тянущим куда-то вниз, в то время как я сама отделялась от него, не понимая, где верх, а где низ в этой мути, заполонившей всё вокруг.

— Неплохо, — прозвучал голос, идущий от меня или вернее сказать из меня, — сейчас ты будешь ощущать нас как единое целое, но едва мы пересечём границу, ты почувствуешь разницу.

— А разве мы уже не на той стороне?

— Не обязательно так кричать. Вслух, — недовольно пробурчал бес, — формируй слова мысленно, я прекрасно тебя услышу.

Вот значит как, то есть этот бес в настоящее время может копаться в моей голове?

— Нет настоящего времени около границы. Есть безвременье. И если ты будешь трепаться по пустякам, увязнешь в нём, как те бедолаги.

Сложно сказать, что я увидела, но скорее почувствовала то, о чём говорил Грувер: в серой мути местами наблюдалось странное колыхание, словно кто-то тщетно пытался выбраться из-под толстого слоя грязи, вызывая лишь её движение. Я прислушалась к своим ощущениям, явственно чувствуя бессилие и отчаяние тех, кто погребён здесь, и прониклась сожалением к беднягам.

— Прекрати немедленно, — взревел бес, — они почуют тебя и попытаются прицепиться к тебе. Облепят тебя со всех сторон, словно клещи на лоне природы, и высосут все твои силы. Двигайся к цели!

Бес был прав — странные движения участились и к своему ужасу я заметила, как их становится всё больше и больше, и они начинают устремляться в мою сторону. Я и без того не понимала и не чувствовала себя, а сейчас и вовсе застыла, понимая, что начинаю увязать в липкой субстанции. Какая ещё цель? Где она? Куда двигаться и самое главное — как? Ведь у меня нет ни рук, ни ног… И есть ли сейчас вообще я?

— ТЫЖЕХОТЕЛАВЫТАЩИТЬОТСЮДАСВОЮБЛОХАСТУЮПСИНУ! — взревел бес, комкая буквы целого предложения в одно единственное слово, послужившее для меня словно чудодейственный, хоть и слегка болезненный щелчок по носу. В моём сознании тотчас же послушно возник образ моего бесценного друга и спасителя Тявтия, направивший меня в нужном направлении. Я словно низверглась вниз с огромной высоты и от этого падения захватывало дух, заставляя окружающее марево закручиваться спиралью вокруг меня. А затем не стало ничего. Абсолютно. Просто белое пустое пространство вокруг, полнившееся тишиной.

— Отлично, — прозвучал голос беса откуда-то сбоку. В нём по-прежнему было так мало знакомых мне лягушачьих ноток, но я чувствовала всем своим существом, что это именно Грувер, и никто иной, — теперь ты можешь оглядеться вокруг и начинать искать своего пса.

— Я не вижу вокруг ничего.

— Ты просто пытаешься смотреть глазами. А сейчас у тебя нет ни глаз, ни рта, ни даже тела. Ты словно пульсирующая точка энергии и должна воспринимать всё окружающее тебя точно так же.

Легко сказать, проворчала я мысленно. Сам-то бес привычный к этому пространству или вернее вне-пространству?

— Разумеется, — немедленно прозвучал ответ, — но пошевеливайся. Времени, отпущенного тебе, не так уж много. Ты можешь даже не чувствовать ничего подозрительного, а потом обнаружишь, что таешь, как кучка снега на весеннем солнце.

— Потрясающе поэтичное сравнение, — выдохнула я, — однако после таяния снега остаётся лишь лужица грязной талой воды, а мне не хочется ею быть. Совсем.

— Верно, — хмыкнул бес, — уже лучше.

Странным образом, но его слова подтолкнули меня и придали образность всему тому, что было и чего не было вокруг. Я начала ощущать какие-то странные потоки и мельтешение вокруг себя, с удивлением ощущая, что все они отличаются друг от друга. Одни словно мягко касались и скользили дальше, другие едва задевали словно тёплые струи воздуха, третьи настойчиво звенели и причиняли некий дискомфорт, заставляя трепетать. Я понятия не имела, как ориентироваться в этом многообразии, но чувствовала, что должна отыскать нечто созвучное и близкое себе, пытаясь узнать вибрации Тявтия. А ещё я начала чувствовать рядом с собой нечто очень энергичное и чуждое, отчего-то расплывавшееся в стороны хищным красным пятном, узнавая в этом нечто Грувера, поражаясь насколько ничтожной кажусь по сравнению с ним.

— Так и есть, так и будет, если зациклишься на этой мысли. Не трать силы, ищи его. Чем сильнее узы, связывающие вас, тем проще тебе будет найти его.

— А если он не успел проникнуться ко мне, — внезапно засомневалась я.

— Меньше слов — больше дела! — пятно всколыхнулось и увеличилось в размерах, — и пошевеливайся. Ты истончаешься…

Вот спасибо, обнадёжил. Истончаться, уменьшаться и вообще как-то терять часть себя мне не хотелось. Всё же я баронесса Ксанелия Веймар и хороша же я буду, если явлюсь на свою собственную свадьбу половинчатой или даже меньше того… Бррр… Жуткое зрелище предстало перед моими глазами и я начала усиленно проецировать образ Тявтия, словно призывая его к себе, с удивлением обнаруживая, будто меня тянет куда-то прочь.

— Тебе повезло, — хмыкнул бес, — просто плыви по течению и хватай эту безродную дворнягу, что есть сил!

Всё же ощущения в этом месте были довольно странными. Но пока я не обнаружила ничего ужасающего, того, о чём так любили рассказывать преподаватели или стращать в целом, говоря о Потустороннем. Конечно, были неприятные моменты, но их было не так уж много. Пустяки… Я притягивалась и притягивала зовущую меня волну, обнаруживая знакомые вибрации, приятно отзывающиеся внутри меня, если только уместно будет так выразиться. И, добравшись до мерцающего источника этих волн, с блаженством погрузилась в его согревающие колебания, испытывая восторг и понимая, что обнаружила искомое.

— Хватит телячьих нежностей, хватай его и прочь! Теперь самое сложное — нужно убраться отсюда как можно скорее!

Голос Грувера заставил меня оторваться от созерцания и блаженного пребывания в неге.

— Скорее к границе, — взметнулось красноватое облако, и я устремилась вслед за ним, слыша какие-то странные лязгающие, скрежещущие звуки позади и сверху, и по обе стороны себя. Меня словно начали колоть тысячи тысяч маленьких иголочек и тянуть назад.

— Быстрее, — упорно тянул меня вперед бес, — не давай этим тварям налипнуть на тебя, иначе они выпьют тебя досуха, стремясь, словно паразиты, получить бесплатный проход в мир живых!

Легко сказать, но сложно сделать! Я словно замедлялась с каждым мгновением, хоть и чувствуя, что граница уже близка, но понимая, что едва ли смогу дотянуть до неё.

— Пёсика сожрут тоже, — услужливо подсказал мне Грувер, — ты уже отдала ему часть себя. Ох и знатная выйдет пирушка… ЕСЛИТЫНЕПОТОРОПИШЬСЯ!

Бес опять начал комкать слова в одно целое и начал окружать меня плотным маревом, то ли пытаясь защитить от мерзких бестелесных тварей, впившихся в меня, то ли пробуя меня на вкус, потому что его касания были болезненны и отзывались странной слабостью. Ну уж нет, возмутилась я! Становиться чьим-нибудь обедом или лёгкой закуской я не собираюсь! Злость придала мне сил и я рванула, что было мочи, прорывая насквозь пелену так стремительно, что белое ничто потусторонья и серая хмарь около границы слились воедино.