Глава 26

– Я, наверное, навсегда останусь старой девой, – в голосе Ули была неподдельная боль.

Олег одной рукой обнял девушку за плечи, а другой погладил по волосам, словно маленькую.

– Он же тебе нравится, – сказал он, – это все видят. Уля, честное слово, вот кого выберешь, того и выберешь. Решать только тебе. Хотя, врать не буду, лично я считаю, что тебе рано замуж. Но смотри сама.

Великая магиня только шмыгнула носом и опустила голову. Тут Олег со своим никаким опытом помочь ничем не мог.

Гортензия как-то сказала, что девочке она всё объяснила, а дальше пусть ей сердце подсказывает, но что конкретно она Уле объяснила, с Олегом не поделилась.

Обычно на такие любовные случаи у всех девчонок есть лучшая подруга – родная мать. Но с Улей, понятно, тут было по-другому, ей поплакаться в мамкино плечо, не судьба.

Нечая она любила, и он её. Вот только тут возникала извечная проблема, счастливое разрешение которой Олег видел только в старом советском фильме «Москва слезам не верит».

Эту проблему он лично наблюдал на примере двух своих старших двоюродных сестёр, одна из которых, младшая, училась кое-как, закончила школу, выскочила замуж за парня из соседнего подъезда, работавшего электриком в соседнем ЖЭКе, родила Олеговым дядьке с тёткой внука и внучку‚ и была счастлива, а другая сначала с отличием закончила школу, потом университет, получила приглашение в серьёзную консалтинговую компанию, к тридцати годам уже стала в ней начальником департамента, а к тридцати пяти – уже вице-президентом.

Как-то на семейном празднике, совершенно случайно вчерашний школьник Олег и стал невольно свидетелем, как сестра плакала у тётки на плече навзрыд и сказала слова, которые тогдашнего молодого и гонористого тинейджера обидно зацепили.

Она сказала, что для неё теперь любой мужик, как унитаз в советском общественном туалете – или полон дерьма, или кем-то занят.

Эти слова запомнились, и однажды Олег рассказал их отцу. На что тот, только усмехнулся.

– Ты на Ленку внимания не обращай. Она чего хотела, того и добилась. Забралась высоко, и теперь ей какой-нибудь честный работяга просто не интересен. Ей банкира теперь подавай или режиссёра. А где их неженатых найти? Да и сама она всю жизнь на работе проводит. Дура. Вон, была бы, как Светка, не изводила бы себя учёбой, сейчас бы своих детей уже в школу провожала.

Баронете, учитывая её магическую силу, рассчитывать на то, что найдётся мужчина, который станет ей хотя бы вровень, не приходится.

Но вот Гортензия же как-то сошлась с Чеком и совершенно замечательно себя чувствует. Правда, у неё, кроме ума и магии, есть ещё и зрелая мудрость.

Остаётся подождать, лет так тридцать, пока и Уля не станет мудрой женщиной. А на сегодняшний день у Олега в арсенале был только один приём успокоить не достигшую ещё восемнадцатилетия «старую деву» – загрузить её другими проблемами, желательно с пользой для дела.

– Ладно, пожалели себя, и хватит. Ты на пристань со мной? Только сначала я в управу.

Баронета вздохнула, кивнула головой и пошла собираться.

Когда ехали от особняка до здания Главного Управления, Олег, как обычно, оценивающе приглядывался к изменениям в городе.

– Красивые аллеи получились, правда? Видишь, и от зануды Лотуса есть польза.

– Правда. Ты это очень здорово придумал, – согласилась Уля.

Высадить аллеи по обе стороны центрального проспекта и вдоль набережной Олег решил фруктовыми деревьями – яблонями, грушами и персиками. Чтобы им самим с сестрой не отвлекаться на такие мелочи, он вызвал из замка Ферм старого мага Лотуса. Тот хоть и был слабосилком, но с поставленной задачей справился на отлично.

Центральный проспект не был застроен ещё даже наполовину. Но Олег пока и не торопился этого делать, оставляя места для будущих университетов, театров и крупных торговых центров. Идеи насчёт необходимости подобных заведений он своим соратникам уже подкинул, пусть теперь думают, но сейчас он понимал, это дело далёкого будущего. Чтобы места пока не пустовали, он приказал разбить там парки.

К имевшимся ранее зданиям на центральном проспекте в первой линии добавились ещё казарма стражи, здание банка и почты, и особняки баронов Пален, Хорнер, Ретер, Убер и баронессы Сенер.

Во вторых от проспекта линиях, по обе его стороны, кроме особняка для Кары, Олег построил особняки для баронов Орвин, Дениз, Шелег, Ньетер и Шверинг, всем тем, кто был теперь намертво привязан к нему хозяйственными интересами. И не только построил, но и подарил, чем привёл в восторг не столько своих партнёров, сколько их жён, истомившихся в своих продуваемых, мрачных, неухоженных и, главное, скучных замках.

Возможность отобрать подаренное у барона Ферма имелась, понимание этого в подсознании владетелей наверняка присутствовало.

Город оживал прямо на глазах. Барону и баронете уже встречались первые жители Пскова. И это не были только военные или кто-то из их семей. Олег уже разрешил строить дома и многим переезжавшим сюда деловым людям, вроде тех нескольких торговцев, что несколько раз приезжали с караванами Бима-Бома, и решили перебраться сюда с семьями. Тут было спокойней и, главное, маячила неплохая выгода. Даже один из близнецов, Бомариус, присмотрел себе место под дом и лавку, и сейчас нанятая им бригада строителей уже заканчивала отделку.

Бимелатус уже тоже задумывался, чтобы обосноваться в Пскове, но решил, что сделает это, когда ему трудно станет водить караваны.

Непременным жёстким требованием барона Ферма было строительство домов только из камня или кирпича. Русских зим тут отродясь не было, так что с отоплением и каменных домов здесь было без проблем.

Кирпичный завод в посёлке-промзоне построил Стерн, один из бирманских купцов, отколовшихся от Замяты. Кстати, бирманцы с деньгами начали перебираться на земли Олега ещё до его встречи с их королевой.

Увидев барона и баронету, все встречные приветливо кланялись. Без всякой ложной скромности, Олег понимал, что его здесь уважают, а Улю так просто боготворят.

Хоть война с баронами и закончилась, но заболевших, травмированных на работах или тренировках всегда хватало, и госпиталь не простаивал. Уля там лечила самые сложные случаи. Все знали её как величайшую целительницу и благодарили Семерых, что те им её прислали.

Олег свои целительские и многие другие свои магические способности по-прежнему, за пределами узкого круга посвящённых соратников, не светил. Хотя шила в мешке не утаишь, кто-то насчёт Олега догадывался, но тем не менее барона уважали и, если честно, то опасались, а вот баронету искренне любили.

Понятно, что такие чувства разделялись далеко не всеми – люди-то разные, но, во всяком случае, в стены Пскова всяких подлецов и преступников Олег старался не селить.

Распределением мест под застройку домов возле проложенных дорог и коммуникаций для новых жителей официально занимался городской Голова. Но в реальности это приходилось решать самому Олегу, потому что Лейн и тут терялся.

– Как Лешику удалось к растинцам пристроиться? – Уля вернулась к теме отъезда Нечая в Неров на встречу с приехавшим туда наёмным убийцей. – Не помню, ты или Нечай рассказывали, что растинцы держатся вместе со своими соплеменниками и чужих в свой круг почти не допускают.

– Вот именно, что «почти», – усмехнулся Олег. – Среди них есть люди прозорливые, опытные, и их главный здешний представитель Вурсий как раз из таких. Он сразу определил в Лешике подонка и убийцу, а значит, для всякого рода грязных дел он им может пригодиться. Видимо, в своём окружении таких беспринципных негодяев Вурсий не нашёл.

Уля некоторое время ехала‚ задумавшись, даже не отвечая на приветствия встречающихся горожан.

– И ты такому доверяешь? – спросила она.

– Правильный вопрос, Уля. Конечно, я ему не доверяю. Но на сегодняшний день я уверен, что этот сукин сын, это мой сукин сын. Что проглядел Вурсий и за что уже расплачивается. У Лешика слишком большие планы связаны с сотрудничеством со мной, я ему неплохо плачу деньгами и пообещал, правда, свалив на тебя, расплатиться с ним ещё и магией, дав ему здоровье и молодость. Кстати, ты помнишь Монса? Это тот наёмник, который участвовал в твоём похищении‚ и которого ты тогда простила.

– Он помог мне добраться до Хорнеров, – кивнула Уля. – Помню. А что он опять натворил?

– Ничего. Наоборот, когда кто-то в трактире в Гудмине назвал тебя очень нехорошо, в плане наших с тобой отношений, ну, ты понимаешь, о чём я, так этот балбес полез за тебя в драку. Лешик, который в это время там напивался, всё это наблюдал и пригласил его к себе в помощники. И теперь Монс устроился на один из растинских складов и плотно работает с агентами Агрия, надеясь когда-нибудь выслужить у тебя прощение.

Баронета фыркнула.

– Нужен мне этот обормот. Олег, а Нечаю не опасно встречаться с Лешиком, вдруг он что выкинет?

– Брось, Уля. Где он выкинет? В Нерове? Где, начиная с мэра Пражика с городским магистратом и заканчивая последним мелким лавочником или стражником, все у нас с рук едят? Я тебя умоляю. И ты не забыла, что благодаря гениальности твоего брата, его таланту наставника, Нечай стал машиной для убийств? Он таких «лешиков» десяток может завалить и не вспотеет. Вот и приехали.

Успокоенная баронета вслед за Олегом соскочила с коня и передала его выскочившим из сторожевой будки, стоявшей перед входом в Главное Управление, стражникам.

– Господин барон, госпожа баронета!

Откуда-то их узревший или кем-то предупреждённый Армин успел прибежать из своего кабинета на втором этаже, пока они только прошли по короткой дорожке от проспекта до входа в здание. Олег даже в шутку подумал, что тот, видимо, освоил заклинание Прыжок.

– Пойдём к тебе в гости, расскажешь, что у нас с последними поступлениями.

Армина Олег забрал у Торма с Геллой, чтобы поручить ему управление строительством дорог, но потом решил, что дороги всё равно пока на них с сестрой висят, и назначил бывшего управляющего Ферма на пост министра налогов и сборов. И не пожалел.

Создавая систему управления своими землями, он решил использовать и опыт из прежнего мира.

Называть министерствами те жалкие команды исполнителей, которые у него были сейчас под рукой, было, мягко говоря, слишком пафосно. Но объёмы задач, которые этим исполнителям приходилось решать, постоянно росли, так же, как рос и сам аппарат управления, пополняясь наиболее толковыми людьми из тех, кого барону удавалось находить.

Заранее решать‚ сколько и каких министров у него будет, Олег не стал, здраво рассудив, что жизнь сама определит необходимое.

Министром торговли у него стал его бывший раб Гури, уже порядком растолстевший, но при этом уже и заматеревший в вопросах торговли. Он и так давно занимался торговыми операциями, как внутри баронств, так и с увеличившимся потоком приезжающих купцов, а теперь он получил и соответствующие полномочия, и персонал, большую часть которого набирал сам.

Ещё Олег создал министерство производств, называть которое министерством промышленности он не стал, понимая, что его полукустарным артелям до промышленных производств ещё расти и расти. Возглавить это министерство Олег, после долгих раздумий, пригласил жену Торма – Геллу, баронессу Хорнер. Та с радостью согласилась и теперь целыми днями моталась в треугольнике: Псков; его промзона – Распил, включая Отшиб; и Пален, где недалеко от замка было налажено теперь не только производство мебели, но и фарфоровой посуды.

Министерство налогов и сборов было пока последним из созданных им министерств, которому Олег ещё дал и функции министерства финансов. Создавать отдельное финансовое ведомство он посчитал ненужным, ввиду примитивности здешней финансовой системы.

Банк и казну Олег пока оставил под личным приглядом. Впрочем, помощники, тот же Клейн, у него были.

Из трёх этажей здания Главного Управления занят был только второй, где и располагались сейчас все его министерские чиновники. Правда, на третьем этаже были ещё оборудованы и два кабинета, его и Ули, но они там практически не бывали. Первый же этаж пустовал полностью. Но Олег был уверен, что со временем мест ещё не станет хватать.

– Прошу вас, садитесь, я распоряжусь, чтобы вам принесли чаю. Или может…

– Не суетись, Армин. Давай сразу к делу. Мы с баронетой ещё хотим съездить на пристань и верфи.

Олег с Улей сели в кресла, а их министр, после указующего жеста барона, перетоптавшись, только изобразил приседание на самый краешек.

От разговора с Армином у Олега осталось положительное впечатление. Дела шли не просто хорошо, а даже слишком хорошо, что Олега немного привело в растерянность. Ну вот не считал он себя гением на самом деле, и всё тут. Видимо, обладание знаниями прежнего мира могло сделать его в перспективе повелителем мира этого, и безо всякой магии.

Единственная проблема, которая начала маячить у них на горизонте, тоже была от его удачных идей. Накопления теперь старались делать в тугриках и рублях, выплачивая налоги и сборы деньгами королевства Винор, поэтому хранилище банка наполнялось лиграми и солиграми, а запускаемые им в оборот свои деньги из оборота изымались. Их всё больше вывозили даже иноземные торговцы.

В штаб они заезжать не стали. В этом здании сейчас размещались офицеры комендатуры и немногочисленные штаб-офицеры формируемой армии.

В ближайшее время Олег планировал для комендатуры построить отдельное здание, ближе к площади.

Комендантская служба, по его планам, должна была стать аналогом МВД, только до его реформы с выводом из состава внутренних войск и созданием росгвардии. То есть комендатуры должны были не только заниматься поддержанием порядка и поиском преступников, но и охранять города, поселения и объекты.

Понятно, что в условиях здешнего мира не нужна была ДПС, а за порядком на дорогах должны были следить егеря, как и отлавливать по лесам разбойников, где они заведутся.

Главным комендантом барон Ферм назначил своего бывшего офицера Бора, который активно занимался подбором комендантов в поселения и стражников. Людей пока едва хватало, чтобы кое-как организовать охрану ворот и патрулирование в городах и поселениях. Случись сегодня нападение, к примеру, на Псков, стражников не хватит даже на башни.

Естественно, в присутствии самого барона и его сестры нападение на Псков было бы банальным самоубийством, но в том-то и дело, что Олег хотел выстроить такую систему управления и обороны, которая бы исправно функционировала и в отсутствие его и Ули. Он не собирался вечно быть прикованным к одному месту.

Из города они выезжали в сопровождении только пятёрки Улиных девушек-ниндзя. На выезде им встретилась целая делегация линерийских торговцев, которые стремились попасть в город для встречи с ним и не находили понимания у стражников на воротах, требовавших с них личного разрешения коменданта, в настоящее время в городе отсутствующего.

Такой порядок проезда в город Олег установил сам на то время, пока штаты комендатуры не будут достаточно укомплектованы, чтобы держать в поле зрения большое количество приезжих.

Увидев самого барона, которого ушлые коммерсанты сразу же вычислили не столько по баронским регалиям, сколько по поведению стражников, да ещё в сопровождении его легендарной сестры, линерийцы чуть ли не в ноги повалились.

– Уважаемые, мы с сестрой уезжаем и вернёмся сегодня поздно. Подъезжайте завтра к полудню, я постараюсь вас принять, – сказал им Олег, а затем дал команду стражникам: – Передайте по смене, чтобы этих завтра ко мне сопроводили.

К промзоне они подъезжали вдоль рядов виселиц, на которых висели уже разложившиеся трупы банды Лиса, устроившего в одном из дешёвых кабаков нелегальный бордель, работницами в котором были обманом завлечённые туда или захваченные силой девушки и даже совсем маленькие девочки из бродяжек. Либо у Лиса не было денег на покупку рабынь, либо он не хотел свои деньги тратить.

Когда палач Нурий принялся добывать у Лиса имена всех членов его банды, Олег распорядился выявить и посетителей, чтобы и с ними разобраться, но когда узнал, сколько там народу побывало, и что там засветились и мастера, и солдаты, и даже один из двух его корабелов, то, скрепя сердце, решил, в отношении посетителей спустить дело на тормозах. Они ведь реально не видели в своих действиях ничего плохого, потому что считали девочек рабынями. А те, под угрозами жестокой расправы от бандитов, не рассказывали, что являются свободными.

– Фу, как воняет. Олег, скажи Нурию, чтобы трупы долго не висели, – Уля сморщила носик, а потом прикрыла нижнюю часть лица платком.

– Нурий и его люди только вешают, а снимают стражники Бора, когда воспитательное воздействие посчитают достигнутым.

– Тогда скажи Бору. Тут и так дышать нечем.

В этом Олег с сестрой был согласен. Он, вообще, уделив всё внимание производствам, оставил без внимания общее обустройство поселения, положившись на Лейна. А с того толку, как с козла молока.

Промзона, её жилая часть, разрослась настолько, что по площади превосходила сам Псков раза в два, если не больше.

Многие люди здесь ещё только начинали устраиваться и жили порой чуть ли не под открытым небом. И переселенцы всё продолжали прибывать.

С работой тут ни у кого проблем не было – прядильные и ткацкие мастерские продолжали строиться и требовали себе всё новых и новых работников и работниц. А ещё тут появились производства кирпича, цемента, кожаных изделий, верёвок, свечей и многое другое. Уже было открыто большое количество лавок и трактиров.

Барона и баронету здесь тоже приветствовали, вот только в местных приветствиях было больше страха и уважения, чем любви и поклонения.

– Может‚ поедем быстрее?

Олег, не ответив словами, ответил действием, и послал коня вперёд быстрой рысью.