Глава 2

Провожать Александр Константинович как дорогого гостя не стала, просто вышла из-за угла дома, чтобы увидеть, как он выходит через калитку. Граф обернулся, поймав мой взгляд, и улыбнулся на прощание.

Экипаж ждал его за воротами, поэтому я услышала только звук отъезжающих саней и фырканье лошадей.

Вероника тоже вышла проводить гостя, но поздно. Пошарила глазами по двору и увидела меня. Лицо полное негодования.

— Успокойся ты, он не будет докучать. Позволила приезжать раз в месяц на чай, — на свои слова я схлопотала взгляд с упрёком, мол: как ты могла, а дальше при встрече на шею кидаться будешь?

Я вообще не понимала, что им движет. Неужели я настолько притягательна для него, что он готов колесить тысячи километров, чтобы просто увидеть меня. Воистину больные чувства.

За ужином с помощницей мы не касались этой темы, вообще в последнее время у нас разговоры были только о работе поместья. Вероника, капаясь в бумагах много что нарыла.

Я всё удивлялась, почему Семён Маркович не попытался забрать свой экипаж, оказалось всё просто, он настолько обнаглел, что пользовался нашей собственностью как своей. По бумагам повозка с лошадью покупалась для выезда Варвары Александровны. Хотя если бы не воровство такого масштаба, то отговорка, что хозяйка не пользуется.

А я уже думала, припрётся с жандармами изымать своё имущество. Вообще, как-то тихо всё по его делу. Я понимала, что в это время почта работала очень медленно, но хотелось побыстрей всё решить.

Ладно, оставлю это дело, пока последствия не ощущаются и то хорошо. В ближайшие дни нужно закончить обработку зерна в деревне и наведаться в свой амбар. Вспомнила въедливого ключника, Михаила, от которого поступило больше всего бумаг. Он мне тогда не понравился, спорил с Вероникой, которая при нём залезла в бумаги. Но в дальнейшем не нашла там особых нестыковок, так по мелочам, можно списать на описки.

Вот ей ключник понравился, не как мужчина, для неё он слишком стар, а как профессионал. Говорит, что на нём всё и держалось, своей въедливостью он скорей всего не давал Семёну особо развернуться. Не удивлюсь, что он пытался его убрать с этой должности, но к чему придраться не нашёл.

Я, конечно, к Михаилу ещё присмотрюсь, а случай как раз в ближайшее время представится, буду у себя в амбаре работать. Копаясь в антипатии, я поняла с чего она, мужчина смотрел на меня как на пустое место, словно я мебель, вот это меня задело. Стоит ли ему доказывать обратное? А вот не знаю. Но и играть в барыню не буду, мелко это.

Староста убедил присоединиться к обработке зерна и, по желанию, скотины, ещё два дома. Не стесняясь выражений, прямо при жене обозвал отказавшихся тупоголовыми болванами.

В итоге деревня разделилась на два лагеря. Одни доверяют мне или, по крайней мере, готовы вложится в сомнительное дело, и другие, в их числе те, кто по каким-то причинам не хочет со мной общаться, видно рыльце в пушку. Вот на них я от старосты попросила подробное досье, чтобы, не контактируя сделать свои выводы. Зачем мне это? Да чтобы знать кто крыса, если вдруг, что случится.

Собираясь на очередной рабочий день, услышала шум в коридоре, затем стук в дверь. Это была Даша.

— Доброе утро, Екатерина Фёдоровна! Там мужчины на двух повозках приехали, барыню требуют! — девушка была испуганная. Её страх передался и мне.

— Прохора позови и ещё мужчин, — приказала я.

— Так они уже у ворот.

Ничего не понимая и перебирая в голове возможные варианты, только больше впадала в панику. Неужели Семён Маркович решил запугиванием заняться?

Оделась и на негнущихся ногах пошла на улицу.

Ворота никто не торопился открывать. Во дворе собрались все дворовые мужчины, у Прохора так вообще в руках были вилы. Возможно, его от работы отвлекли, а может, взял для стращания пришлых.

Осмотрев своих серьёзных людей, отправилась в калитке, конюший пошёл за мной.

На улице действительно было две повозки с мужчинами, человек десять, один мужчина стоял недалеко от ворот. Увидев меня, неожиданно улыбнулся.

— Здравия желаю, барыня! — сняв шапку, он поклонился, из повозок тоже посыпались приветствия.

— Почему моих людей пугаете⁈ — решила наехать.

— Да не хотели мы, даже слова не успели вымолвить. Деваха калитку открыла, глянула на нас и захлопнула…

Я посмотрела на Прохора, он головой покачал.

— А я знаю кто это, — сзади послышался голос одного из дворовых мужчин. — Это Кузьмина артель из Петровска.

— Да мы артель Спиридона Трофимовича Кузьмина, у нас заказ на восстановление оранжереи в усадьбе Милославских. Мы правильно прибыли? — у мужчины появилось сомнение в голосе.

— Я ничего не заказывала! — это что за подстава? Опять в голове всплыла хитрая морда Семёна, неужто он? Нет, бред же!

— Заказ от Александра Константиновича Руднева…

— Мне не нужно ничего восстанавливать, своими силами справились, — меня захлестнул гнев. Что он себе позволяет? Значит, он не уехал, а остался в Петровске, чтобы плести свою паутину для меня. Думает, я куплюсь? Да вот дудки! — Можете так и передать заказчику.

— Барыня, помилуйте! Нам пришлось перенести несколько заказов. Да и задаток очень щедрый, не хочется отдавать. Господин всё сам оплатит. Так и сказал, что барыня пожелает, то и сделаете.

— Так оставьте себе задаток! Барыня говорит, у вас отгул несколько дней, и можете брать следующий заказ, — я хотела уйти.

— Помилуйте! — неожиданно старший артели бухнулся передо мной на колени.

— Встаньте, сейчас же! — я подозревала, что щедрый задаток подразумевал уговоры, уж очень спокойно вели себя другие рабочие, и от этого я ещё сильней злилась. — Хорошо, — процедила я. — Говорите, щедрый господин?

— Щедрый, барыня, очень щедрый, — мужчина встал, не скрывая облегчения.

— Значит, всё, что я пожелаю? — губы растянулись в коварной улыбке.

Ну что, Александр, сам нарвался! Сейчас поимею с тебя по полной, за моральный ущерб! — подумала я и стала перечислять.

— Так, оранжерею обновить и ещё построить несколько теплиц общей площадью… — мозг срочно копался в памяти бывшей хозяйки и подсчитывал величину. — Двадцать квадратных саженей. Щедрый господин оплатит, — глядя на меня старший артели хохотнул, но противиться не стал, поклонился и попросил провести их для осмотра объекта.

А я не могла скрыть радость. Этим заказом Александр круто себе насолил, ведь никто его за язык не тянул. Не рассчитывал горе влюблённый, что я могу коварно воспользоваться им, да ещё безнаказанно.

Когда старший артели увидел теплицу, то встал в ступор, потом отмер и быстрым шагом направился в помещение, дверь была открыта, мои крестьяне доделывали работу. Хорошо, что мы накануне со старостой решили вопрос об оплате, он расплатится из моих заработанных денег, а кто работал по расписке, то спишет долг в пределах проделанной работы. Суммы там были разные, и он убедил меня не списывать все долги.

Крестьяне сделали очень много и прежде всего вынесли всю грязь, скопившуюся за несколько десятков лет, по сути, оставлялось только землю насыпать и ступенчатые грядки сделать, о них я тоже договорилась со Степаном Ивановичем. Он заинтересовался такой идеей, но только в плане работы, для себя посчитал неудобной.

— Так это же мой дед строил! — старший подошёл к двери и стал рассматривать. — Вот, осталось клеймо, — он указал на металлическое крепление двери. Мужчина снял шапку и с благоговением вошёл в оранжерею и стал осматривать. Лицо было такое, словно он по музею ходит.

Подтянулись и другие рабочие. Мои люди смотрели с недоумением. Я подошла к ним.

— Ваша часть работы окончена. Степан Иванович выплатит причитающееся. Спасибо! — я честно даже не знала, что сказать. Сама ситуация неприятная, но есть и положительная сторона, у меня будет светлая красивая оранжерея, да ещё в придачу парники. Ух, развернусь!

Старший артели налюбовался работой деда и начал раздавать приказы. Мой надсмотр здесь не требовался, поэтому поручила Прохору принимать решения в моё отсутствие. А мне нужно на работу. Вот действительно езжу в деревню чуть ли не каждый день.

Когда я выводила Луну и загона, то увидела торопившуюся навстречу женщину, это была птичница.

— Екатерина Фёдоровна, доброе утро! У нас радость, ваши цыплята вылупились!

Я тут же забыла, куда шла, бросила повод от лошади и буквально побежала наперёд женщины в наш курятник.

Когда зашла, то растерялась. Писка неслышно, где мои цыплята? Птичница направилась к одной нахохлившейся курочке и, запустив под неё руку, тут же достала жёлтый пищащий комочек.

— Ух, какой крепенький! — восхитилась женщина.

Я же ничего не замечала, цыплёнок как цыплёнок. Глупо было ждать, чтобы заложенные признаки были сразу видно.

— Когда пух сойдёт? — спросила я, понимая, что нужно дождаться взросления.

— Дней шесть-семь и появятся первые перья, — пояснила птичница.

— Как тебя зовут?

— Фёкла, барыня, — женщина широко улыбнулась, оголяя редкие зубы.

— Значит так, Фёкла, — сказала я, старалась не смотреть на её рот. — Следи за цыплятами и докладывай обо всём, что покажется необычным.

Птичница с готовностью кивнула.

Неделя… я же с ума сойду столько ждать. Успокаивает то, что в любом случае эксперимент удался, птенцы вылупились полноценными. Но я же их заряжала на скорость развития, поэтому жду перьев на день-два раньше.

В деревню ехать перехотелось, появилось настроение поработать на себя. Конечно, нужно успокоить старосту, что я не буду следовать путём Семёна Марковича и нанимать рабочих. Скажу, что приезжал друг семьи и решил сделать подарок мне. А что, вполне достоверно.

Я направилась к себе в амбар, ведь хозяйскую посевную никто не отменял.

Ключник был на месте, где ему ещё быть? Когда я подъехала, вышел встречать.

— Ну наконец-то, барыня пожаловала! Здравия желаю, Екатерина Фёдоровна! — старикашка поклонился в пол, как молодой, в голосе не скрывал сарказма.

— И вам здравия, уважаемый Михаил… не помню, как по батюшке, — сделала вид, что не слышала издёвки.

— Савелич я, но привычней просто по имени.

— Я, Михаил Савельевич, пришла зерно обработать.

— Ох, радость какая, а я думал, по миру пойдём, да у крестьян в следующем годе зерно занимать! — жёлчный дедок продолжал свою песню.

— Я же выпороть могу и не посмотрю, что стар и не крепостной, — я зло улыбнулась, хотя глаза показывали, что мне смешно.

— Ох, хорошо! — неожиданно ключник поднял глаза к небу и шумно вздохнул. — Вы не представляете, Екатерина Фёдоровна, как хорошо, что не крепостной. Не злитесь на меня, я просто надышаться свободой не могу. Да и рад, что наконец-то хозяева в поместье вернулись, да ещё и с Божьим даром!

— О как! А я думала он у меня скотский? — я искренне улыбнулась, неожиданно испытав симпатию к вредному старикашке.

— Скотский он для господ, а для нас Божий! Кто землёй живёт, это понимает. А на вашей земле не давали никому прижиться, надеюсь, с вашим приездом всё изменится. Заживём, Екатерина Фёдоровна!

Он хоть и говорил иносказательно, но я всё понимала. Семён, а до этого его папаша, всех магов выуживал из наших крестьян. Но теперь я этого не позволю!

Наш амбар отличался от крестьянских не только размером, но и тем, что был частично сделан из камня, с учётом того, что сама усадьба деревянная. По сравнению с другими постройками он смотрелся новостроем, что вполне могло быть.

Внутри тоже были отличия, и количество семян впечатляло.

— Что, с заёмным зерном? — спросила я. Помощник Михаила должен был съездить к поставщику, у которого на днях собирались забирать зерно. С ним ещё Семён Маркович договаривался, вот поэтому я решила послать человека узнать о силе договорённостей, а то мало ли что.

— Да вот как раз сегодня собирался сообщить. Отменил бывший управляющий заказ, а продавец ещё и накричал на Ваську, что так дела не делаются и он с нами больше не будет связываться, — Михаил Савельевич сердито сжал губы. — Я послезавтра на ярмарку в Петровск съезжу и сам куплю. Дороже, конечно, выйдет, но что поделаешь.

Вышло так, как я и боялась.

— А что, много заказали? Может, из своих запасов выделим? — я окинула взглядом огромные короба, — Чай не убудет.

— Четыре двора заказ сделали. Нет, не дам! Нам на посев не хватит, — ключник пошёл в отказ, словно это его собственность.

— А вот что ты скажешь, если я обеспечу практически полную всхожесть, отсутствие болезней, устойчивость к засухе.

— Скажу, что не слышал о таком даже от баб-сплетниц, — недоверие так и читалось на лице Михаила.

— А если поспорим? Если я проиграю, то повышу тебе довольствие в два раза, а если выиграю, то ты будешь называть меня госпожой и кланяться как болванчик при каждой встрече, целый месяц, — старалась говорить серьёзно, а вот Михаил Савельевич рассмеялся.

— Ох, Екатерина Фёдоровна, ох коварная вы барышня! Я же не знаю возможности вашего дара, но сдаётся, вы уверены в выигрыше, — ключник осмотрел амбар и вздохнув, кивнул. — Пусть будет, по-вашему, мы рискуем только потерять часть урожая, но с вашим даром этого в любом случае не будет…

— Вот ещё что хотела спросить. Я хочу по-особому зарядить зерно. Есть ли возможность посадить его пореже?

— А как же, у нас хорошие сеялки, под всяко зерно подстраиваются.

— Отлично! Значит, и размер увеличу, — сказала больше для себя, но Михаил и так ничего не понимал. — Заберите сколько нужно на заём, и я приступаю.

— Василий! — крикнул ключник куда-то в сторону.

Через минуту из боковой двери вышел молодой мужчина. Увидев меня, поклонился и поприветствовал, но интонация мне не понравилась, не люблю я такой лебезящий тон. Этот человек или привык всем угождать, или, что более вероятно, скользкий тип.

— Посмотри там по ведомости, сколько запрашивали на заём, и набей в мешки. Только с того края бери, чтобы хозяйке не мешать работать. Наша благодетельница сейчас даром зерно будет обрабатывать, — он чуть ли не с благоговением на меня посмотрел.

Василий кивнул и опять скрылся за той дверью. Вернулся через несколько минут, с худощавым мальчишкой, который нёс свёрнутые мешки.

Я к тому времени примеривалась к первому коробу, поэтому следила за всем боковым зрением.

Михаил Савельевич поклонился и удалился по своим делам, я же под шорох лопаты по зерну, стала магичить.

Я уже примерно знала, какой объём зерна могу обработать и по прикидкам, и здесь объём как раз на семь-восемь крупных домов. Так что надорваться не должна, максимум устать.

Работники набрали мешки, которые поставили в сторонке. Я помнила, что не хотела их заряжать, но возникла идея всё-таки сделать подарок. Хозяйства и так пострадали, а я зажму немного энергии. Пусть будет чудо!

Закончив со своим зерном, почувствовала, что энергии ещё море. Возможно, практика и я стала рачительней использовать свои ресурсы, но может быть и так, что и объёмы используемой энергии растут. Я же через себя уже несколько тонн зерна пропустила!

Вначале взялась за один мешок, потом мысленно стукнула себя по лбу и объединила всё в один сеанс. Если разобраться, то в дальнейшем я вообще полным амбаром смогу заряжать.

Не знаю, что мной двигало, но даже чувствуя небольшую усталость, я не могла остановиться. Хотелось немного похулиганить. С зерном особо не получится, да и весь объём опять пропускать через дар, считай безумство. Но вот чуть-чуть, буквально по жменьке… Хотелось, чтобы, глядя на мои поля, человек удивлялся.

Первая попалась гречиха. Сразу захотелось придать другой цвет цветам. Повлияет ли это на цвет самого урожая, не имею понятия, но красок плесну. Вот эту жменьку красным за колерую, а эту синим, даже если я просто усилила оттенок, неважно, ведь я без понятия какой цвет у цветочков гречихи.

Злаковые… Что с ними можно сделать? Повысить пушистость или добавить колючек? Последнее точно лишнее. Нужен визуальный эффект, жаль я не в курсе, что отвечает за светящийся пигмент, вот бы круто выглядели светлячки-колосья на поле. Хотя если подумать, то для полей это плохо, только лишние энергозатрата и привлечение насекомых. Хотя сама идея мне нравится, можно попытаться перенести гены из светлячков, в те же розы или скрестить с грибами, если найду подходящие.

Как у меня тормоза быстро слетели, по поводу всяких химер. Не ровён час, и до летающих котят дело дойдёт, — ухмыльнулась я. — Так, что-то я не туда мыслю!

Возьму тот же колер, пусть на кончике колоска будет яркая кисточка. Беря жмени, стала заряжать разные цвета, остановило меня головокружение.

Так, всё, хватит! — отряхнула руку и направилась к двери, где скрылся Михаил Савельевич и другие работники.

Там оказалась небольшая комната с дверью. Судя по тому, что на стене висела одежда, а на полу стояли сапоги, ещё один выход на улицу.

А вообще, комната напоминала склад и одновременно кабинет. Ключник был один, копался в бумагах, сидя за столом.

— Я закончила, — с улыбкой сообщила я.

— Быстро, — сказал, а потом только поднял глаза. — Ух, душечка, что же вы себя загоняете так! А ну-ка, сядьте немедля! — он подскочил с места, но не ко мне на помощь, а направился к небольшой печке, которая трещала огнём.

Поставил закопчённый чайник и стал шурудить какими-то мешочками.

— Сейчас быстро закипит, недавно пил отвар. Сейчас и вам сделаю… Нельзя так. Вы думаете, магическая лихорадка только при появлении дара бывает? А вот нет. Нельзя себя изводить, сляжете ещё. Молодой, старый — лихорадке всё равно…

— Я и заёмное зерно обработала. Только никому не говорите, не хочу, чтобы подумали о жажде наживы.

— Какая нажива, милочка? Это плата. Управитель в хозяйстве — это благодать всем. Если появился, то народ потянется со всех деревень, все захотят рядом поселиться, — с улыбкой продолжал хвалить дар, вредный дедок, а в итоге просто с особым чувством юмора.

— Даже интересно, кому Семён продал семью, где был мальчишка-управитель? — спросила и внимательно смотрела на Михаила. Судя по взгляду, он знал.

— Вернуть не получится, даже если в суд подадите. Не докажете. Бумаги с заключением верификатора не было, скажут, дар позже проснулся… Да и вольные все, без долгов уходили.

Верификатор, точно! Нужно для Глаши вызвать, чтобы наверняка отшить Семёна. А то скажет, типа не знал, для девки старался…