Глава 3

Мысли о верификаторе не давали покоя. Меня словно подстёгивали. Возможно, виноват современный ритм жизни, от которого я ещё не успела отвыкнуть. От этого казалось, что никуда не успеваю.

А ещё бесило отсутствие простых методов коммуникации, даже банального телефона. Вот сейчас вызвала бы этого верификатора и нет проблем. А теперь ехать нужно именно мне, потому что есть вопросы к нему и скорей всего сразу платить нужно.

Но всё равно это не ускорит процесс, ведь вызов не срочный, да ещё к крестьянке.

И что делать? Что-что, хватать Глашу и ехать вместе, прямо в кантору, с утра, чтобы точно был на месте.

А может сейчас съездить? — подумала, выходя из амбара. Идея быстро стала навязчивой, казалось, что Семён уже заходит в дом кузнеца и уводит девушку — мою единственную магичку.

Быстро сев на Луну, я понеслась в деревню.

Главное, чтобы согласились… — пружина беспокойства закручивалась и закручивалась.

Опять меня встретила та же картина, две сплетницы стояли у ворот Николая, увидев меня, Варя убежала в свои ворота. Но я сегодня в другой дом. Подъехав к калитке кузнеца, постучала. Открыли мне быстро, жена Олега, не помню даже, представляли или нет, но сейчас неважно.

— С хозяином нужно поговорить, — заявила я после приветствия. Здесь дела решаются только через мужчин, за редким исключением. Женщина сразу убежала.

Олег пришёл через несколько минут, раскрасневшийся от жара, видно, что в кузне работал.

— Здравия желаю, Екатерина Фёдоровна! Что случилось? — ну да вид у меня был озабоченный.

— Поговорить нужно, о Глаше.

Олег махнул рукой, чтобы я за ним следовала. Мы пошли не в дом, а в сторону кузницы, я это поняла по заготовкам на забор, лежащим рядом. Из приоткрытой двери слышались постукивания молота.

Мы зашли в пристройку. Это оказалась каморка для отдыха.

— Простите, барыня, у нас тут всё по рабочему, — он взял тулуп и вывернув постелил на скамью, я села и вдохнула тёплый воздух.

— Хорошо здесь, пахнет по-особенному… силой, — сказала отчасти из лести, нужно было расположить мужчину, но и не была далека от правды. Действительно, необычно пахло смесью металла, дерева и чего-то тяжёлого, что и ассоциировалось с мужской силой.

Олег улыбнулся, но напряжение не ушло. Он ждал моих слов.

— Семён уже приходил к вам по поводу Глафиры? Вы же понимаете, что обещаниями найти учителя не закончилось бы?

Кузнец закивал — понимает.

— Давайте начистоту, вы хотите отсюда уехать? Если да, то я с тяжёлым сердцем, но препятствовать не стану.

— Екатерина Фёдоровна, тоже скажу начистоту. У нас, в Устиновке, нет ни одного двора, в котором не было разговора о таком желании. Мы здесь родились, практически все, жена моя вот из Прохоровки, правда, — мужчина улыбнулся, видно воспоминаниям. — Да, здесь было тяжело. Хотя мне грех жаловаться, всегда при работе. Но дети… Глаша настоящее чудо, умница, красавица, да ещё и дар Бог дал, я для ней другой жизни хочу. А здесь что… Данила, — он чуть не сплюнул от презрения.

Не стала ничего комментировать, пусть скажет, что думает.

— Я же не имею возможности её выучить. В академию не возьмут, для этого учиться нужно. А частного учителя нанимать нет возможности. Я узнавал: полный пансион, да ещё и двести рублей в месяц и это ещё недорого. Два года подготовка… — я кивнула, вспомнив Татьяну. — И академия не бесплатно, если только ты не самородок. Она у меня и есть самородок, так кто поверит, если экзамены не сможет сдать. Вот и посудите, я для неё за любую возможность готов цепляться.

— А она что говорит? Согласна уехать из дома, выйти замуж, на кого Семён укажет? Он же просто её продать хочет, как и других!

Судя по лицу, Олег понимал.

— А сейчас она только о вас и говорит, о ваших занятиях, о том, какая вы замечательная…

— Я пообещала и продолжу с ней занятия. Но Семён не отстанет, на кону десятки тысяч, — понимаю, что это преувеличение, и я не представляю, сколько стоят одарённые, но боюсь, что ошибаюсь только в первой цифре, там действительно суммы десятками тысяч исчисляются.

У кузнеца желваки заходили, но по выражению лица я поняла, что не в озвученной сумме и не самом факте продажи дочки дело.

— Ему есть чем на вас надавить… — это был не вопрос. Говорить о том, что меня не волнуют грешки передо мной, верней перед семьёй Милославских, не стала, не поверит, здесь все повязаны в махинациях бывшего управляющего. — Я могу сделать так, что он не тронет Глашу. Мы с ней сейчас же поедем к верификатору.

После разговора с ключником я была уверена, что заключение верификатора здесь имеет вес даже больше, чем паспорт. И пока его нет, маг не является настоящим. Вопрос, почему Олег не сделал его для дочери, ведь у неё дар уже пару лет точно есть?

— Вы согласны? — задала вопрос, видя, что он почему-то сомневается.

Неожиданно дверь открылась, и на пороге появился Степан Иванович. Увидев наши озабоченные лица, закрыл дверь.

— Что случилось? — староста переводил взгляд между нами.

А я поняла, что вот сейчас расскажу суть опасений и он встанет на мою сторону, ведь по-другому быть не может.

Так и получилось. Кузнецу пришлось сделать выбор между весомой для него фигуры Семёна Марковича и мной. Уже через двадцать минут на улице появилась взволнованная Глаша, которой ничего толком не сказали.

В Петровск нас отправился сопровождать Степан Иванович. Только заехали в усадьбу за моим паспортом. И, когда я взяла его в руки, сразу поняла, почему Олег с Глафирой не были у верификатора. Просто нужен заявитель или поручитель, пока не знаю кто, с документом, а для крестьян получить его практически невозможно, там море условностей и прежде всего отсутствие долгов перед хозяином. Да и нет постоянного документа, как в моём случае. А как я знаю, Семён Маркович умудрялся держать в должниках даже зажиточные семьи, тем самым регулируя им свободу.

Мы буквально понеслись в Петровск. Я молила Бога, чтобы всё получилось, ведь боюсь, что вернись мы не с чем, то второй раз Олег не отпустит дочь. У него какое-то хроническое недоверие людям, видно, не раз обжигался по жизни. Да и под свои принципы прогнулся только под давлением старосты.

Снег на дороге уже начал таять, а с учётом того, что нового не выпадало уже несколько дней, то кое-где появились участки земли, скоро начнётся распутица и передвигаться станет сложней. Опять вспомнился Александр, была надежда, что его это задержит. Всё-таки было небольшое чувство вины за то, что бесстыдно воспользовалась его порывом мне помочь.

Несмотря на то что местами было скользко, мы держали хороший темп, лошади сами справлялись со сложностью дороги.

По дороге я рассказала Глафире, куда мы едем, её нехило так начало трясти, и даже слёзы потекли.

— Ты что, дурёха, испугалась? Екатерина Фёдоровна благое дело для тебя решила сделать, мага настоящего, а ты в слёзы, — Степан поравнялся с ней и успокаивал.

— Да я… да я… — шмыгая носом, пыталась высказаться девушка. — Я от радости, да и страшно, вдруг что не так сделаю.

— Ничего делать не нужно. Просто посмотрят артефактром, какой у тебя дар и выпишут бумагу, — объяснила по-простому.

К нашей радости, Степан Иванович знал, где находится кантора, поэтому мы доехали без задержек.

До конца рабочего дня оставалось ещё пару часов, я с облегчением вздохнула, когда увидела расписание на двери.

КОНТОРА

МАГИЧЕСКОГО ВѢРИФИКАТОРА

ТИМОФѢЯ АНДРѢЕВИЧА

НИКОЛЬСКАГО

Часы приема:

Понедельникъ — Пятница

отъ 9 до 18 часовъ

Суббота — отъ 9 до 13 часовъ

Воскресенье — выходной день

Зашли в здание, там нас встретила женщина, сидящая за столом, видно секретарь или просто помощница.

— Приём окончен, приходите завтра, — бесцветным блеющим голосом сказала она.

— Ну как же? — я с круглыми глазами стала тыкать на дверь.

— Тимофей Андреевич сейчас на выездные экспертизы собирается, — сказала, перекладывая бумажки.

В дверях появился пожилой мужчина в светлом пальто, с саквояжем в одной руке и тростью в другой.

— Тимофей Андреевич, примите нас, пожалуйста, нам очень срочно… — обратилась я напрямую к верификатору.

— Всем срочно. Читайте расписание внимательно, — я перевела взгляд на неприметную бумажку, прикреплённую на доске, рядом с другими похожими. — В эту пятницу выездные экспертизы, я и так задержался. Пропустите, — он прислонил трость к стене, запер дверь и развернулся к нам.

— Прошу, я могу за выезд заплатить. Поймите, от этого жизнь человека зависит. Тимофей Андреевич, умоляю! — продолжала упрашивать, замечая, что мужчина меня молча и пристально рассматривает.

— Вы, сударыня, носите фамилию Милославская? — сомнение в голосе, но глаза буквально горели.

— Да, — ответила, понимая, что он зацепился, теперь, главное, не упустить.

Но не потребовалось усилий.

— Пройдёмте, — он открыл дверь и прошёл в кабинет.

Я потянула за собой Глашу, Степан остался в коридоре.

— Вы очень похожи на Варвару Александровну в молодости. Как она поживает? — услышала грусть в голосе. — Простите, даже предположить не могу, кто вы ей, давно не встречались.

Присмотрелась и поняла, что ему тоже за семьдесят, но он очень бодренький и в своём уме, в отличие от родственницы. Встал вопрос, стоит ли говорить правду?

— Я недавно приехала жить в поместье из Ярославля, у меня дар управителя, решила в деревне жить. Тётушка приняла меня очень радушно… — я замолчала, собираясь со словами, не говорить же о болячках.

Мужчина кивнул с грустью, скорей всего, понимая, что особо нечего сказать. Возможно, влюблён был в тётку по молодости, а, возможно, не только по молодости.

— Дар управителя, говорите? — я заметила кривую улыбку. — Значит, в Устиновку пришла благодать, — он наконец-то перевёл взгляд на Глашу. — Ну что ж, приступим.

Тимофей Андреевич открыл саквояж и достал артефакт. Когда меня идентифицировали, я не запомнила, как он выглядел, сейчас же смотрела с интересом. Внешне чем-то напоминал обычный градусник, только в металлической рамке.

— Ну-с, барышня, подайте вашу руку, — он требовательно показал жестом в сторону Глаши. Она протянула ладонь.

Верификатор взял руку Глафиры и прислонил кончик артефакта к запястью. Я видела, как по стержню переливается энергия, приобретая определённый цвет. В итоге став ярко-синим.

— Вода. Сколько лет в активном состоянии? — вопрос был мне.

— Говорит около двух лет. Глаша, ответь точно.

— В конце позапрошлой весны горячка была, — девушка стояла с круглыми глазами.

— Отлично. Чистый, устойчивый поток, обучаться нужно, если есть возможность, — Тимофей Андреевич прошёл за стол и достал бланк. Потом посмотрел на меня. — Сударыня, можно вашу руку?

Он опять взял артефакт и приложил уже ко мне. В моём случае не было долгого переливания, энергия качнулась пару раз и загорелась изумрудным.

— Однако… Сколько лет дару?

— Пять месяцев, — ответила и улыбнулась, ожидая реакции. И она последовала.

— Однако… — аж лицо вытянулось. — Первый раз вижу такой развитый дар управителя. Да ещё за такое короткое время. Мне бы хотелось узнать о подробностях из вашей практики, — я слышала профессиональный интерес и желание посетить наш дом.

— Буду рада принять вас с визитом, господин верификатор. А насчет практики… Моя компаньонка ведёт по ней записи с самых первых экспериментов.

— Славно, славно. Не терпится почитать. Если вы не против приеду на чай…– он полистал тетрадь, качая головой. — Весна, как всегда, богата на дарования…

— Я в любое время буду вам рада, даже без предупреждения, — я искренне улыбнулась.

Тимофей Андреевич взял мой паспорт, опросил Глашу, заполнил бланк, внёс запись в журнал и принял оплату. Мне показалось, но деньги, кстати, не маленькие, аж сто пятьдесят рублей, он принял как-то неуверенно, возможно, даже хотел бы забесплатно, но профессиональная этика не позволяла.

А вот у Глаши от суммы аж дыхание спёрло, она еле дышала и смотрела на меня испуганно. Я взяла её за руку в поддержку, девушка быстро успокоилась.

С радостными лицами мы вышли к Степану, Глаша держа трясшимися руками первый и главный документ в своей жизни.

— Тимофей Андреевич, можно вопрос? — я вернулась в кабинет и прикрыла дверь.

— Да, Екатерина Фёдоровна, — он оторвался от сбора саквояжа.

— Как юридически защищены маги со свидетельством?.. — пришлось рассказать, к чему была спешка. Он очень внимательно выслушал.

— Вы правильно сделали, что оформили девушку. Она не ваша собственность, но без вашего дозволения, как гаранта, она теперь не сможет никуда уехать. И не в деньгах дело, хотя и это имеет значение, даже если она или её семья вернут средства. В данном случае вы юридически отвечаете за неё как за мага. Я, конечно, должен был вас ознакомить с вашими правами и обязанностями, но впал в воспоминания молодости и всё на свете забыл. Прошу меня простить.

— По поводу обучения. Я же могу её обучать? — это было очень важно, ведь в правилах магического сообщества на обучение были ограничения, особенно для опасных даров, таких как огонь и разум. Разум так вообще запрещалось применять вне определённых структур.

— Воду, да, можете в домашних условиях, но разрешение всё равно нужно получить. Вам, как гаранту, будет проще, меньше бюрократии, — Тимофей Андреевич улыбнулся. — Я подготовлю документы и сам к вам подъеду.

Я боялась спросить, сколько это будет стоить, да и неудобно было.

— Есть ещё вопросы? — спросил верификатор.

— Нет. Спасибо, что приняли нас, — я учтиво поклонилась и вышла.

У меня, конечно, ещё были вопросы, но отложу их на его визит, а сейчас с лёгким сердцем отправилась домой. Глаша тоже была счастлива, хотя шок не покидал лицо. Степан же светился как золотой рубль на солнце, словно это его дочь облагородили.

— Хорошо-то как! — глубоко вздохнув, стравил вслух эмоции, которые его переполняли.

Почему он был рад, здесь напрашивалось только одно: он, как настоящий хозяин не хотел терять из своей общины мага. Прекрасно понимая, что любой человек, с магическими способностями, это прирост благосостояния всей деревне и ему в том числе. Всеми движет выгода, и мной тоже, что уж скрывать.

Прошёл день, наступил другой. Я уже подумала, что зря порола горячку с этим верификационным свидетельством. Возможно, Семён Маркович не настолько ослеплён жаждой наживы, что включит мозги и не пойдёт на рисковое дело. Хотя это я могу так думать, а у него такие сомнительные делишки на поток поставлены.

Но глупость людей порой ослепляет.

Я закончила работать с зерном и перешла на скот. Степан Иванович мне раскрыл глаза на то, сколько я зарабатываю. Была приятно удивлена. Даже после платы за оранжерею, я осталась в жирном плюсе. Да, с причитающимися мне деньгами придётся подождать, ведь с крестьянами проводятся расчёты осенью, но я всё равно была довольна.

Обрабатывая очередную козу, я уже знала, сколько за неё получу. Так работалось намного веселей: рублик там, десяток там. В общей сложности набегает несколько сотен. Да, кто-то скажет, что это мало для баронессы, но я сама пока сижу на довольствии от папаши.

Я поглаживала пузико очередной коровы, которая вот-вот должна принести приплод, когда в дверях сарая появился староста.

— Семён к кузнецу пожаловал, — сказал тихо, чтобы не напугать животных, но для меня эти слова прогремели как гром.

Я подскочила, стряхнув руки, в последнее время всегда так делала, чтобы быстро прервать связь дара с объектом и почти бегом направилась на улицу.

Я понимала, что бывший управляющий ничего не может сделать, почти… Всегда есть возможность найти лазейку, Семён может уговорить переехать всю семью, а здесь я не смогу помешать, наверное. От этого паника застилала глаза, культивируя злость.

Запрыгнув на Луну, на которой я уже ездила обычно, как мужчины, и плевать, что ноги порой выглядывают, я понеслась к дому кузнеца.

Ворота были открыты, видно Степан сразу ко мне поехал, как увидел незваных гостей или Олег оставил ворота открытыми, намерено. Сейчас было неважно.

Я пулей влетела во двор, чтобы застать там своего недруга и ещё одного мужчину. Они уже слезли с лошадей и общались с хозяина дома. Кузнец был напряжён, что видно по сжатым до белых костяшек кулакам. Да, все были напряжены, а Глаша, стоящая за отцом, так вообще испугана.

— Семён, убирайся подобру поздорову! — выкрикнула я. Луна подомной заплясала.

— А вы мне не указ, Екатерина Фёдоровна! — с вызовом, да с брезгливостью на лице ответил бывший управляющий.

— Ты на моей земле, убирайся, говорю!

— Дела решу и уйду. Лошадей в стойло поставь, Олег, разговор долгий, — Семён сказал приказным тоном. У кузнеца аж желваки заходили.

Подняв руки, я направила дар на лошадей, меня не волновало, что я сегодня уже сильно потратилась. Эта тварь претендует на моих людей, и я его остановлю!

Животные занервничали и начали лягаться. Второй мужик сразу отбежал, а вот Семён стал хлестать своего коня, видно на рефлексе, не сразу поняв в чём причина.

— Это опять ты, дрянь! — следующей под удар попала я.

Хлыст описал дугу и больно прошёлся по моей открытой ноге и боку Луны, она сразу встала на дыбы. Я вцепилась в неё, удержавшись, поторопилась её успокоить.

Боль пульсировала в ноге. Злость залила глаза. Я выкрикнула, указывая пальцем на бывшего управляющего:

— Взять его!