Глава 18

Я не выспалась, потому что эти твари-бандюки гонялись за мной полночи. Просыпалась в холодном поту и понимая, что это сон, и опять засыпала.

Сейчас, сидя в экипаже, сладко спала на плече у Вероники. Из-за поездки ей пришлось отменить занятие с Глашей, но она об этом даже не обмолвилась, надо, значит, надо.

Когда меня разбудили, я вполне сносно себя чувствовала и даже смогла искренне улыбнуться Тимофею Андреевичу, который помог мне выбраться из повозки.

— Вам, Екатерина Фёдоровна, нужно отдыхать побольше, — верификатор всё же высказался, тщательно всматриваясь мне в лицо. — Так и до очередной магической лихорадки можно доработаться.

Я у него спрашивала о предвестниках истощения. Они мне известны: тошнота, головокружение, онемение конечностей, перепады настроения… Назвав их, он особо не помог. Когда Тимофей Андреевич говорил про то, что маги себя изматывают, имелось в виду, что делают они это под контролем, а ни как я.

— Я слежу за состоянием, — оправдалась, а Вероника, зараза эдакая, глаза отвела. Верификатор это заметил и только головой покачал.

Ладно. Неожиданно вспомнила, что с этим нападением совсем забыла рассказать ему про наш родник.

Эта новость моментально вытеснила претензии ко мне. Ой, что началось! Да, он был рад, но я слышала по тону, и некоторым словечкам, сожалеет, что не присутствовал при возрождении источника.

Мы уже начали записывать, как проходила наша совместная с Глафирой работа, и собирались продолжить в поезде.

Я не знала, как и где мы поедем, но оказалось всё даже лучше, чем думала. Это был общий вагон, но для элиты. Двухместные сидения больше смахивали на диваны с высокими спинками, которые полностью закрывали сидевших от соседей. Напротив, было такое же сидение, а между ними столик. У противоположного окна были такие же диваны. В общем, электричка для аристократов.

Как только мы сели, подошёл человек в форме проводника и предложил напитки. Я дико обрадовалась, когда предложили кофе. В поместье мы всё чаем баловались, а сейчас, это то, что доктор прописал.

Я выпила бодрящий напиток и повеселела. Верификатор предложил мне рассказать об эксперименте, но перед этим Вероника предложила ему копию того, что мы уже написали. Он пробежался по тексту, и посыпались вопросы.

Его интересовало всё, особенно зрение через дар. Доходчиво объяснить, как это получается, не смогла, возможно, дело в том, что мы, современные люди настолько насмотрены, что нам нужно минимум информации, чтобы мозг с ходу построил картинку.

— А может, попробуем опять через игру? — Тимофей Андреевич не сдавался. — Чувствую себя капризным ребёнком, которому не дают игрушку, — мужчина тихо рассмеялся.

— Чтобы предложить игру, я должна знать, как работает ваш дар и есть ли у вас свои источники силы? Как вы пополняете энергию? — затронула интересную тему.

— Про такие источники, как у вас не слышал…

Я заметила, что один представительный мужчина с противоположной стороны, чуть моложе верификатора, буквально ловит каждое наше слово. Когда мы сели, он уже занимал своё место. Да и верификатор его не знал, судя по равнодушному лицу. Глянула на него и, наклонившись, шёпотом спросила Тимофея Андреевича. Может нам пригласить того мужчину? Мы, по сути, разговариваем во всеуслышание.

— Сударь, присоединяйтесь к нам, дорога длинная, — верификатор сразу откликнулся.

И мужчина не стал медлить. Встал, учтиво поклонился тем, кто сидел с ним и перешёл к нам.

— Разрешите представиться, Юрий Степанович Архипов.

Тимофей Андреевич представил нас просто по имени, без фамилий и моего титула.

— Простите великодушно, что напросился, — мужчина склонил голову и приложил руку к груди. — Уж очень интересная у вас беседа. Вы из какого университета?

Я кхыкнула. Сейчас придётся откровенничать. Пугает ли меня это? Нет. Не я напрашивалась в компанию.

— Я верификатор из Петровска. Уважаемая Екатерина Фёдоровна, работает у себя в поместье и великодушно делится со мной своей опытной базой, — он кивнул на папку с бумагами, куда он вложил очередные листы.

— У меня дар Управителя, — сказала это с толикой превосходства и улыбкой.

Юрий Степанович растерялся, и перевёл взгляд на Тимофея Андреевича.

— Но, позвольте! Я, подслушивал, прошу прощения, не сначала, но вы же говорили о восстановлении родника? При чём здесь Управитель, это же…?

— Скотский дар, — опять улыбнулась ему с превосходством на лице.

Новый знакомец замолчал, а нам как-то неудобно было продолжать прерванный разговор, словно его здесь нет. Мне даже в какой-то момент показалось, что он хочет уходить на своё место. Ну да, все, кто слышали меня, смотрели презрительно.

Вот же уроды зажравшиеся!

— Разрешите? — он попросил папку верификатора, мой друг вопросительно посмотрел на меня, я кивнула.

Да пусть читает и захлебнётся своим ничтожеством. Судя по вопросу про университет, он какой-то профессор.

Юрий Степанович очень медленно читал, казалось, он заучивает текст наизусть. Почему я так решила, а потому что он своеобразно водил пальцем по листу. То вёл строго по строчкам, по полю справа, потом словно ставил акценты в самом тексте.

Мне надоело сидеть молча, а продолжать говорить о восстановлении родника было неудобно, ведь мы отвлечём нового знакомого. Поэтому я тихо спросила о другом деле: есть ли торговые места, чтобы купить стеклянную тару.

— Мне бы такую, чтобы с герметичной крышкой, под эфирное масло, — показала размер примерно в пятьдесят миллилитров.

Тимофей Андреевич задумался.

— На Верхнем базаре есть торговая лавка от стекольного завода, — не отрываясь от текста, вклинился Юрий Степанович, продолжая с кислым лицом читать текст.

Вот же… затычка вредная.

— Да, спасибо, сударь, — верификатор поблагодарил его. — Что-то не подумал. И бумагу можно будет там же купить.

— Вы же не получали образования! — профессор утвердил, а не спросил.

— Как я уже говорила графу Гудовичу Льву Яковлевичу, то, что я не училась в ваших университетах — это лучшее, что могло произойти в моей недолгой магической карьере, — постаралась говорить нейтрально.

Тимофей Андреевич ошарашено на меня посмотрел, видно, удивился, что я знакома с графом или от моего хамства.

— Вы не могли это написать! — новый знакомый продолжал наезжать, проигнорировав грубость с моей стороны.

Мы вроде говорили тихо, но всё равно привлекли внимание всех окружающих.

— Естественное писала не я, для этого у меня есть помощница, которая записывает с моих слов, — я улыбнулась Веронике, которая дышать боялась от страха — вот же заячья душа, всего боится.

— Откуда вы черпали базу? — допрос продолжался.

— У себя из головы, — я показательно постучала по виску пальцем.

Юрий Степанович пристально на меня посмотрел, и я почувствовала слабое давление на лоб. Опаньки, он тоже маг Разума! Вон как беситься, потому что ложь не чувствует. Интересно, насколько законно применение магии в обычной жизни?

Я коснулась пальцем виска и следом отрицательно помотала головой. Мужчина встрепенулся, понял, что я заметила воздействие и явно не ожидал этого.

— Вы не можете этого знать, здесь очень глубокие знания по биологии, некоторые аспекты только начали обсуждать. Откуда у вас доступ… — профессор продолжал наезжать меня.

— Знаете, уважаемый, прежде чем обвинять — докажите! Попытайтесь найти труды по этой теме, расшибите голову. И не найдя доказательств, приезжайте ко мне в поместье и посмотрите на всё своими глазами! — хотелось ответить грубей, намного грубей, поэтому пришлось подбирать слова, от этого я буквально процедила слова.

Юрий Степанович запыхтел. А те, кто за нами наблюдал, сидели с вытянутыми лицами. У нас и так был напряжённый разговор, а сейчас грозил перейти в перепалку. Но, как ни странно, мне доставило удовольствие прилюдно поставить на место профессора. И главное, не я напросилась на разговор.

Мужчина ничего не ответил, потому что нечего. Он, скорей всего пытался вспомнить хоть одного деятеля с трудами по подобной теме, но не преуспел. Поэтому вернулся к изучению бумаг.

— Так, на чём мы остановились. Ах да… — я села поудобней и обратилась к Тимофею Андреевичу. — Вероника, записывай, — тронула рукой застывшую компаньонку.

Она дёрнулась и, судорожно поправив планшетку с листами, взяла ручку.

— Я заметила, когда токи земли приближаются к владениям другой стихии, в данном случае берём воду, то они не проникают вглубь, а огибают. Спора не должно быть, скорей строгое разграничение, может частичное взаимодействие. Но как раз это и позволяет видеть зоны, через которые можно управлять процессом, — я говорила, а сама боковым зрение смотрела на профессора, у него смешно дёргалось ухо, и я едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

— Чтобы не было спора, должно быть равновесие, — верификатор сделал уточнение.

Я и так об этом знала, что все дары имеют одинаковый вес. Есть, конечно, нюансы, но в них мы не будем лезть.

— В нашем деле это пока не имеет значения, но уточнение важное, — я хитро улыбнулась. — Так вот, по форме возникших полостей я и увидела резервуар с водой и препятствия.

— Вот к тому, как вы видите у меня больше всего вопросов…

Юрий Степанович устал разрываться между текстом и нашим разговором и, сжав губы, посмотрел на верификатора. Видно умение слушать и читать не входит в его сильные стороны. Это в наше время человек не мыслит себя за одним делом. Себя помню, когда ещё в школе делала уроки под музыку или какой-нибудь фильм.

— Ну вы же чувствуете потоки? — спросила я, Тимофей Андреевич кивнул. — Картина же возникает перед глазами? Расстояние можете определить, объём воздушной массы, которую захватываете?

— Да.

— Всё, я поняла в чём причина! Отсутствовало практическое применение. Даже если были какие-то наработки, их просто игнорировали, — я перевела взгляд на Юрия Семёновича, у него был очень говорящий взгляд. Недоверие, сомнение… Он сморщил лоб и ушёл в себя. Через пару секунд он открыл рот.

— Да, есть такая теория, вы правы, не нашла поддержки из-за отсутствия практического применения.

Ой, как трудно ему было осознавать, что его обвинения с самого начала были абсурдны. Во взгляде читался интерес к моей персоне.

— Только не нужно говорить, что я и к этим материалам имела доступ… Продолжим, — я кивнула Веронике. — Давайте опустим пользу для повседневной жизни, сделаем уклон на развитие. Вот стакан, — я поставила перед ним пустой сосуд. — Закройте глаза и направьте на него поток. Следите за изгибами, как меняется скорость, по всем мелким нюансам мозг научится строить картинки.

Тимофей Андреевич выставил правую руку по направлению к посуде. Повеяло ветерком. Лицо у него было очень сосредоточенное. Напряжение, досада и вот победная улыбка.

Мужчина начал пальцем левой руки вырисовывать в воздухе контур стакана.

— Отлично! — похвалила я. — Глаза не открывайте…

Я взяла стакан и налила немного воды из графина. Могло показаться, что я хочу провести эксперимент с другой стихией, но это был обман. Мне хотелось ввести в заблуждение его мозг, ведь он готовится увидеть стакан с водой, а я ему подсуну другое. Тихо взяв свой ридикюль, я поставила его на стол.

Даже Юрий Степанович оценил выходку и улыбнулся мне, да и с соседних сидений уже не стесняясь глазели на нас.

Дав команду, я стала следить, как меняются эмоции на лице верификатора. Он явно не понимал, что происходит, и сильно расстраивался.

Помотал с досадой головой и, сжав, губы стал водить пальцем, вырисовывая форму прямоугольника, а в довершение мазнул в сторону, туда, где лежал ремешок от сумочки.

— Браво! — я аж в ладоши прихлопнула, а Тимофей Андреевич открыл глаза и увидев, что на столе, рассмеялся.

— Ох и выдумщица вы, Екатерина Фёдоровна! Я ещё с прошлой игрушкой не наигрался, но эта явно в ближайшее время займёт много времени. Незабываемые ощущения!

— А что за прошлый опыт? — профессор спросил требовательно, видно по-другому не мог разговаривать.

— Там всё есть, — я указала на папку.

— Но вы же не дадите мне её в работу? — взгляд на верификатора.

— Нет. Но могу сделать копию, с разрешения Екатерины Фёдоровны.

Хотелось заставить профессора извиниться прилюдно, но это меня ещё больше унизит, как ни странно. Великодушие же, напротив, покажет меня зрелой личностью.

— Я не против, если мои наработки помогут развитию магического общества. С одним условием, их никто не должен присваивать.

— Я прослежу за этим, Екатерина Фёдоровна!

В итоге мы расстались в добрых отношениях. Да, стену, между нами, Юрий Степанович и не думал убирать, где он, а где я, но интерес я возбудила. Наш новый знакомец оказался доцентом Саратовского Университета. Уж повезло так повезло. Что я говорила, не собираюсь привлекать внимание? А мне кажется, я только этим и занимаюсь. Надеюсь, повышенный интерес мне не аукнется!

Когда мы вышли из поезда, верификатор ещё какое-то время задержался за разговором с профессором, а мы стояли в сторонке и ловили на себе любопытные взгляды. Ух и разговоров будет, а сколько насочиняют…

Наконец-то мужчины распрощались, Юрий Степанович ещё раз поклонился и ушёл.

— Надеюсь, вам не доставит хлопот новое знакомство? — я решила спросить на всякий случай.

— Что вы, Екатерина Фёдоровна, напротив, даст новые знания и расширит круг общения. Не хочу думать о старости, пусть для этого совсем не останется времени, — верификатор грустно улыбнулся. — Пойдёмте, я отвезу вас на Верхний базар, а сам съезжу по работе.

Базар был недалеко, если прикинуть, то в районе двух километров. Высаживая нас, Тимофей Андреевич строго обрисовал нам место прибывания. Район с кирпичными зданиями, где располагались лавки крупных фабрик.

— Пожалуйста, если возникнет желание пойти дальше, дождитесь меня, я буду через пару часов. И ничего не покупайте, для своего дела, — последнее он пояснять не стал, да и так было понятно, боялся, что подсунут брак и облапошат.

С этим я согласна, когда с нами будет солидный мужчина, побояться подсунуть неликвид. Помню, мама рассказывала, что в девяностых были такие продавцы, которые после оплаты товара умудрялись вместо одежды заворачивать в пакет тряпки, и чаще всего подлог открывался уже дома. Поэтому мама сама забирала вещи.

Верификатор уехал, а мы осмотрелись. Да, этот базар сильно отличался от нашего, в Петровске по большей степени торговали натуральной продукцией из деревень. Здесь же господствовали крупные фабриканты.

Ткани в рулонах, посуда, мешки, наполненные чем-то сыпучим — это первое, что мне бросилось в глаза. Располагался товар на выносных прилавках, а за ними уже был основной магазин. Кирпичные здания с большими вывесками, представляющие фабрики не только Саратова.

Чуть вдалеке блеснула стеклянная тара, я сразу направилась туда, блуждающим взглядом замечая носочно-чулочную лавку и вожделенную мной бумагу. Но вначале –стекло.

Продажа стекла

Завода В. А. Пашкова

Гласила большая вывеска в витой рамке, по бокам которой на кованой основе висели красивые фонари со стеклянными плафонами.

Мой взгляд упал на витрину в виде небольшого прилавка с образцами. Бутыли, банки, даже фрагмент витража, всё очень надёжно закреплено. Но основной ассортимент ждал нас в лавке.

Запах внутри был не сказать, что приятный. Пахло как в магазине бытовой химии с явной ноткой уксуса.

Сразу видно, что это не магазин для знати, куда приходят покупать красивую вазочку, а представительство завода, где чаще покупают оптом. У входа был самый ходовой товар, от оконного стекла до огромных бутылей, но внутри находились стеллажи и обычные витрины. Мы направились туда.

Да, глаза от ассортимента разбежались, но я не видела нужных мне сосудов. Заметив, что я растерянно блуждаю глазами, к нам поспешил продавец.

— Чем могу быть полезен, сударыня?

— Меня интересуют самые простые флаконы с герметичной крышкой.

Мужчина пригласил нас к отдельно стоящему шкафу. То, как он выглядел сразу натолкнуло на мысли о дороговизне. А то, что я увидела внутри, заставило нервно скривить рот. Всё было очень красивое и больше напоминало ювелирные изделия, ну да, это флаконы для духов. Но я просила простые… Они нашлись на нижней и верхних полках, где прячут от глаз товар подешевле.

Там были и нужные мне баночки с плотной крышкой, объёмом от пяти до ста миллилитров.

Но я решила всё же спросить разброс цен и постаралась сохранить равнодушное лицо, когда услышала.

Сколько? Пять рублей самый дешёвый? А с минимальными украшениями аж от двадцати⁈ Да вы рехнулись! А те красивенькие от пятидесяти до пятисот⁈ Да это жалование слуги за год! Да мне жадный папаша содержание чуть больше определил! — вопила я мысленно. — Что я там хотела, закупиться на пятьсот рублей? Ага, щас!

— Я с дядюшкой переговорю и вернусь, — мило улыбнулась, и мы отошли от шкафа.

Поблуждала вдоль витрин, поглотала слюни и вышла. Свежий воздух быстро остудил закипевший мозг, и я начала соображать.

В голове не могла устаканиться абсурдность ситуации. Честно говоря, я не понимала, что происходит. Когда покупала мыло, в первое посещение Петровска, то прекрасно помнила стоимость духов и одеколонов, некоторые позиции не превышали и пару рублей. Поэтому я и подумала, что пустая тара копеечная, в прямом смысле.

И что мне делать? Что-что, скупать дешёвые ароматы и выливать подальше. Хотя можно слить в одну бутыль и травить клопов.

Засада! Одно я не понимаю, кто это всё покупает по таким ценам, наверное, я чего-то не понимаю. Хотя да, не понимаю, с завода будет на порядок дешевле, а здесь всё же розница. Уверена, что мне скинут цену за большой объём, но нет!

Честно сказать, я боялась идти к бумаге, на остальной товар уже не смотрела.