Глава 5

Казалось, что баня вытянула из меня последние силы, я не могла пошевелиться. Лежала и балдела на верхней полке, не желая заканчивать водные процедуры. Но Нюра не оставила меня в покое, окатив холодной водой.

— Ты что рехнулась? — я буквально подскочила и, схватив, первое, что попалось под руку, а именно ковш, запустила в неё.

Она со смехом отбежала, но ковш просто не долетел, я ещё была слаба. Настроение повысилось, и я тоже рассмеялась.

— Простите, барыня, — женщина не могла успокоиться.

— А если выпорю? — наиграно зло свела брови.

— Я ни о чём не жалею. Вон, как молодая козочка подскочила.

— Ладно, прощаю. За это с тебя пирог с капустой на завтрак, — я пошатывающей походкой пошла одеваться.

Женщины кинулись помогать. Отстранив их, сама вытерлась и оделась. Нужно возвращаться к полноценной жизни. Но боюсь, теперь у меня появился страх истощения. Значит, что? Нужно расти в силах!

На ужин, как я и заказывала, была тушёная курица и пюре. Птицу Нюра вытушила вусмерть до мягкого состояния, даже кости крошились. Было вкусно, но я хотела настоящего нежного запечённого цыплёнка, к которому привыкла в современном мире, а ещё жаренную грудку с грибами. С местных сухих куриц такое невозможно сделать. То, что они называют нежным, для меня — подошва.

Завтра нужно наведаться в курятник, посмотреть, как подрастает моя кура гриль.

Силы возвращались быстро, и я уже самостоятельно, но под присмотром Вероники, поднялась к себе в комнату.

Позже хотела ещё выпить ароматного чая, думала, что не усну, весь день дрыхла, но через час после ужина начала клевать носом и отправилась в постель.

Оказывается, утро бывает прекрасным. Как ни странно, ничего не болело. Я потянулась и сразу села. Проспала десять часов, казалось, выспалась на полжизни вперёд. Но это обманчивое чувство, через некоторое время я опять буду передвигаться как черепаха, и меня потянет в сон. Болезни так быстро не отпускают, даже магические.

Сегодня у меня по плану проверка работ в оранжерее и мои цыплятки.

Вероника меня встретила в коридоре, верней она там ждала, сидя на стуле.

— Доброе утро! Мне присмотр не нужен, — высказала своё недовольство. Детский сад, честное слово.

Компаньонка ничего не сказала, потому что у неё на всё своё мнение. И если эта наседка решит, что мне нужна опека, то её не переубедишь. Ей нужен муж и срочно. Конечно, я рискую потерять бухгалтера, но кто сказал, что я отдам её первому встречному, который её увезёт. Да и сомневаюсь, что она бросит карьеру ради замужества, скорей влюбившемуся мужику придётся подстраиваться. Она хоть и истеричка, но карьеристка до мозга костей, уж я это вижу.

Нюра выполнила приказ, и на завтрак меня ждал пирог, правда, изрядно остывший. Но это не испортило мне аппетита, я и холодный поела, ведь очень вкусно.

Я посадила её с собой за стол и стала расспрашивать, как у неё с готовкой пирожных и тортиков.

— Ох, Екатерина Фёдоровна, уже забыла, как пекутся. Но если дадите время, я вспомню, — кухарка чувствовала себя виноватой. Но я успокоила, мол, не торопись.

— А давай на днях вместе испечём? Я много книг читала, в том числе и кулинарных, — таким нехитрым способом я решила проследить, а кое-где и подсказать процесс выпечки. В прошлой жизни я неплохо готовила, хоть и редко. Да и мамуля часто тортики пекла, а я с детства помогала.

— Ой, это так неожиданно! — удивилась кухарка, но отказываться не стала. — Буду рада такой компании.

В общем, решили подключить и Веронику. Она девушка простая, вряд ли слуги будут, так что пусть учится.

После сытного завтрака меня опять разморило, но я взяла себя в руки и пошла на улицу. Дел невпроворот — некогда болеть.

Вчерашнее состояние не дало насладиться тёплой погодой. Весна быстро вступала в права, топя снег и радуя нас солнышком. Понимаю, что зима ещё покажет зубы, но это будет уже несерьёзно. Тем более растениям, которые я вскоре буду высаживать, это не страшно, у меня есть оранжерея и магический дар.

Да, я могла начать и раньше, но ожидание того стоило. За три дня, что я болела, рабочие почти закончили ремонт, капитальный. Оранжерея буквально блистала новизной стёкол. Вместо старых дверей красовались новые, чуть другие, но красивые с коваными деталями. Возможно, даже Олег со Степаном, на чувствах, решили меня порадовать.

Когда я вошла внутрь, то встала в ступор, увидев, что уже установлена часть моих ступенчатых грядок, пустых, правда, но думаю, за землёй дело не станет, зубами грызть будут мёрзлую почву. Я, конечно, преувеличиваю, но нарадоваться не могу, что умудрилась вернуть доверие крестьян. Очень надеялась, что, когда страсти успокоятся, уважение не исчезнет.

Насчёт теплиц я зря беспокоилась. Мужчины и без меня всё решили. Я же, по сути, и не знала где лучше ставить, да и где свободная земля тоже не знала. Получилось чуть дальше от дома, чем я рассчитывала, но ничего, пешком легко за несколько минут дойду.

Теперь дело за грядками и можно пересаживать клубнику, — думала я, направившись в курятник. Вероника меня сопровождала, но была молчалива.

— Всё хорошо? — спросила на всякий случай.

— Да, просто волнуюсь по поводу жандармов. Страшно. Даже не знаю, что Семён Маркович там нагородил, что при оружии приезжали, да ещё вдвоём, словно вы опасный преступник.

— Не бери в голову. Говорю же, я в своём праве, — сказала как можно уверенней.

Мы дошли до курятника. Фёкла словно следила в окошко, выскочила, как только мы приблизились.

— Ой, барыня, радость-то какая, здорова, наша благодетельница! — она низко поклонилась.

— Здравствуй! Рассказывай, как наши цыплятки.

— Да чудно! А петушок-то какой! Растёт не по дням, а по часам, — она показала руками размер практически взрослой курицы.

Я не поверила, что за не полную неделю такой вырос, но, когда увидела, оказалось, она была недалека от правды. Здоровый детина, если можно так сказать по отношению к птенцу. Он действительно выглядел как подросшая курочка, весом с полкило. Понимала, что это обманчивое впечатление, потому что он просто нахохлился. Младенческий жёлтый пушок выпал, появилось мягкое, но уже яркое оперение, и даже гребешок был.

— Это настоящее чудо, Екатерина Фёдоровна! Здоровый, крепкий, правда, задира растёт, как бы другие петухи не забили. Но с людьми ласковый, — говорила Фёкла, поглаживая петушка, смирно сидящего у неё на руках.

Я протянула руки и взяла его. Он не стал сопротивляться. В детстве я как-то гостила у тётки в деревне. Вот там у неё был петух, звали Лапша. Петуху было семь лет, убить, у хозяев рука не поднималась, уж очень умный. Хотя изначально хотели действительно лапшу сварить, отсюда и прозвище. Так, он был такой сообразительный, что на имя прибегал и урчал как кот, когда его гладили.

— Будешь Борька! — вспомнился задиристый одноклассник Борис, вечно в драки лез.

Фёкла рассмеялась, а компаньонка непонимающе посмотрела на меня.

— Это будет особенный петух, племенной, поэтому достоин имени. Вырастит быстро, так что не гоняй, если кур начнёт топтать раньше положенного, — птичница кивала с широкой улыбкой. — Как другие цыплята себя чувствуют?

Фёкла показала и остальных скороспелых птенцов, они тоже были крупными, но явно курочки. Я вздохнула с облегчением, значит, всё правильно сделала.

— А когда петухи начинаю топтать кур, потомство когда? — спросила я, чтобы прикинуть, в какое время ждать результатов по естественному размножению. Ещё нужно будет отделить их от остальных, чтобы не скрещивались. Очень надеюсь, что изменения произошли на генетическом уровне.

— Так не раньше конца лета, — ответила птичница.

Это не есть хорошо, очень долго. В моём случае должно уменьшиться месяцев до трёх. Плюс ещё ждать, когда куры подрастут, а я хотела, и на них начать зарабатывать. Значит, придётся обрабатывать яйца на потоке.

Другие птенцы тоже вылупились, но пока были жёлтыми, крепенькими и практически одинаковыми, ну кроме парочки. Судя по виду, это как раз мои павлины. Даже жёлтый пух не мог скрыть намётки хохолка и длинного хвоста, с нетерпением буду ждать развития.

В отличном настроении покинула курятник. Но оно быстро сошло на нет, когда я поняла, что мне ещё несколько дней нельзя будет практиковать. И чем заняться? Я же с ума сойду от безделья!

Ноги сами понесли в конюшню. Компаньонка, естественно, увязалась за мной. Когда я вошла в загон с Луной, возмутилась:

— Екатерина Фёдоровна, вы ещё слабы для поездок!

— Так поехали со мной, присмотришь, — с вызовом посмотрела на Веронику.

Прохор меня научил одевать на лошадь седло, но сейчас я его не подниму, поэтому дала команду конюху. Он в отличие от сердобольной няньки, только хмыкнул на её высказывание.

Компаньонка промолчала и с ужасом посмотрела на лошадь. Даже не знаю, как выбить из неё страх перед этими животными.

Я же действительно решила прогуляться, потому что вполне сносно себя чувствовала, даже голова не кружилась. Сев на Луну, я поехала на выход из конюшни, даже не посмотрев на Веронику.

Куда я собралась? Да уж точно не в деревню. Пора расширить зону своего обитания и хотя бы осмотреть часть своих владений.

Я проехала совсем немного, как услышала движение за спиной. Сомневалась, что это компаньонка, ну мало ли. Обернулась. Меня нагнал Прохор.

— Ох и заноза эта ваша Вероника, всю плешь проест. Не завидую мужику, которому она глянется.

— Да она хорошая, просто как курица, всех готова опекать. И такая она, потому что любовь нерастраченная. Так что повезёт мужику…

— Ага, за любит до белого каления.

Я без стеснения громка рассмеялась. В наше время к такой мамочке очередь из ухажёров выстроилась, а здесь таких не любят.

Задумалась о себе. Даже не знаю, как мой несносный характер вытерпит избранник, если Бог пошлёт любимого.

Возьмём того же Александра. При воспоминании о нём опять часто забилось сердце. Темперамент не давал покоя, мне тоже нужен объект для любви, но граф меня сам дистанцировал. Хотя признаюсь, страстные порывы в его сторону постоянно возникали, особенно при встрече.

Скорей всего он хороший любовник, и я, возможно, сумела бы запихнуть поглубже свою честь… Нет, не смогла бы. Если в наше время я воспринимала сожительство как обыденность, ведь все так живут, то здесь, внутри всё бунтовало.

Самое странное, что как раз в этом веке был буквально культ адюльтера. Любовница считалась символом успешности. Часто браки были договорными, и супруги не препятствовали тайным, а часто и явным отношениям. Вот Александр мне как раз и предложил такие отношения, светской любовницы. Жить открыто, выходить в общество, даже детей завести.

Возможно, это меня и взбесило. Признаюсь, если бы он не попёр как паровоз со своим предложением, а нежными ухаживаниями склонил меня к постели, то я не смогла сопротивляться. Ведь влечение застилало сознание, и я практически не могла сопротивляться, хотелось поцеловать его и отдаться на волю чувствам. И он это чувствовал. Но сейчас мозг немного остыл, и я способна анализировать свои поступки и на роль любовницы не согласна.

Мы проехали сад, Прохор пояснял мне, что где растёт. Яблони, слива… Даже небольшой виноградник был, плоды мелкие, но вино неплохое получается. Варвара Александровна его любит. А вот мне никто не предложил, — стало немного обидно.

Дальше пошли поля с озимыми.

— А там лес и озёра.

— Это всё наше? — я удивилась и воодушевилась.

— Нет, что вы, Екатерина Фёдоровна. На трёх хозяев угодия. Рыбы там мало, подъезд и водопой неудобный, много илистых мест, а что с камнями берег лесом порос. Мы к речке водим, да и на полив оттуда воду возим, — пояснял конюший.

Сделала себе зарубку в памяти, что обязательно обследую это место, когда снег сойдёт. Почему-то показалось, что Прохор не просто так о рыбе заговорил. А сейчас нужно возвращаться. Обед и спать, как в садике. Поездка очень много сил отняла.

Следующий день обещал оказаться таким же скучным, как вчерашний вечер, ну, если только продолжить осматривать свои владения. Хотя можно съездить в деревню, узнать обстановку.

Последнее отмела, я там недоделала работу. Увидев меня, подумают, что приехала продолжить, а в итоге я поселю недовольство. Да ещё от Степана наслушаюсь по поводу наплевательского отношения к себе.

Значит, нужно найти дела в доме. Что-то я давно ничего не писала по своему дару, да и для Глафиры нужно накидать несколько практикумов. Намётки уже были, главное, сесть прописывать, да свести всё в логические цепочки.

От идеи настроение повысилось, до обеда я точно буду занята. А потом можно ещё и рецепты пописать, и не только десертов, салатики всякие…

Но мне не дали это сделать, как только я уселась за столом, приехали по мою душу.

— Полицейский урядник пятого стана, Кузнецов. Прибыл в связи с заявлением о побоях, принятому от Гончарова Семёна Марковича, — представился мужчина, между прочим, один.

Полицейский… Как говорится, у страха глаза велики, мне ещё тогда странным показалось, что по мою душу жандармы приехали, да ещё и с оружием. На кой я им сдалась?

Да, у мужчины была сабля или шашка, но выглядела она как стандартная часть формы. А то, что он прибыл без подкрепления, налегке, можно сказать, воодушевляло и давало надежду, что отделаюсь испугом.

Он, поглядывая, между прочим, на Веронику, прошёл в дом. Снял головной убор и проследовал в гостиную, куда я его пригласила. Подмывало предложить чай, но я не знала порядков, поэтому не стала.

— Екатерина Фёдоровна, прошу рассказать события того дня, когда господин Гончаров пожаловал в деревню Устиновку, — он разложил на столе писчие принадлежности и приготовился записывать.

— Да, конечно. Но я лучше расскажу немного предыстории, ведь вряд ли это изложено в жалобе. Господин Гончаров С. М., находящийся под иском о растрате нашего имущества в особо крупном размере… — я думаю, не преувеличиваю, всё же суммы не маленькие, — был отстранён от управления имением.

Полицейский записывал, не задавая вопросов, но по тому, как дёрнулись брови, был удивлён. Возможно, моя уверенность тоже не предполагала вопросов, он человек маленький, мог и не знать деталей.

— Чтобы не сорвать посевную и не оставлять без присмотра владения и старую больную тётушку, Милославскую Варвару Александровну, я была временно назначена управляющей. А теперь к самому делу. В деревне есть девушка Глафира Олеговна, дочь кузнеца, маг воды. Недавно получили с ней верификационное свидетельство, я являюсь её гарантом. Так вот, господин Гончаров С. М., с помощью махинаций с якобы желанием этой девушки выйти замуж, и давлением на её отца, решил переселить, а в данном случае украсть моего мага. Прибыл он с подельником, приказчиком… так, сейчас вспомню… Сергей Алексеевич Морышко, оформить девушку.

Полицейский записывал, сжав губы.

— В тот день я находилась на работе в деревне, я маг-управитель, — уточнила на всякий случай, — чтобы помочь перед посевной, обрабатывала крестьянам зерно, — после моих слов правоохранитель поднял на меня глаза, потом сразу опустил и продолжил писать. — Когда явился Семён Маркович, меня позвал староста, по моей просьбе следивший за домом кузнеца. Потому что все знали, это не первый случай, когда Гончаров уводил из деревни магов. Я тут же села на лошадь и прискакала. Я разозлилась и стала требовать, чтобы он убирался, но вместо этого он ударил меня кнутом по ноге. Могу показать следы, если требуется, — я реально стала поднимать подол.

— Нет, не нужно, — он помотал головой и покрылся пятнами. — Свидетелей достаточно, опросим.

— В состоянии аффекта, а в дальнейшем выяснилось, что в магической горячке, я приказала схватить Гончарова и на площади ударила его несколько раз. Староста Степан Иванович отвёл меня в дом кузнеца, где я упала в обморок и пролежала в горячке почти трое суток…

Полицейский поднял на меня глаза, полные сожаления. На то и был расчёт, чтобы в итоге я выглядела белой и пушистой, а Семён — махровым злодеем. Битьё? А что битьё? Как могла ударить хрупкая девушка, находящаяся в состоянии горячки? Да вообще моя порка может считаться мелкой шалостью. Думаю, и крестьяне всё подтвердят.

Не знаю, как и кем проводилось освидетельствование, но думаю, и врачу придётся отвечать. Может статься так, что намеренно были отягощены последствия. Мне, по сути, плевать на других, я свою шкурку спасаю.

Полицейский всё дописал, сложил бумаги и удалился, на прощание бросив взгляд на Веронику.

Нет уж, молодец, эта красотка явно не для тебя. Ничем ты не вышел, ни лицом, ни званием, — подумала я. Да и компаньонка даже не глянула на него.