Глава 13

Кабинет находился в одной из башен, но с противоположной стороны от гостиной, куда нас с Вероникой привёл Ярослав. Казалось, мы с графом шли вечность, и когда проходили поворот к парадному выходу, меня посетила мимолётная мысль — убежать.

Мы остановились у большой арочной двери, она была чуть приоткрыта, поэтому я слышала доносящиеся тихие голоса. Но когда вошёл Лев Яковлевич, они стихли.

Пауза, от которой аж в ушах зазвенело.

— Баронесса Екатерина Фёдоровна Милославская, — голос графа прозвучал чётко, каждое слово выбивало почву из-под ног. — Прошу.

Я вздохнула несколько раз и вошла. Вспомнила настроение, когда я приехала на бал, и успокоила лицо, чтобы не выглядит испуганной рыбой с выпученными глазами.

Граф отступил в сторону, и первое, что я увидела, это прожигающий взгляд губернатора — главы рода Вельских. Стоически его выдержала и сделала реверанс.

— Ваше сиятельство, благодарю за приём.

Князь чуть склонил голову.

Его жены не было, поэтому я обвела всех взглядом и сделала ещё один общий поклон без слов.

Пауза затянулась или мне так казалось. Но за это время я умудрилась выхватить обстановку. Огромный овальный стол с лаковой столешницей, во главе кресло наподобие трона, на котором и сидел Игорь Алексеевич, по обе стороны сидели другие родственники, видно каждый на своём месте, потому что рассадка была неравномерная.

— Прошу, баронесса, присаживайтесь! — губернатор указал на стул напротив себя. А у меня возникло ощущение, что меня вызвали на педсовет, словно я в чём-то провинилась.

Неожиданно встал Ярослав и, посмотрев на меня, отодвинул стул рядом с собой.

— Присаживайтесь, баронесса! — я замешкалась. Если я отзовусь на приглашение Ярика, то проявлю неуважение к главе рода, хотя сомневаюсь, что мой любимый стал бы рисковать. Но отказать я не хочу, вдруг это часть его плана.

Шелестя юбками, я прошла и присела на предложенный стул, буквально на самый краешек, сняла перчатки и положила их рядом на стол. Я боялась поднять глаза на семейство, но когда это сделала, то не удержалась и рассмотрела всех. Игорь Алексеевич был в замешательстве, но злости не скрывал, а вот у его брата было ехидство в глазах. Он знает о наших отношениях с Ярославом и не против их, как и Анна Алексеевна, а вот матушка сидела, сощурив глаза.

Граф тоже уселся.

— Может мне объяснить, что здесь происходит? — открыл рот губернатор и посмотрел на Льва Яковлевича, как инициатора собрания.

Но ответил Ярик.

— Граф собрал всех по моей просьбе. Хочу представить Екатерину Фёдоровну не как гостью, а как мою будущую невесту.

Удивились только Игорь Алексеевич и мама Ярослава: она даже подалась вперёд и часто заморгала, будто в глаза пыль попала. Я испугалась, что её удар хватить. К слову, Дмитрий Алексеевич беспокойно глянул на жену, но княгиня не нервничала, просто удивление без отторжения.

— Это нелепость! Она не может выйти за тебя замуж, она Управитель! — князь чуть брезгливо поднял верхнюю губу.

Ярослав на его слова улыбнулся.

— Это не совсем так. У неё открыта грань Разума.

— Что? — протянул губернатор. Теперь удивились все, кроме тех, кто был в курсе. — Если так, то о вашем браке тем более не может быть и речи! Она должна выйти замуж за Владимира! Об этом знают все собравшиеся! Ты не можешь пойти против закона о «чистоте рода».

— Не беспокойтесь, дядя, я его чту, — Ярик хмыкнул. — И ради спасения сложившегося положения в нашей семье мы и собрались, — Ярик перевёл взгляд на брата. — Поэтому мы не будем обсуждать наш брак! — твёрдо сказал, и в этой фразе прозвучало нарушение субординации: он поставил перед фактом даже своего отца. Я боялась смотреть на собравшихся. — Я сказал об этом, чтобы оправдать её присутствие здесь и участие в дальнейшем обсуждении проблемы.

— Кто тебе дал право решать, что мы будем обсуждать, а что нет? — прорычал губернатор. — Екатерина Фёдоровна выйдет замуж за Владимира. Разговор окончен! — Игорь Алексеевич хлопнул ладонью по столу.

Ярослав встал и, уперевшись на стол ладонями, уставился на дядю. Я чувствовала, что он заведён до крайности.

— Вы не понимаете всю серьёзность ситуации и даже не хотите дослушать, что мы хотим вам предложить, для спасения благополучия семьи! Моя… невеста… не будет предметом обсуждения и тем более торга! — голос перешёл на рычащие нотки — настоящий тигр перед атакой.

Ментальная волна ударила мягко, слегка задев меня. Не сказать, что приятно ощущать морозный холод, вызывающий панику. От него не защищает одежда, он идёт изнутри. Но я смогла скрыть счастливую улыбку. Осмотрела всех и остановила взгляд на графе, он сразу всё понял. Губернатор тоже почувствовал неладное и не торопился настаивать на своём.

Думаю, и Дмитрий Алексеевич что-то почувствовал, потому что смотрел на сына, а в глазах была такая буря эмоций, что не передать словами: гордость, страх, радость.

Я, положив ладонь на руку Ярослава, привлекла внимание. Он повернулся ко мне, словно вышел из транса. Напряжение в его теле спало, и он медленно сел.

— Аннушка, проводи баронессу в зелёную гостиную, — тихо, но твёрдо сказал Дмитрий Алексеевич. — У нас замечательная коллекция миниатюр, вам понравится, Екатерина Фёдоровна… Анастасия Георгиевна, — он повернулся к жене, — побудь с ним, ты замечательный рассказчик, и прекрасно знаешь коллекцию, — взяв её ладонь, он поцеловал пальцы.

Княгиня встала, следом поднялась Анна, затем я. В кабинете повисла звенящая тишина, в которой было слышно даже тяжёлое дыхание губернатора. Я не удержалась и бросила на него взгляд: сейчас он не напоминал дракона — скорее, загнанного зверя. И смотрел он не на меня, а на своего младшего брата, который в момент стал главой рода. Возможно, о чём-то догадался сам, хотя мог и почувствовать исходящую от Ярика волну Разума, ведь атака была направлена на него.

Анна Алексеевна плотно закрыла дверь, и мы пошли вслед за Анастасией Георгиевной.

Зелёная гостиная находилась недалеко, буквально через пару комнат. Огромная комната была скорее парадной залой, где праздновали семейные события, и я посчитала это хорошим знаком. Несколько мягких групп, массивные канделябры по периметру, тяжёлые шторы, лепнина на стенах и потолке, постаменты со стеклянными витринами — вероятно, в них и хранится коллекция миниатюр. Но я понимала: экскурсия — просто предлог.

— Присаживайтесь, баронесса! — мама Ярослава указала мне на диван. — Вы полны сюрпризов.

Княгиня села в кресло, Анна же рядом со мной.

— Я должна знать всё, что касается моего сына, — сказано было твёрдо, без угрозы, но и без поблажек.

И я начала рассказывать краткую историю нашего общения. Когда дошла до встреч с Ярославом в лесу, почувствовала, как щёки пылают огнём. Врать не было смысла.

Княгиня смотрела на меня строго, сжав губы, Анна же излучала веселье.

— Ярослав перешёл все границы! — голос Анастасии Георгиевны звучал ровно, но от этого казался ещё строже. — Как он мог позволить такое общение? Я вам не мать, но скажу: ваше поведение недостойно. Если об этом узнает, тень ляжет не только на вас, но и на весь наш дом! Вы же это понимаете?

— Ваше сиятельство, я понимаю всю серьёзность положения, — оправдываясь, я сжалась в комок и трепала пальцами свою юбку. — Но могу гарантировать, не было свидетелей наших встреч. Мой дар позволяет видеть кто рядом на большое расстояние вокруг.

— Анастасия Георгиевна, полно вам. Мы все были юны и горячи, — мягко вмешалась Анна.

— Хорошо, с этим разберёмся позже, — княгиня склонила голову, принимая довод золовки. — А теперь расскажите, о чём сейчас говорят мужчины? Это же не секрет? Почему Ярослав так уверен в вашем будущем, несмотря на ваш дар? Странно, что Владимир молчал, он должен был бороться, — она подалась вперёд.

— У Ярослава тоже открылась грань Разума, — сказала я, больше не нужно было ничего объяснять. У Анастасии Георгиевны мгновенно открылся рот от удивления, и она поспешила закрыть рот ладонью, а вот Анна Алексеевна тихо рассмеялась.

— Как Разум? — княгиня еле выговорила слова.

— В оправдание наших тайных свиданий могу сказать, что мы на них не просто общались, а практиковали магию и разрабатывали методики. Ярослав взял мои наработки по дру… по Управителю и стал работать со своим даром. Вначале открыл грань Воды и уже хорошо усвоил её, а сейчас, — я кивнула в сторону кабинета, — пробудился Разум.

Женщины в шоке переглянулись.

— И Владимир узнал о вас, баронесса? — вопрос от Анны.

— Да, Лев Яковлевич в порыве радости, что я стала магом Разума, сообщил об этом князю Владимиру.

Дальше я коротка рассказала о его сватовстве и наших договорённостях.

— Значит, Ярослав подозревал, что вскоре получит Разум, и отказался о первенства? — Анастасия Георгиевна нахмурилась.

— Да, он решил дать шанс Владимиру, — я гордо приподняла подбородок.

— Благородно, но глупо! — заявила княгиня.

— Унижая другого, нельзя возвыситься — это тупик! — ответила я, надеясь, что она не воспримет мои слова как дерзость

— Вы интересная девушка, Екатерина Фёдоровна. Умеете говорить прямо. И несмотря на вашу неосмотрительность, я одобряю выбор сына, — Анастасия Георгиевна первый раз мне улыбнулась.

Тут я не удержалась и заплакала, было ощущение, что наконец-то сняли груз, который я таскала последнее время.

— Ну что вы, милочка, — Анна потянулась ко мне и взяла за руку. — Расскажите лучше, как у вас получается такая прекрасная клубника?

Любимая тема меня успокоила, и я заговорила, рассказывая всё подряд. Когда дошла до масел и духов, то в очередной раз удивила своих будущих родственниц.

— Ох, милочка, вы и здесь поучаствовали. До чего же вы талантливы! — восхищалась Анна Алексеевна. — Я себе почти всю коллекцию духов купила. Голова кружится, когда не могу выбрать.

— Скоро будут новинки, а к зиме с Эдуардом Васильевичем хотим сделать особую, морозную коллекцию, я как раз подбираю запахи.

— Духи — это благородное занятие, — произнесло княгиня, и я поняла, что сейчас последует «но». — Но с животноводством вам придётся прекратить деятельность! Это не то, что подобает будущей княгине, — Анастасия Георгиевна сказала тоном, не терпящим возражения.

— Княгиня, я понимаю ваше беспокойство, — вспомнила слова графа, что будут попытки запрета. Постаралась говорить спокойно и уверенно. — Но уверяю, в ближайшее время ценности сильно изменятся, особенно магические. Обещаю, что моя деятельность будет нести максимально благородную окраску и стоить баснословных денег, — я понимала, что иду сейчас по лезвию.

Анна снова тихо рассмеялась, снимая напряжение. Реально у человека способность разряжать обстановку.

Анастасия Георгиевна посмотрела на золовку и тоже улыбнулась. Но я была уверена, к разговору вернёмся, и не раз.

Совещание в кабинете затянулось, княгиня велела подать нам чай. Когда служанка его разливала по чашкам, я хитро улыбнулась.

— Не говорите, что и чай ваш! — Анна Алексеевна театрально удивилась, прикрыв ладонью рот.

— Отчасти. Рудольф Маркович покупает у меня розовые лепестки, — хотела добавить, что на обед, наверное, будут мои курочки, но промолчала. Хотя и так понятно, что ресторатор сто процентов отдаёт часть тушек князю.

Наконец-то нас позвали, к этому моменту мы исчерпали все горячие темы, а обычные, на фоне потока новостей казались пресными, — так выразилась Анна Алексеевна.

В кабинете была тишина, и нас встретили молчанием. Я же быстро проанализировала ситуацию.

Губернатор измождён разговором: лицо бледное с красными пятнами, не было царственной позы, передо мной на княжеском троне сидел поверженный глава. Его брат, напротив, не скрывал довольную ухмылку. Владимир бледен и задумчив. Ярослав серьёзен, только посмотрев на меня, скупо улыбнулся, встал и отодвинул мне стул.

А вот граф был зол, видно, Игорь Алексеевич гнул своё до последнего. На столе перед ним была беспорядочно сложенная стопка бумаг. Очень надеюсь, что они согласовали наш договор.

Когда мы уселись, слово взял Лев Яковлевич.

— Мы пришли к соглашению…

В итоге. Мы с Ярославом откладываем наше освидетельствование дара на месяц. А Владимир и его отец отказываются от претензий на меня. Как я и предлагала, оба молодые князя начнут изображать бурную деятельность на публике. Ну как бурную, ездить по институтам, беседовать с профессорами. Станут искать путь, чтобы пробудить Разум, на фоне открывшегося у Ярика дара Воды. Единственная загвоздка — нужно будет избежать очередной верификации. Но у Ярослава на руках было много исследований, и он использует для доказательства то, где ещё не было потемнения от Разума.

Для общества причина прозвучит благородно — следует выполнять закон о чистоте рода. А в реальности надо тянуть время и хоть как-то оправдать неожиданно появившиеся дары.

Ярослав продолжит уроки с Владимиром лично и при помощи Льва Яковлевича.

Я же буду заниматься своим хозяйством с видимым уклоном на дар Управителя. Анастасии Георгиевне это не нравилось, но мужчины решили так. Надеюсь, она вскоре поймёт, что картинной княгини из меня не получится.

Во время подведения итогов губернатор молчал, да он вообще находился в прострации. Интересно, а имел ли право Губернский прокурор утихомирить его при помощи дара? Скорее всего, да, при угрозе жизни. А так князь просто в шоке от событий, которые его настигли. Сидел себе на троне в лучах славы главы рода и пришёл какой-то мальчишка и пнул его оттуда вместе с сынком.

Так и хотелось ткнуть в него пальцем и прокричать: а король-то не настоящий! Шучу, это подло.

Позже я узнаю подробности, потому что задавать вопросы сейчас не буду, и так все раскалены до предела.

Мне тоже пришлось кое-что подписать. Для начала, я дала разрешение Ярославу использовать свои записи. Мне дали папку, в которой были подшиты все листы, что переписывал Ярик. Я бегло их пробежала, чтобы показать заинтересованность, и подписала ярлычок с согласием. Лев Яковлевич поставил печать и свою подпись. Теперь я могу вмешиваться в процесс только словесно и при ещё одном члене семьи или Льве Яковлевиче как представителе.

Кто поставил такие рамки, я догадывалась. Вероятней всего, Дмитрий Алексеевич настоял на одинаковых условиях для братьев. Если Владимир в отведённое время не справится, то теряет право первенства.

Собрание было окончено, нас ждал обед. За столом я сидела рядом с Ярославом, он не мог скрыть улыбку. Мой тигр отвоевал меня. Но расслабляться не стоит, губернатор может подстроить пакость. Пока я не могла предположить в чём, может быть, угроза, он может опуститься до грязи и разнесёт обо мне сплетни. Но сомневаюсь, что это сработает. Если уж деревенских девок с даром Разума таскают князьям, то мне всё простят.

Дело в том, что не поможет даже сообщение обо мне императору — Ярослав стал магом Разума. Так что, как всегда, ушки на макушке и следим за обстановкой.

Обед был тихим, пару дежурных фраз за час с хвостиком. Губернатор практически не притронулся к еде. У меня же, как и моего жениха, напротив, был отменный аппетит. Было очень вкусно.

Я наконец-то увидела того самого повара, Генри. Небольшого роста, с пузиком. Смотрел на всех с таким умилением, что вызывал непроизвольную улыбку.

И да, я оказалась права, мои устиновские куры были одним из обеденных блюд.

Вероника сидела с другими компаньонками и боялась посмотреть в мою сторону. Я её понимала, потому что сама чувствовала себя здесь чужой. Возможно, дело в том, что здесь хозяева не родители Ярослава. Хотя можно и поспорить. Это родовое гнездо, а значит, принадлежит всей семье, а главу, как оказалось, можно и сместить.

И что-то мне говорило, вернуться на своё место он не сможет, или в лучшем случае останется фикцией, свадебным генералом. Дмитрий Алексеевич не упустит возможность напоминать об этом и ему, и его сыну.

По-хорошему им следовало отказаться от главенства, сделать красивый жест, но Игорь Алексеевич крепко вцепился в своё место и не отдаст его.

А в чём вообще заключается главенство? В номинальном звании? Или передачи земель по наследству? Почему не укрепить наше колено так, чтобы оно стало главным? Ведь как я знаю, землю жалует корона, так же как и почести.

Я глянула на Дмитрия Алексеевича, он всё так же продолжал сдерживать улыбку. Возможно, мы каким-то боком исполнили его мечту поставить зарвавшегося братца на место.

Мой будущий свёкор поймал мой взгляд и улыбнулся. Радовало, что я совсем не вызывала у него отторжения. А скорее его устраивало положение вещей, и я как ключевая фигура в них.