Глава 10

Тяжёлое занятие на изнеможение сегодня затянулось. Ярослав лежал у меня на коленях с закрытыми глазами, а я зарылась пальцами ему в волосы.

Владимиру в этом смысле будет тяжелее, его никто не приласкает после экзекуции. Хотя, может это обстоятельство ускорит процесс созревания дара Разума. Но даже если я предложу отказаться от ласк Ярику в угоду результату, мой князь не согласится.

Удивительно всё же насколько они отличаются, хоть и разница в возрасте, как оказалась небольшая, всего пять лет.

Владимир, уже взрослый мужчина, типичный представитель высшего сословия — высокомерен, безупречно вежлив, говорит неторопливо, чуть снисходительно. В каждом движении уверенность в своей правоте, а любое несогласие встречает не вспышкой гнева, а холодным недоумением. Поэтому я удивилась, что он первый набросился на Ярослава. О чём это говорит? Кругом одна фальшь.

Ярик же — мальчишка, который, несмотря на тяжёлые обстоятельства, остаётся жизнерадостным. Со мной с первой минуты ведёт себя естественно, и даже на балу наплевал на условности и не отходил от меня до последнего. И как я могу променять его на чопорного болвана?

— О чём задумалась, душа моя?

— Нужно отменять этот закон.

— Ему уже больше трёхсот лет, на нём держится главенство родов. Ты не представляешь, как кичатся силой своего рода те, у кого рождается в роду Разум. Если это сын, то это прямой путь к прошению о пересмотре ранга. Так, барон Гудович стал графом, — Ярослав хмыкнул.

— Всё понятно. Но задумайся: когда у тебя появится Разум, потом у Владимира… К чему это приведёт? К претензиям на престол, не меньше! — я рассмеялась.

— Таких прецедентов не было, но ты права… Ты забыла ещё мою жену — мага Разума, — Ярик тоже рассмеялся, но как-то нервно. — Это угроза власти.

— Вот я о том же. Нужно рассказать Льву Яковлевичу, чтобы он готовил законное обоснование для отмены закона о «чистоте рода». Не стоит дожидаться, пока император увидит в нас угрозу.

— Любовь моя, а из тебя получилась бы отличная императрица, — Ярослав продолжал веселиться.

— Мне бы с княжеским титулом свыкнуться, да и зачем мне такая обуза — целое государство…

— Я тебе помогу.

Я хлопнула ему по лбу.

— Всё, понял, шутка затянулась. Но твоя идея мне понравилась, можно сказать, гениальная. Она избавит нас от многих рисков. А за отмену этого закона, тебе все будут руки целовать.

— Новые условности придумают. Управителей, как изначальных носителей грани Разума уже не смогут унижать. Так что найдут среди даров самый ничтожный, например, стихию Земли или Воды. Нет, начнут собирать все дары в роду, а тех, кто не сможет, выгонят с олимпа…

— Ты смотришь глазами из прошлого, ангел мой. Скоро не останется магов с одним даром. Да и сила возрастёт. Так что не условности придут на смену, а ещё большие ограничения. Я уже могу легко убить, как и ты, даже причины смерти не смогут выяснить. Так что за упоением возможностями придёт страх и новые рамки, — Ярик сел, веселье испарилось. — Но это потом. Сейчас нужно расчистить дорогу к нашему совместному будущему. О покое я и не мечтаю.

* * *

Два дня прошли в относительном спокойствии и в рабочем режиме. Утром мы занимались с Ярославом, словно ничего и не грядёт, а днём я восстанавливала свою цветочную плантацию.

Первое наблюдение об убытках было, можно сказать, радужным, а на самом деле, на оранжерее и теплице было побито более половины стёкол. Работники до сих пор не собрали осколки. Также проходил демонтаж всех сильно треснувших стёкол. До холодов оставалось достаточно времени, поэтому с заменой не стали торопиться. Вот пройдёт горячая, во всех отношениях пора и займёмся ремонтом. До сих пор не представляла, как я буду работать, когда выйду замуж. Ярик-то позволит, но как отнесутся его родители к княгини-друидке?

В теплице и оранжерее цветы уцелели, ну, может, немного посекло стёклами, да некоторые конструкции для сбора масла слетели. А вот на улице была беда: град посек цветы, и большинство из них скинуло лепестки. Да, нераскрывшихся бутонов много, но всё равно было печально.

Степан Иванович, несмотря на занятость, нашёл время изготовить ещё систем для сбора, потому что запасных не хватило покрыть даже небольшую часть кустов. Староста выглядел сильно уставшим, но уверял, что всё хорошо.

Что предлагал граф? Его на должность управляющего? Да, староста, скорее всего, согласится, чтобы меня не подводить, ведь я не буду просить просто так, значит, реально тяжело. Но я не стану предлагать, он же загонит себя!

Лев Яковлевич приехал утром третьего дня. Уставший, с мешками под глазами. Я завела его в кабинет и предложила кофе. Он скривился, видно, перепил его.

— Я бы лучше поспал лучше пару часиков, Екатерина Фёдоровна, — граф грустно ухмыльнулся. — Ох, и работёнки вы мне подкинули с Ярославом. Пришлось смахнуть слой пыли с воспоминаний и выудить нужную информацию. Давно я так глубоко не практиковал Разум. Когда всё закончится, вы, уважаемая, не отмахнётесь от частных уроков.

— В спокойной обстановке и замужем за Ярослава, я буду рада позаниматься с вами, дорогой друг, — я широко улыбнулась, Лев Яковлевич ожил: столько предвкушения было на лице.

— Я подготовил черновой вариант договора с бароном Сухаревым. Вы же не думали, что я забыл? Обоснование быстро нашлось. Ваш дар — это неотъемлемая собственность, и ваш отец просто не может претендовать на его плоды. Вы не отдаёте материальные ценности, так что здесь всё предельно просто.

— Я рада, что судьба свела меня с таким профессионалом. Надеюсь, и наше с Ярославом дело вы также решите по щелчку пальцев, — я подняла руку.

— А вот этого не нужно делать, — Лев Яковлевич нервно рассмеялся, глядя на мои пальцы. Потом стал серьёзным и задумался на минуту. — Я отправил Юрия в частную клинику для душевнобольных. Там, под присмотром, он переосмыслит жизнь.

— Надеюсь, вы не вините меня в его состоянии?

— Напротив, дорогая баронесса. Он не сумасшедший, просто немного одержим демонами прошлого. Вдали от соблазнов он найдёт душевное равновесие. Да и не сможет болтать лишнее о вас. Супруге своей я запретил выходить из дома и принимать гостей — скажется больной. Если вы уверены, что за месяц всё утроится, то ничего страшного не случится. С компаньонками и прислугой я просто поговорил, они будут молчать.

— Я тоже поговорила со своей прислугой. И вы можете побеседовать с ними, для успокоения.

Граф кивнул — значит, проверит.

— Так. Теперь к нашему делу. Вернее, вашему с Ярославом. Вы уверены, что он сможет преподать знания как свои? Если вы хотите, чтобы он перетянул внимание на себя, ему придётся беседовать с профессорами и магистрами магии…

— А вы, смотрю, не поняли, что я не лгала. Это действительно разработки Ярослава. Вы слишком посредственного о нём мнения. Ему просто не дали раскрыться там, где он действительно силён, — я самодовольно улыбнулась.

— Простите, но я всё же выкажу сожаление, что вы не хотите замуж за Владимира. Вы бы подняли род Вельских на такие высоты, что другим и не снились…

— А почему вы считаете, что мы с Яриком не способны его поднять? Или для этого ему обязательно нужно быть наследником рода? Это ведь немного разные области, не считаете? Давайте к делу, — мне не нравился перевод разговора на Владимира.

— Хорошо. Тогда я спокоен. Нужно изначально взять под контроль разработки, чтобы они не ушли противникам — я имею в виду зарубежных конкурентов.

Я кивнула — этого я не учла.

— Но это чуть позже. Сейчас — к разговору с Вельскими. Сразу предупрежу, будет сложно. Ярослав не просто младший из мужчин в этом роду, он сын младшего брата главы рода. Поэтому ему вообще не на что претендовать. Если бы вы оставались Управителем, было бы больше шанса уговорить Дмитрия Алексеевича на ваш брак. Предвижу ваш вопрос. Сейчас уже не получится скрыть, что вы маг Разума, слишком много свидетелей, и главный из них сам наследник.

— Но вы же нашли решение?

— Теперь да. Если бы вы были автором методик, то не получилось бы. Вы сможете доказать непричастность под допросом, если понадобиться? — сейчас передо мной был прокурор.

— Конечно. Мне чужие лавры не нужны, своих хватает. Моя здесь только незначительная основа, и то по моему дару, вы с ней знакомы, кстати. А Ярослав для меня — предмет гордости, — я задумалась: стоит ли ему говорить чужой секрет? Хотя, если разобраться, вскоре всё всплывёт, а подробности могут помочь избежать нестыковок. — Хочу быть честной с вами. Дмитрий Алексеевич знал о втором даре сына.

— Тоже буду честен. Князь Дмитрий и Игорь никогда не были друзьями, их примиряла Анна Алексеевна. Они оба в ней души не чают, — Лев Яковлевич излишне тепло говорил об их сестре. Сдаётся, это влюблённость.

Удивительно, как получается. Моё сходство с незнакомой до недавних пор женщиной оказалась связующим звеном для всего. Ангел с зубами — я уже обожаю эту женщину.

— Да, для всех семья Вельских идеальная, но это ширма. Я это вам говорю, потому что вы в любом случае вскоре станете княгиней Вельской. Так что я не удивлён, что Дмитрий не прочь сместить брата, даже при помощи сына. Жаль, что вы во всё это погружаетесь уже сейчас. Такая молоденькая, а проблем на десятерых хватит… — граф помотал головой.

— Давайте опустим отношение между братьями.

— Так, я не просто так это вам говорю и про Ярослава не из праздного любопытства спрашивал. Дело в том, что я, проанализировав всю законодательные акты, понял: мне не вас с Яриком нужно защищать, а хоть как-то дать гарантии Владимиру, что он останется наследником.

Я улыбнулась с облегчением.

— Владимир в любом случае вас теряет. Ярослав с ваших слов уже почти открыл грань. Если он поедет в Московский Верификационный Центр, то ему там дадут свидетельство дара Разума, потому что смогут выделить даже мельчайшие эманации. Теперь наследнику нужно не потерять главенство рода — он в полной власти вашего жениха. И я ничего не смогу сделать: закон на стороне Ярослава Дмитриевича. Если бы он в своё время получил Разум, то его колено стало бы главным. Поэтому прошу пойти на милость и не менять наследника.

— Да не хочет Ярослав быть наследником.

— Его отец хочет.

— В каком-то смысле это хорошо, значит, он не отдаст меня, — я испытывала такое облегчение, что хотелось петь.

— Только воздержитесь от разговора с женихом на эту тему до собрания семьи. Не хочу усложнять и так непростой разговор. Я уже послал посыльного к Анне Алексеевне — без неё нельзя проводить беседу, иначе все передерутся, — Лев Яковлевич горестно хмыкнул. — Игорь Алексеевич прибывает в Петровск завтра. Постараюсь устроить собрание в ближайшие дни.

От близости разговора весёлость испарилась и меня начало потряхивать.

— Всё будет хорошо, Екатерина Фёдоровна…

Чтобы отвлечься, решила рассказать о другой нашей идее — про отмену ненужного закона.

— Этого колосса будет сложно сдвинуть, а низвергнуть практически невозможно, — граф спокойно отнёсся к моей идее, скорее всего, сам уже обдумывал.

— Вам его не нужно низвергать. Аристократия его сама снесёт. Вы главное опишите риски и абсурдность закона на фоне массового появления дара Разума. Думаете, если станет доступно его пробуждение, все будут умиляться, глядя на Ярослава с Владимиром: «Ой, какие молодцы, смогли решить проблему рода!» Нет, они начнут требовать, чтобы им тоже дали такую возможность, чтобы утвердиться напоследок. Да, вначале получится как-то распределять приоритеты, но вы не сможете всем закрыть рты. Или сделаете это знание тайным? Не получится, даже если Вельские просто дадут нам с Ярославом пожениться и не потребуют знание. А они потребуют. Два мага, вернее, три, вызовут всеобщее подозрение, а затем и ропот.

— Вы, конечно, правы, Екатерина Фёдоровна… — Лев Яковлевич неожиданно рассмеялся. — Вспомнил день нашего знакомства. Кто бы мог подумать, что та девушка в кружевах окажется реформатором мирового масштаба.

— Я бы ничего не добилась без Ярослава, — это была правда, он мой стимул.

— Вы будете ему замечательной женой и настоящей княгиней, — с грустью сказал граф.

— Только без сожалений, — я подняла палец, а Лев Яковлевич рассмеялся.

Когда граф уехал, я стояла на крыльце и счастливо смотрела в небо! Радостно было осознавать, что занесённая над нами с Ярославом гильотина сместилась на Владимира. Нет, я не желала ему зла, он просто заложник, как и я, в принципе. И я приложу усилия, чтобы его спасти, ведь он часть семьи моего любимого. Но если не получится обойтись без жертвы, то я подставляться не буду и Ярика не отдам.

А теперь к нашему Губернскому прокурору. Каковы его мотивы? Почему он так легко сдался и по мне с толикой облегчения. Не во вражде ли братьев дело? По разговору сложилось впечатление, что он не прочь сменить главу рода. Причина? Скорее всего, личная неприязнь. Возможно, он и давил на Игоря Алексеевича законом о чистоте рода, чтобы он хоть что-то предпринял по отношению к Владимиру. У графа очень болезненное отношение к сыну, и он переносит свои проблемы на других, пытаясь перевоспитывать чужих отпрысков.

Понимаю, что я сужу в рамках своего мировоззрения и всё может быть далеко не так. Но если я не буду знать все риски, то начну нервничать, а, значит, делать ошибки.

Порассуждав на глобальные темы, я опустилась до своих местечковых проблем. Лев Яковлевич промолчал про управляющего, значит, продолжаю работать. А ещё нужно наведаться в Петровск к моему парфюмеру и не забыть масло. Жаль, что с духами не получится провернуть договор, как с курами. Здесь я пользуюсь землёй отца и продаю материальное. Значит, пока сижу втихую, а после замужества уже будет другой расклад.

Так, нужно отвлечься от проблем и повидаться с любимым.

Ярослав уже работал на полянке. Встретил меня, как всегда, очень тепло. Он изменился за последние дни: меньше хулиганил, был собранным.

— Чем занят? — спросила, потому что вёл он себя не типично спокойно, когда я его нащупала даром на подходе.

— Отрабатываю техники по Разуму. Вернее, проверяю все твои упражнения, что ты мне вначале давала. Нужно установить порядок, чтобы повысить результативность. Не хочу, чтобы ты тратила много времени на Владимира. Нужно найти способ пробуждения Разума без стороннего участия.

— В твоём случае это будет искажённый результат, — я улыбнулась.

— Знаю. Но пока нет чистого отклика, есть возможность почувствовать изменение. Боюсь, что когда дар наконец-то активируется, я не почувствую нюансы.

Я кивнула соглашаясь. Всё верно, когда у меня был слабый дар, я чувствовала буквально физически — как формируется поток, как он проходит по рукам, как болезненно расширяются каналы при проходе энергии. Да что уж говорить, я забыла, что такое истощение, а раньше чувствовала это магическое иссушение.

— Лев Яковлевич приезжал. На днях будет собрание. Мне так страшно…

— Не бойся, я же буду рядом и не дам тебя в обиду, душа моя. Моя княгиня, — Ярослав поцеловал меня очень нежно и прижал к себе. — Скоро я смогу назвать тебя невестой.

Так хотелось рассказать ему, что положение немного выправилось, но не стала. В порыве он может наговорить лишнего на встрече с родственниками.

— А пока — на колени, — я шутливо оттолкнула его, и он засмеялся.

— Ведьмочка, — парень вернулся на свой плед и встав на колени, улыбнулся и закрыл глаза.

Я уже чувствовала у него отголоски дара. Во-первых, Ярик научился легко контролировать эмоции, буквально по щелчку, что для него очень необычно. Во-вторых, во время занятий он был очень спокоен внешне, даже не менялся в лице, хотя говорит, что больно. Со стороны выглядело как транс.

Не стала обнадёживать, вдруг это только внешнее, а почувствовав сильную отдачу, он может расслабиться. И про слова Льва Яковлевича, что сейчас свидетельство могут дать по малейшим эманациям, тоже не стала. Почему профессор это не сказал, не знаю, возможно, боялся потерять опытную мышку. Хотя и мне не говорил. Но в моём случае мог подсуетиться граф, по каким-то своим причинам.