Глава 15

Мы выехали за города, а разговор всё не клеился. Для поднятия настроения решили перекусить. Но для начала я направилась в уборную.

Выйдя из купе, я уже повернулась в сторону туалета, как мозг запоздало подал сигнал беспокойства, сердце начало бухать, и я обернулась, ко мне уже шёл Александр.

Вот же папаша — засранец! Я-то думала, он реально извинился за свой поступок, а он просто пытался загладить вину за то, что заложил меня графу.

Бегать не стала, сейчас он мне ничего не сделает. Остановилась, подождала, пока подойдёт.

— Добрый вечер, Екатерина!

Он стоял и рассматривал моё лицо, я молчала, нечего кормить его надеждой на адекватный разговор.

— Я прошу меня выслушать. Не здесь, когда мы в Москву прибудем, — он посмотрел по сторонам.

— Я уже всё вам сказала, моё мнение не изменилось и вряд ли измениться. Вы зря потратили время на дорогу. Рекомендую выйти на следующей станции и вернуться к жене, — я повернулась и ушла в уборную.

Помыла руки и с минуту постояла. Когда вернулась в коридор, то предсказуемо там стоял граф. Пропуская меня, он всё же ухватил мой локоть.

— Уберите руки, или я крикну проводника, — пригрозила, хотя не знала о последствиях. Но мои слова остудили пыл Александра, и он отпустил меня.

Когда я зашла в купе, то не могла успокоиться.

— Екатерина Фёдоровна, что случилось? — спросила обеспокоенная Вероника.

— Граф здесь.

— Каков подлец! — компаньонка поддержала меня.

А я прекрасно понимала, что по прибытии в Москву мне всё равно придётся его выслушать. Вот бесит меня, а всё равно тянет к нему.

Мы поели, и сон быстро сморил. Ночью нас разбудил проводник, сообщив, что скоро прибытие.

Москва встретила пургой, такой классической, февральской, с сильным ветром, завывания слышались и в самом поезде. Колючий снег больно впивался в лицо, а ветер проникал в каждую незначительную дырочку и даже в швы в пальто. С теплотой вспомнила свой объёмный пуховик. Ну почему здесь нельзя сделать что-то подобное? Сомневаюсь, что с пухом есть проблема в деревне. Нужно подумать и забабахать что-нибудь тёпленькое к следующей зиме.

Кутаясь в одежду, мы взяли чемоданы и поплелись на вокзал, нам шесть часов куковать до следующего поезда. Во время пути я ещё думала, что прогуляемся с утра, хоть привокзальные достопримечательности посмотрим. Но сейчас хотелось побыстрей укрыться в здании и попить горячего чая.

Неожиданно у меня буквально вырвали чемодан. Я вскрикнула и когда повернулась к вору, увидела Александра, он, как ни в чём не бывало, стоял за мной с моим чемоданом в руке.

— Пойдёмте в здание, замёрзнете же, — граф пошёл вперёд, словно мы вместе.

Я глянула на Веронику, она была полна негодования, как и я. Хотя я была рада, что мне не тащить по такой погоде свой багаж. Пока мы выходили из поезда, всех носильщиков разобрали.

На вокзале было тоже очень холодно, только что ветер не гулял. Ну да, это не современные вокзалы с центральным отоплением. Хотя скорей всего здесь можно снять комнату, а возможно есть и какой-то тёплый зал-ожидания для аристократии, должен быть.

Александр, не сбавляя хода, прошёл мимо лавок с ожидающими пассажирами и, свернув, направился в правое крыло здания. Там действительно оказался отдельный шикарный зал с мягкой мебелью и лепниной на стенах, а главное, здесь было тепло. Я даже улыбнулась, хоть какой-то толк от неудобного попутчика.

Нас попросили предъявить билеты. Доплаты не потребовалось, видно, услуга входила в стоимость билета. Хотя, возможно, если бы класс билета не подошёл, то попросили доплату или вообще выпроводили. Но это не наш случай.

Граф предложил мне пройти в ресторан, который работал несмотря на ночное время. Оставив Веронику, я направилась за Александром.

Есть я не собиралась, разомлею и ещё стану лояльной и, Боже упаси, пойду на какие-то уступки. Заказала просто чай с лимоном и молча стала ждать словоизлияния мужчины.

Он опять долго на меня смотрел. А я вот о чём подумала, если я тогда на балу начала жеманничать и глупо кокетничать, он воспылал ко мне чувствами? Или его зацепила именно моя грубость и недоступность? Жаль, что уже ничего не исправишь. Теперь изменение в поведении он воспримет как игру и благосклонность.

— У нас женой уже несколько лет нет никаких супружеских отношений… — начал он.

— К чему вы мне это говорите? Хотите, чтобы я вас пожалела? Вы ещё приплетите необходимость иметь любовницу, и как вам тяжело спать с нелюбимыми женщинами, — мой голос сочился сарказмом.

— И это тоже, — Александр хмыкнул, а я понимала насколько мои речи несопоставимы с девушкой этого времени, да и моего возраста. — Я хочу стабильных отношений с одной женщиной, любимой женщиной. Я предлагаю занять место рядом со мной. Единственное, что не могу пока дать — это свою фамилию и титул.

— Вы мне никогда их не дадите, уж поверьте, — теперь я хмыкнула. — Устанете от меня и найдёте другую любовь.

— Брак тоже не гарантия сладкой жизни.

— Вот о чём я и говорю. Несмотря на возраст и опыт, вы не готовы к по-настоящему серьёзным отношениям. Вы талдычите о любви, но совершенно не согласны принять моё мнение. Я не буду вашей содержанкой, хоть осыпьте меня золотом и бриллиантами. Я лучше буду коровам хвосты крутить… — я широко улыбнулась.

— Я не могу развестись.

— Так к чему тогда весь этот разговор? Я никогда не изменю своё решение. И больше не ищите со мной встречи. Прощайте, Александр Константинович! — я встала и направилась к Веронике.

Вроде ничего не изменилось, но мне стало как-то легче, а всё, потому что меня уже не так сильно волнует его нахождение рядом. И виной тому фраза: «я не могу развестись». Это жирная черта, которая не даёт возможности даже думать о развитии отношений. Хорошо, что у него хватило ума не озвучивать диагноза жены и сколько ей осталось. В этом случае я бы не выдержала и прямо в ресторане засадила ему пощёчину, как своему папаше.

Когда я подошла к месту, где оставила компаньонку, то намеренно села спиной к двери ресторана, но Вероника всё прекрасно видела, и взгляд был красноречив, когда она провожала им Александра.

— Надеюсь, он оставит вас в покое, — сквозь зубы процедила она.

— Он ещё вернётся к нашему разговору.

Вьюга за окном успокоилась, словно она была аккомпанементом нашему с графом разговору. Хотя я была спокойна как никогда, видно это и выбивало из колеи горе-влюблённого, он просто не знал, как со мной говорить, все шаблоны рушились.

До отправки ещё уйма времени, а заняться как назло нечем. Вероника уткнулась в книгу, я же пресытилась чтением, мне хотелось действий.

В зале ожиданий было достаточно много растений, и все мои старые знакомые подопытные, только лавра не было. Сомневаюсь, что меня кто-то заподозрит в манипуляциях, хотя даже если и заметит, я, по сути, только пользу могу принести.

Но я решила пошалить и запустить разные виды мутаций. А вдруг ещё вернусь сюда и посмотрю на результат. Вот будет смешно, если напишут в газетах, что на вокзале появились странные растения. Ладно, это я просто настраиваю себя на боевую волну.

В драцене я запустила изменение цвета листьев, если всё получится, то коричневатая окантовка превратится в алую, да и цветы должны приобрести розоватый оттенок даже без смеси с геранью. Фикус начнёт приятно пахнуть, алое станет по-настоящему лечебным и красивым на вид. У этого вида было очень красивое строение, отдельными розетками, напоминающие хризантемы с крупными лепестками. Теперь они реально будут как цветы пурпурного оттенка с насыщенной фиолетовой сердцевиной, по крайней мере, я дала такую установку. Но всё может получиться иначе, ведь у меня мало опыта, да и знаний, что уж говорить. Мне бы биологию и химию подтянуть, но в этом времени я не найду нужных знаний в обычном доступе. Так что только опытным путём.

Время пролетело быстро, я успела обойти все удобные для экспериментов растения и вроде не особо привлекла внимания. На меня посматривали только Вероника и контролёр сквозь сонный взгляд. Но когда растения изменятся, то могут сложить одно с другим. Ну и пусть.

Когда объявили посадку, мы уже были готовы к выходу, наняли носильщика и даже поели в ресторане. Цены, конечно, конские, но в вагоне-ресторане ещё больше, так что решили сэкономить наши припасы и растянуть их ещё на сутки.

* * *

Купе было полным близнецом прошлого, даже обивка диванов из такой же ткани. Я расположилась по ходу, компаньонка настояла, боялась, что я могу свалиться при резком торможении. Хотя мне нравилось смотреть в окошко с другой стороны. Но переубедить не получилось, и я сдалась.

Утро было в разгаре и мне опять нечем было заняться, поэтому вышла в коридор. Первое время так и мерещился Александр, но потом я расслабилась, вряд ли я его скоро увижу. Хоть бы нашёл себе красотку и забылся в её объятиях. А мне пока нужно совсем забыть о мужиках или взвою.

Километр за километром, верней верста за верстой, мы двигались в сторону моего постоянного места жительства. Я надеялась уговорить Веронику вернуться, не хочу, чтобы она тратила на меня свою жизнь.

Проблемы с едой во время пути не будет, это мы поняли на первой же станции. Проезжали какую-то придорожную деревню и увидели на перроне несколько лоточников с выпечкой, а ещё стояла женщина с большими кастрюлями или вёдрами, укутанными в одеяла. Она была довольно далеко, но когда женщина открыла крышку, то повалил пар. Кругляши, которые она доставала, оказались горячей картошкой. Мужчина-покупатель подставил какую-то тряпицу, и женщина накидала туда с десяток. Радовало, что не придётся тратить лишние деньги.

Станция за станцией мы двигались, хотя по ощущениям буквально плелись. Ну да, скорости явно не те, да ещё и погода вмешивалась в расписание. Один раз простояли несколько часов буквально в поле, пока зачищали пути от заносов. Да, снега было много. Я, как житель южного города, никогда столько не видела, потому что зимой совсем не путешественник, а у нас его практически не было. Мама говорила, что в детстве они даже на санках катались, а сейчас и в снежки не особо поиграешь.

* * *

По времени мы должны уже подъезжать. Я немного приуныла, чему способствовали заснеженные степи, которые тянулись уже несколько часов, редко сменяясь замёрзшими водоёмами, они отличались только более густой растительностью по берегам.

Когда вдалеке появилась первые деревянные постройки, я немного оживились. Поезд начал сбавлять скорость, проводник предупредил о прибытии, и мы, взяв чемоданы, направились к двери.

Ожидание пронизывающего холода буквально сводило и без того холодные конечности, нервы были напределе. Поезд казался последним оплотом цивилизации, так как за окном ничего не воодушевляло. Небольшой деревянный вокзал грязно-коричневого цвета, даже с расстояния казался обшарпанным, а рядом приютилась постройка с соломенной крышей. Соломенной! И это город⁈ Но каменное здание, стоящее чуть вдалеке, внушало надежду, что не всё так плохо.

Носильщиков не было, но торгашей достаточно, они тут же накинулись на выходящих пассажиров. Взяв чемоданы, мы пошли к обшарпанному вокзалу. Нужно было ещё дождаться мой багаж, надеюсь, будет без задержки, а то время к вечеру.

Проблема возникла именно в извозчике, никто не соглашался ехать в Устиновку, нашу деревню. И не в плохой репутации дело, а том, что с утра прошёл снегопад и дороги засыпало. В итоге один согласился, но за двойную оплату.

Двойная, мягко сказано. Началось с трёх рублей, дошло до пяти, а потом пошли: ну, потемну возвращаться… ну, да застряну… ну, да багажа цела куча. Сошлись аж на десяти рублях. Сейчас это для меня была гигантская сумма. У нас выбора не было, или искать ночлег, что выйдет дешевле, ведь поутру будут желающие отвести или соглашаться.

Погрузились и поехали. Вначале дорога была нормальная и шли ходко, потом ситуация изменилась и на повороте, где уже виднелась наша усадьба, повозка встала.

— Дальше ходу нет, — мужик показал на дорогу, где виднелись следы саней, чуть припорошённых снегом.

— Предлагаете нам пешком идти? — я возмутилась.

— Вам, барыня, меньше версты добираться, а мне лошади ноги ломать. Не поеду!

— Тогда отдавай пять рублей! — встала в позу.

— С чего это? Рубь отдам, и то много за версту.

— Отдаёшь три или я тебя ославлю так, что никто к тебе не сядет. Скажу, что кинул меня одну посреди поля на съедение волкам, я едва выжила, чемоданом отбивалась, и даже сил не было жандармам заяву написать. А потом уж простила, душа у меня мягкая, отходчивая. Но людям нужно знать об опасности, — понимала, что всё равно пешком идти, но хоть часть суммы вернуть.

У мужика заходили желваки и вместо того, чтобы продолжить путь, он соскочил с ко́злов и отдав мне три рубля, практически скинул чемоданы на снег и кое-как развернувшись, умчал.

— Вот же козёл! Нужно всё равно о нём рассказать, — высказалась Вероника. — Мог бы предложить сходить за подмогой!

— Давай я схожу, или постепенно будем перетаскивать чемоданы…

— Екатерина Фёдоровна, не дело вам багаж тягать, да и далеко мы не сдвинем чемоданы. Я постараюсь побыстрей сбегать и на санях приедем, — компаньонка стала спускаться по колее. И когда увязла чуть не по колено, стало понятно, что быстро не получится.

Но паниковать не было смысла. Вряд ли нас кто-то увидит с такого расстояния, мы же незванные гости, здесь нет телефонов, чтобы позвонить. Хотя папаша мог отправить телеграмму, даже не помню, была такая связь в это время или нет?

Вероника бодренько так двигалась, хотя представляю, каково ей в юбке, да по сугробам. Но и мне не сказать чтобы комфортно, от стояния уже подмерзали ноги, а сколько здесь находиться не знаю. Жаль, не сообразили валенки прикупить, хотя нет смысла если-да-кабы-кать.

Приплясывая и нарезая круги вокруг багажа, я пыталась смоделировать, как нас встретят. У меня было письмо от отца к тёте, где в общих чертах он объяснил ситуацию. Хотя слова могут быть истолкованы двояко и настроить против меня, особенно фраза: о невозможности нахождения в семье из-за нежелания выходить замуж. По мне, так бред, по ней я, наоборот, не хочу уходить из семьи… А ещё обтекаемые фразы, что мне нужно жить в деревне, так как мой дар не даст мне ужиться с людьми в городе. Словно я животное.

Надеюсь, тётка не дура и поймёт, что дело как раз в даре и папаша меня просто выпнул. Да, я нагло вскрыла письмо, обоснованно ждала пакость. Но в итоге всё же решила отдать его тётке, Варваре Александровне, пусть сразу узнает, что я не пай-девочка.

От письма мысли перешли на дар. Глядя на замёрзшую снежную гладь, стала представлять здесь поля с пшеницей или морковью. А интересно, как здесь с теми же помидорами? Хорошо бы вывести скороспелки, чтобы за полтора-два месяца вырастали. И клубника, много клубники.

Я так увлеклась процессом, что не заметила, как начало буквально дёргать пальцы, неожиданно стало тепло.

Что⁈ — я была в шоке от осознания того, что происходит.

Ко мне шли тонкие потоки из земли и не только в руки, ноги тоже начали прогреваться. Не знаю реальный это прогрев или я так энергию чувствую, но мне стало так хорошо, захотелось буквально лечь на землю и впитывать… впитывать.

Ладони действительно согрелись. И только я захотела проследить, а сколько смогу в себя закачать, как поток иссяк и ладони опять начали остывать.

Эй-эй, стой, куда⁈ — я судорожно стала ходить и искать ещё источник. Вблизи чемоданов не было, и я стала шарить по округе, буквально прощупывая землю под снегом. Когда меня опять дёрнули за пальцы, чуть не подпрыгнула от счастья. Значит, это неединичный источник. С улыбкой стала тянуть энергию. Как же круто!

Очередной источник иссяк, и руки опять похолодели. Сомневаюсь, что сила рассеивается или тратится на кратковременный обогрев, скорей всего становится тепло из-за прохода через каналы рук и ног, а сама энергия куда-то стекается.

Пока топтала снег по кругу обдумывала открытие. Интересно, а хранилище отчего растёт от растягивания при помощи наполнения или от траты? Что-то я не читала о том, чтобы другие маги втягивали в себя энергию или это преференции от земли для друидов? Улыбка чуть не порвала щёки. Сомневаюсь, что только я нашла такой способ пополнения силы, скорей всего это обычная практика. Но это открывает для меня ещё одну грань дара, а именно возможность подпитывать растения напрямую, я обязательно её найду. Радует то, что с пробуждением соков земли, как говорится, эта грань должна только усилиться, ведь по-другому и быть не может.

Так увлеклась, что не заметила, что в прямой видимости, на фоне задящегося солнца, показались сани, запряжённые медленно идущей лошадью.

Я почти дома… Надеюсь, это усадьба им станет.