Глава 13

Глава 13

О как! Точно не мой мир, потому как в моей действительности в это время рессор ещё не было, и я заранее настраивалась на дорожную тряску. Выдав "ценные руководящие указания", я понеслась в дом, точнее, на веранду, куда вытащили мебель. Ещё раз внимательно осмотрев все на предмет ненужной живности, нашла только жука-древоточца в одной из этажерок. Хотя и жалко было ее, но пришлось пустить этажерку на дровишки в мыльню, в это время без ядовитой химии бороться с этой напастью бесполезно. Позвав ещё одного плотника, принялись подсчитывать недостачу в деталях и украшениях мебели. Все оказалось не так страшно, дело поправимое, так сказал мастер. Я, конечно, повздыхала, что мебель вся темная и тяжеловесная, предпочла бы что-нибудь в стиле Прованс, но пока обойдёмся и так, потом, возможно и заменим, нужны краски, стекло и зеркальное полотно.

Надо один из сараев, коих великое множество на хоздворе, отвести под мебельную мастерскую, только утеплить на зиму и поставить там печь. Кстати, печник активно работает в людской мыльне, уже подводят трубу к крыше, поэтому пришлось кусок крыши разобрать. Печь, конечно, каменка, то есть из тесаного камня, где мне кирпич взять, да и денег на него нет, даже если бы кто в округе занимался кирпичом. Ладно, глиной пополам с известью заштукатурят, побелят и сойдёт. Оставив плотника работать с мебелью, опять побежала к коляске и застыла, открыв рот. Эти двое уже успели с помощниками разобрать коляску по запчастям. Сам короб стоял на козлах, зияя прорехами на месте выбитых досок, выдранные сиденья валялись поодаль. Всю ходовую Иван утащил к себе в кузню. Пришлось мне самой поработать острыми ножницами, отпарывая обивку, ее выбросить, а следом и старую набивку из конского волоса, настолько все сопрело, что было одинаково - ехать на деревянной лавке или на, так сказать, мягком диванчике. Пока что я обработала морилкой, а затем покрыла лаком всю деревянную окантовку сидений. Тут послышался шум въезжающей телеги. Это вернулись Данилыч и Пелагея. К себе она бережно прижимала маленького ребенка, ещё две любопытные лохматые головешки выглядывали из-за разных узлов. Они свернули к домику Пелагеи, и я побежала следом. Нет у меня никакой солидности, не шествую я, а бегу, задрав подол. Данилыч уже скидывал вещи на землю, мальчишки непрестанно оглядывались, почесывая головы. Пелагея обратилась ко мне:

- Барышня, там ведь оставался ещё отвар чемерицы? Можно моих деток обрызгать? Совсем запаршивели ребятишки с мачехой- то. А маленькая и вовсе... не знаю, оживет ли?

И она заплакала. Я велела распеленать ребенка… мдя… на год девочка совсем не похожа, в лучшем случае, месяцев на пять-семь отроду. И вся покрыта коростами. Диатез, в просторечье золотуха. Что там баба Лила говорила насчёт лечения диатеза? А, вспомнила! Отвар ольхи! Я обратилась к управляющему:

- Данилыч, а ольха здесь растет?

- Так куда ж она делась? Растет, вон у речки полно.

- Тогда отправь кого-нибудь из огородниц, пусть сходят, наломают веток. Да Матвей с насосом пусть тоже сюда идёт. Пелагея, не реви! Сейчас всех обработаем и тебя опять для профилактики. Тряпье в дом не заноси, сразу в прачку, пусть горячей водой со щелоком зальют и постоит так. Сейчас принесут ещё веток ольховых, сделай отвар темно-коричневый, разведи теплой водой и купай малышку ежедневно, пока все коросты не сойдут. Ушатик для нее возьми у Глафиры. Ещё рожок детский пусть поищет, ребенка кормить будешь. Где-то оставалось немного манной крупы, молоко есть, свари кашу. Да и эти двое есть хотят наверняка, но им и суп пойдет пока что. Много не давай сразу, не жалко, но после голода может желудок разболеться. Лучше понемногу, но чаще.

И началась суета. Сунув малышку старшим детям и подхватив узлы, Пелагея убежала. А я заглянула в домик, давно я там не была. Ничего так, чистенько. Три нешироких кровати с соломенными матрасами, застелены старенькими, светлыми покрывалами. На чистых окнах висят тюлевые занавески, на полу домотканые половички, тоже старенькие. Вероятно, Глафира нашла там у себя в закромах уже не нужное в господском доме. Чисто выскобленный стол, лавки вокруг него. У стены, за печью, устроен кухонный уголок, сейчас совершенно пустой.

Данилыча я нашла у конюшни, он выходил оттуда, заведя лошадь. Присели под навесом, помощница Пелагеи принесла холодный взвар из прошлогодних ягод с медом. Потягивая его, управляющий рассказал, что проехать той тропой можно, впритык, конечно, но можно. Обратно они возвращались по большаку, их остановили, но убедившись, что они ездили в соседнее поместье за детьми, потеряли к ним интерес и отпустили. Как сказал Данилыч: «Рожи все бандитские». Ну надо же, до чего священник дошел - с бандитами связался! Все, только чтобы свое эго поставить превыше всего! А пастве внушает о скромности и смирении.

Ладно, пока не горит, главное - мы знаем, что есть проезжая дорога не под наблюдением. А пока продолжим заниматься своими делами по дому и всему поместью. В полевые работы я даже не вмешивалась, потому как ни уха, ни рыла в этом не понимала. На Данилыча смотрела с огромным почтением, когда он мне докладывал о ходе полевых работ. А так я бегала по дому и хоздвору, контролируя ремонт, а то и сама, беря в руки кисть или шпатель. Бегала во двор, где шел ремонт моей будущей коляски, где принимала посильное участие, успевала промчаться и по всем хлевам и огороду. Данилыч, смеясь, рассказывал, что бабы-огородницы и птичницы, жаловались, что со мной у них никакой жизни теперь нет. Раньше на барщину, в хлева или господский огород, они шли как на отдых от семейных дел, а сейчас...

За "семочки" я гоняла нещадно, увидев, вытрясла карманы и прочие захоронки в птичнике, курам на радость. Наталью все это время не особо интересовали подобные дела, благородным ледям это не к лицу. Вот народ и обленился, хозяйство потихоньку приходило в упадок, если бы не старый управляющий, давно бы все рухнуло. И у огородников проблемы - мои нынешние разреженные посадки их не устраивали - никак теперь ранние овощи не выберешь и не унесешь домой, сразу видны изрядные дыры в рядах. И я сразу предупредила - увижу эти дыры, разбираться, кто именно украл, не буду, просто приду ко всем тем, кто работал в этот день, и выдергаю у них все то, что растет на грядах . Пусть потом объясняют семье, почему они остались без урожая. Бабы ворчали потихоньку, но ни одна не рискнула проверять на своем опыте мою угрозу. Но так или иначе, воровство у себя я искоренила. Двигался и ремонт в доме, закончена и печь в людской мыльные, теперь можно было мыться, не опасаясь измазаться в саже. Но печник меня поразил тем, что после окончания работы, подошёл ко мне и спросил у меня разрешения заменить в деревне кое-кому очаги в домах, топившиеся по-черному, на нормальные печи, это не считая мылен. Я вытаращила глаза и открыла рот. Да уж, плохо я учила историю, плохо. Не знаю, когда исчезло это явление отопления по-черному. Придя в себя, я заторможено кивнула, но потом все-таки сурово сказала:

- Я дозволяю. Но камень ломать и тесать его мужики будут сами! У меня нет свободных людей и возможности.

Печник истово закивал:

- Так ить, конешно, оне сами делать будут. Так я обскажу мужикам?

Данилыч, когда узнал, хохотал:

- Здорово вас, Алина Антоновна, развели на хитрость!

И растолковал мне, дуре, что за каждую печь, топившуюся по белому, барин имел право брать дополнительный налог. А уж за ломку камня в хозяйской каменоломне - тем более, брали плату. Маленький каменный карьер был у меня на территории имения, хотя бы покупать его не надо, уже плюс. Ну не тут-то было, не такая уж я и дура, тут же сделала ход конем - выдвинула условие: на каждые семь телег камня для деревенских одна телега тесаного камня идёт в имение. Мало ли что построить потом задумаю. Лес ведь покупать надо, откуда у меня деньги? От сырости, что ли, заведутся? Леса здесь не хвойные, в основном лиственные, для строительства не годится, только если на доски распускать. Так опять же, на лесопилке за это платить надо. А со своих крестьян я денег брать не буду, у них тоже денег нет, вот пусть трудом оплатят.

Наконец, поочередно начали вносить в дом отремонтированную мебель. Все сколы и царапины обработали морилкой, получилось практически неотличимо от оригинала, отломанные финтифлюшки, ножки у мебели восстановили мои плотники-мебельщики. Теперь необходима перетяжка мягкой мебели, значит, надо собираться мне самой ехать в город. Данилычу, какой бы он разумный не был, покупку тряпок не доверишь, да и в банк мне надо, хочу проверить одну свою мысль, а после моего распоряжения банк больше никому никакую информацию, тем более, деньги, не выдаст.

Обновленная моя коляска стояла во дворе, сверкая лаковыми боками, радуя глаз свежим кожаным верхом. Тот кусочек ткани, что был у Глафиры я недрогнувшей рукой, пустила на обивку сидений в коляске. А ещё я сменила набивку сидений, смешала конский волос и овечью шерсть - так и проминаться не будет, и не так жёстко. Впрочем, нижние девяносто радовали и рессоры, коляска шла мягко, только чуть покачивалась, убаюкивала. Это выяснили при пробном заезде по двору. Нет, точно Иван и Семён-плотник заслуживают премии. Я их спросила, что им надо привезти из города, но они уверяли, что ничего не надо, и так камень они берут бесплатно. Ну-ну. Спросила их жен, Анна, вздохнув, созналась, что мануфактуры бы какой, а то совсем пообносились. Ее поддержала и жена Семена. Данилыч решительно сказал, что вместо кучера поедет сам, только фузею какую-то возьмёт. Напуганная такими грозными приготовлениями, я вооружилась на всякий случай длинным кнутом.

- Мы уже проехали заградительные дозоры?

- Да, давно проехали, все спокойно, можно и перекусить.

После того, как мы поели, двинулись вперед. Хотя коляска и ехала мягко, не пыля, но спать мне больше не хотелось. Наоборот, я подняла верх и глазела по сторонам, ведь я никогда не бывала здесь дальше своего имения и деревеньки. В принципе, отличия от моего поместья мало. Большак, от него идут съезды в сторону деревень, побольше и поменьше, чуть поодаль, чаще всего, на небольшом взгорке, виднеется господский дом в два этажа, реже в три. В один этаж совсем редко попадаются. Да, нам читали на втором курсе цикл "Русский архитектурный стиль 18-19 века". Помню из него, что дома помещиков были в два этажа, с мансардою, с колоннами по фасаду, окрашены в светло-жёлтые цвета. Через полтора часа моего лупанья глазами, показались и первые домишки предместья уездного городка. Хотя и относились они к городу, но выглядели точно так же, как и хаты моих крестьян в Лопушках. Еще минут пятнадцать и колеса застучали по брусчатке и пошли дома богаче, в два этажа, но у всех прямо один стиль - первый этаж каменный, второй из дерева-кругляка, потемневшего от времени. Маленькие оконца, хотя их много по фасаду. На первом этаже либо лавки какие-то, либо питейные заведения, типа трактиров. Я читала вывески, с трудом прорываясь сквозь яти. Встретилась даже одна "цирульня", вот ей-Богу, так и написано. Но чем ближе мы продвигались к центральной площади городка, тем сильнее нарастал какой-то шум и гул.