Глава 17

Глава 17

Данилыч приехал уже в глубоких сумерках, когда я, устав выглядывать в окно, всерьез намерилась организовывать спасательную экспедицию. Раздался скрип ворот, громкие голоса, замелькала фонари. Я различила зычный голос Данилыча, отдающий приказы конюхам, куда поставить телегу со стеклом, и чтобы ни одна муха рядом не летала! Ну, это он зря…

Нынче, после беспощадной засыпки всех туалетов и выгребных ям, побелки хлевов и туалетов хлорной известью, мух у нас не было. И в деревне тоже. Как бабы не ругались, не плакали, умоляя не отравить их ведьмовским зельем, но свое дело мы сделали. Этим летом никто животом не маялся. Единственный раз, что было, так это ребятня, забравшаяся в мой сад, обглодали дочиста один куст незрелого крыжовника. Ну и запоносили дружно. Бабы примчались ко мне, но не скандалили, разговаривали вежливо, памятуя о моем предупреждении лечить только тех, кто в имении. Ладно уж, детей жалко. Пришлось копаться в старых запасах ещё Устимьи, нашла сушеные ягоды черемухи и черники. Выдала их бабам с условием, чтобы заварили и отвар давали пить, а ягоды пусть едят так. И сурово предупредила, что если ещё раз увижу в своем саду их ребятишек, то попадет не только им, но и их нерадивым мамашам. Из толпы баб раздался чей- то голос:

- Дак, барышня, где ж за имя уследишь? А у вас в саду так скусно, вот они и лезут.

Я искренне изумилась:

- А вам кто-то мешает свой сад завести? Взять черенки от яблони, груши… вот старые кусты крыжовника будем выкапывать, берите, делайте черенки и сажайте. Смородину можно и в лесу выкопать кусты, хоть черную, хоть красную.

Чуть не брякнула: «…белую», но вовремя прикусила язык, белая смородина была выведена только в двадцатом веке. Среди толпы раздался недовольный гул:

- Дак когда ишшо вырастет это все! - выкрикнула какая- то из пришедших.

Все понятно, привыкли за годы безвластия, что имение было без должного присмотра, пользоваться хозяйским добром, и сейчас запреты им не нравятся. Но это их личная трагедия, я предложила им вариант, не хотят - не надо. Только Анна, стоявшая чуть поодаль, откликнулась. Хотя ее дети остались здоровы, поскольку они с Иваном держали своих чад в строгости, они ни разу не были замечены в пакостях.

- Алина Антоновна, можно, я возьму старые кусты крыжовника, когда будете выкапывать? Садовник говорил моему Ивану, что их можно омолодить.

- Бери, конечно.

Бабы ахнули, загудели возмущённо, что де тоже хотели, но я закрыла прения. Вот так и вылечили животную похворуху. Правда, Меланья и здесь отличилась. Вначале мне рассказали, что она голосила у колодца, мол, не помогли ведьмины снадобья ее малым. Но потом она хвасталась:

- Седни пирог спекла с ягодой, ох, и скусный же!

Бабы недоверчиво покачали головами:

- Дак, Мелька, откель у тебя ягоды? В лесу ишшо нет, а ты сама вот жалилась, что ишшо по осени продала все сушеные ягоды прасолам, даже детне не оставила. Да ты, однако, те ягоды, что барышня дала детню лечить, на пирог пустила! А потом барышню обзываешь, что не помогают ее отвары. Так ты сама и виновная! Бесстыжая ты, Мелька! Тьфу!

Меланья подбоченилась:

- А хучь и так! Мои ягоды, что хочу, то и делаю.

Вот такая трагикомедия была у нас с ягодами и животами. Но больше такое не повторялось. И мух не было, и все здоровы.

Я надела теплый халат, ночь сегодня довольно свежая, запалила свечу в подсвечнике и, шаркая домашними тапками, вышла на крыльцо. Я так и стояла со свечой, пока не увидела усталого Данилыча, шагающего мне навстречу и ворчащего на меня:

- Алина Антоновна, что же вы так, легко одевшись, выскочили? Нынче свежо, я и то продрог. Идёмте в дом, все расскажу, вы ведь поэтому так выскочили?

- Ефим Данилович, так я уже собиралась готовить людей в поиск ваш! Мало ли что могло случиться, особенно у нас.

В столовой уже суетилась Настя, накрывая ужин для управляющего. Я попросила и мне чашку сладкого чая и накормят ли возчика? Получила ответ, что мужика уже кормят на людской кухне. Отпустила девчонку, сказав, что сами унесём на кухню грязную посуду. Торопливо поглощая ужин (точно, проголодались!) Данилыч рассказывал:

- Первым делом, купили стекла и зеркало, ох и дорогие покупки! Потом проехали по лавкам, купил все, что вы написали, специально так подгадывал, чтобы поближе к почтовой станции и Агею сказал, что барыня велела ей купить модных журналов, вот, кстати, держите!

И он протянул несколько журналов, только не модных, а сельскохозяйственных. Я машинально пролистала их. Ничего так, много рекламных объявлений, что уже хорошо.

- Письмо ваше тоже отправил. Потом к капитану-исправнику поехали. Он совсем недавно у нас, не более двух месяцев, старый уже в отставке. Все ему и рассказал - и что у вас конфликт с отцом Гавриилом, и про эти рожи бандитские, что караулят у вашего имения. Он ещё активный, не обленился, как старый. Обещал проехать к нам, потом заехать на проповедь к нашему душеспасителю. Я только посоветовал, чтобы не в мундире ехал, а в партикулярном платье, иначе бандюки попрячутся. Посмотрим, что получится у него, вдруг да поможет. А на обратном пути, уже на нашей дороге, остановили нас. Темно уж было, так они с факелами обыскивали. Да только ничего у меня уже не было - деньги потратил, письмо отправил, то, что мы в городе купили, бандитам без надобности. Агею ещё в городе наказал, чтобы молчал про исправника, а про почтовую станцию пусть говорит, если спросят. Журналы я ведь купил, покажу. Но все обошлось. Пойду я, благодарствую за ужин. Переночую, однако, в людской, что там по ночи всех в доме поднимать. Агейка тоже в людскую пошел, мы семьи ещё утром предупредили, что ночуем в имении.

- Данилыч, ты что? Какая людская? Вон, гостевые спальни готовые стоят! Они в другом крыле, мне мешать не будешь. Если ты про мою нравственность, так со мной вместе Глафира ночует.

Вздохнув, Данилыч пошел следом за Настей. А я двинулась к себе. Легла в постель и помечтала перед сном. Вот завтра будут доделывать горки в столовой, и малой, и большой. Зеркала придется крепить на или на металлические загнутые пластинки или можно попробовать посадить их на клей " Момент". Стеклянные дверцы, как я хотела, не получится сделать, нет пока что ни таких свёрл по стеклу, ни таких маленьких навесов. Придется по старинке - движение стекол по пазам. Был у бабы Лиды такой буфет светлого дерева, бабуля гордо именовала его "сервантом". Вот там два стекла двигались по двум желобкам, сверху и снизу. Для плотников сделать такое несложно. А я буду занята другим - вырезать трафареты для валиков. Данилыч нашел-таки мне нужную краску, золотого и серебряного цвета. Будем делать накат в некоторых комнатах, а некоторые оставим просто с чистой покраской. Например, сделаем накат в гостиной, большой и малой столовой и бывшей курительной. А вот бальную зал и холл оставим, как есть. В общем, на завтра и ещё дня на два работа есть. Потом и не зазорно гостей на просмотр моей дизайнерской работы приглашать. За два дня мы все-таки управились. В столовой, на нежной-розовом фоне там и сям были разбросаны мелкие серебряные цветочки, в гостиной - на голубом фоне - золотые. Такие же золотые на светло- оливковой окраске стен в ныне ломберной, бывшей курительной. В столовой светлая мебель, белая с светло- серым оттенком. Стол, стулья, обтянутые похожей рогожкой, шкафы вдоль одной из стен, в них расставлена красивая посуда, сбереженная Устимьей от загребущих рук Натальи Степановны. В гостиной несколько кресел, пара мягких диванов, все заново обтянутое, где надо - прошлись морилкой, и все покрыли лаком. Да, я ещё отдала дань европейской моде, перестроили печь. Нет, печь осталась на своем месте и исправно выполняла функции обогрева. Просто со стороны гостиной я решила встроить в нее камин с выходом в общую трубу. Ну, грешна я, люблю открытый огонь… Ещё раз прошлась по комнатам первого этажа, вроде бы все в порядке. Все в меру сдержанно, но с претензией на роскошь в столичном понимании, а не в провинциальном. На второй этаж пока гостей водить не буду. Ремонт там закончен, конечно, расставлена мебель, оставшаяся от отца Алины ещё. Но меня чуть напрягает темный цвет мебели, свою спальню хочу сделать светлой, значит, опять договариваться с лесопилкой на обмен белого ясеня на доски из него же. А пока пора отправлять нарочного к Беловым, пусть везёт приглашение в гости. Но как быть? По дороге? Так там ещё бандюганы ошиваются. Выход предложил Данилыч, сказав, что проводит нарочного через лес до большака и покажет, как вернуться незаметно. Вот и хорошо. Вот и ладненько. Завтра с утра увезут приглашение на послезавтра, а мы с Пелагеей обсудим меню для гостей.

Посыльный до Белово доехал и вернулся без приключений, мое приглашение приняли с благодарностью и обещались завтра быть вместе с маменькой, Марией Аркадьевной. Поскольку приедут они явно не рано, поутру, то придется устраивать обед. Особо много перемен блюд я не планировала, все достаточно скромно, по-европейски. На первое суп с клёцками на курином бульоне, на второе - фрикасе из той же курицы. Потом я вспомнила современную мне кухню и показала Пелагее, как сделать отбивные из телятины (молодая телка сломала ногу на пастбище, жалко до слез, но что поделать) свернуть рулетиками, использовать как начинку зажаренные грибы и лук. Вчера как раз ребятишки принесли корзину первых летних грибов, получив за это мелкие монетки. Уверена, что теперь грибами будем обеспечены, а ребятишки - монетками на сладости и развлечения на ярмарке в Медовый Спас. Если мамки не отберут. Ну и на гарнир - молодая фасоль и морковь, обжаренные и политые майонским соусом. В качестве салата пойдут свежие огурцы и редис с зеленью, заправленные тем же майонезом. Для изготовления сего соуса у нас вместо блендера был Матвей. Пелагея не только заставила его вымыть руки до локтей и надеть фартук, но и даже снять лапти и помыть в ушатике ноги. И теперь он сидит за кухонным столом в рубахе с закатанными рукавами, в поварском фартуке, шевеля пальцами босых ног, и орудует венчиком, приобретенным мной во время моей, пока что единственной, поездки в город. А ведь ему ещё взбивать безе и крем для этого торта. Решили сделать такой десерт. Кухарка знала, что такое безе и как оно готовится, но не знала, как сделать торт. На самом деле изделие нехитрое. Выпекается вначале один корж, щедро мажется кремом, затем из кондитерского мешка отсаживаются мелкие штучные безешки и укладываются на крем. Жаль только, что снятые сливки с молока немного кислят, это не сепарированные. Увы! но сепаратор я не изобрету, не было его у нас, много ли молока с нашей противнющей козы Маньки. Но, худо-бедно, справились мы с соусом и тортом, остальное Пелагея приготовит завтра.

А ночью мне приснился сон. Или не сон. Казалось, будто я сижу в кресле из воздуха, а напротив меня, так же в кресле, виднелся смутный силуэт, подернутый туманной пеленой. И в голове я вновь услышала тихий голос, причем не могу сказать точно, мужской он был или женский. Просто как шелест листьев под ногами в осеннем лесу.

- Здравствуй, Алина! Захотелось тебя проведать, посмотреть, как ты тут осваиваешься.

- А, это ты, демиург? Подсуропил ты мне знатно!

- Ну, прости, на тот момент было мне не до поисков по мирам. Может, и был более удобный вариант, но этот был самый близкий и быстрый.

Я печально вздохнула:

- И тут мне не везёт, даже после смерти! Кому нужна девчонка из провинции! Тут даже собственному мужу не нужна…

- Не огорчайся раньше времени! Все у тебя ещё будет! И не всегда все так, как тебе кажется. Наберись терпения и сделай вновь саму себя! Ты девочка цепкая, выживешь. К сожалению, я не могу исправить предначертанный тебе путь или повлиять на какие-то события, это не мой мир, мне просто не отказали в просьбе приютить тебя. Но, в качестве извинения, ты же получила мой тебе презент - свою сумку и белье. По нашим законам, такое нельзя, но я немного их нарушил. И по поводу визита не переживай, все будет хорошо. Это ближайшее будущее, я могу заглянуть в него. А пока спи и считай, что все это тебе приснилось.