Глава 19

Глава 19

Раскладывая куски торта на десертные тарелочки, я добродушно посоветовала:

- Мадмуазели, а вы попробуйте положить по ложечке сахара и добавить сливок. Уверяю вас, так вкуснее.

Кроме Сергея Ивановича, девы с удовольствием добавили рекомендованное, попробовали и с облегчением вздохнули. Торту отдали должное все, съев до крошечки, только Долли изящно ковыряла его ложечкой, хотя было заметно, что ей хотелось съесть его нормально и полностью. Уфф, кажется, с обедом покончено, теперь приглашаю Беловых в гостиную, надеюсь, сейчас у нас пойдет деловой разговор. Я не ошиблась. Мария Аркадьевна, похоже, правила в доме железной рукой, поэтому и начала разговор, все остальные сидели и помалкивали:

- Все, что вы нам показали, дорогая Алина Антоновна, это очень красиво, удобно. И необычно для наших краев. Я уверена, что ни в одной усадьбе в нашем уезде такого нет. Так вы говорите, подобное есть у самой императрицы в Петербурге?

- Да, но только в Петербурге. Я в первопрестольной не была, но говорят, что императорская чета не слишком жалует ту столицу и многое в императорских дворцах Москвы осталось, как при матушке Екатерине Великой.

- Да, я тоже слыхала об этом. Но если я захочу устроить у себя ремонт, то с чего бы вы посоветовали мне начать ремонт?

Я усмехнулась:

- С заготовки болотника и заячьей капусты…

Все непонимающе уставились на меня, и я пояснила:

- Болотник является хорошим средством против тараканов и клопов, а заячья капуста, или чемерица правильнее - отличное средство против вшей. Да-да, все эти паразиты - просто бич для нашей российской глубинки. Причем, придется не только выносить все мебель и тряпки во двор и обрабатывать их, но все комнаты в доме. А потом и чемерицей головы своей дворне. Но, если хотите навсегда избавиться от паразитов, то придется обрабатывать дома и головы всех крестьян в деревне и ребятишек тоже.

- Вот ещё! - фыркнула Долли. -Не хватало ещё с вонючим холопами, возиться!

- Можно и не возиться, - согласилась я, - но тогда рано или поздно те холопы вновь принесут вам в дом эту пакость. У меня в деревне все обработано, и никто теперь не чешется, и тараканы в чашки не падают, уж простите за мало аппетитные подробности.

- Вы правы, Алина Антоновна! А ты, Долли, молчи чаще, за умную войдёшь, глядишь - и замуж выдадим! А как все обрабатывать? Мазать или веником брызгать?

- Это малопроизводительно и долго. Моя строительная бригада работает с большими распылителями, быстро и качественно. Мы полностью деревню обработали за один день. Да и дом весь, учитывая вынос всей мебели и прочего, и всех дворовых работников тоже за один день. Девки уже приноровились, работают качественно и быстро.

Мария Аркадьевна замолчала, погрузилась в раздумья, но листы с моими эскизами из рук не выпускала. Я старалась сделать приличный ситуации покер-фейс, но внутри все было натянуто. От решения госпожи Беловой сейчас много зависело - останусь ли я нахлебницей при отсутствующем муже или стану независимой, свободной женщиной. Я все-таки разузнала про вероятность разводов в этой реальности. Ни бесплодие, ни душевные болезни не могли является поводом к разводу, а вот если женщина сможет доказать, что она может быть экономически независимой и состоятельной, если в браке нет детей и оба супруга не возражают против развода - тогда такое прошение может быть рассмотрено Синодом и удовлетворено. Но такие случаи можно пересчитать по пальцам. Но я не теряла надежды. Ведь сказала же Наталья, что князь Стрешнев тяготится этим браком.

Наконец, Мария Аркадьевна на что-то решилась, вон как губы сжаты.

- Алина Антоновна, я понимаю, что неприлично княгине предлагать такое, но... вряд ли кто мне может помочь в этом вопросе в нашем уезде. Не могли бы вы помочь с ремонтом в моем доме?

Я сделала вид, что задумалась. Не сразу, медленно ответила:

- Для начала мне надо осмотреть место работы, сделать эскизы. Часть работы выполнят мои люди, часть - ваши. Материал - ваш. Мебель будете менять на новую?

- Алина Антоновна, голубушка, конечно, хотелось бы, сменить и мебель, но кто же мне такую сделает?

- Из вашего материала мои мастера-мебельщики изготовят по вашему желанию и размерам помещений. Вам нужны доски из белого ясеня, сухие, но это вы сами на лесопилке договаривайтесь. Стекло, зеркала. Известь. Красители - розовый, голубой, зеленый, у меня есть свои. Ну, и самое главное - обработка всего и всех от насекомых-паразитов, иначе смысла в ремонте не будет.

Старшая Белова кивала головой. И я закончила свою речь:

- Завтра я не могу к вам подъехать, а вот послезавтра я приеду к вам. Посмотрим, посчитаем материалы, накидаем эскизы. И у меня вопрос такой щепетильный. Вы не боитесь нашего душеспасителя, отца Гавриила? Он пытался меня анафеме предать за то, что я избавила своих крестьян от вредных насекомых. Пришлось его выставить его из моей деревни. Он не учел того, что надо мной у него власти нет, как и над любыми дворянами, только Синод или наместник Патриарха может объявить анафему, но никак не деревенский полуграмотный священник. Можете поинтересоваться у душеспасителя из Тотяево.

Тут впервые подал голос Сергей Иванович, досель молчавший:

- Вот, маменька, я же говорил вам, что наш душеспаситель что-то не то проповедует, запугивает паству. Я был в храме Петербурге неоднократно, там ничего такого душеспасители не говорят, наоборот, сказали, что Господь любит своих чад.

Договорились, что послезавтра я приеду оценить фронт работ, составить смету, обсудить интерьер. Конечно, это все другими словами, не было пока что в обиходе таких слов. Завтра же Мария Аркадьевна хорошо обдумает, что именно она хотела бы видеть у себя в доме, а мне потом придется ее переубеждать. Впрочем, для меня это и не в новинку, и в мое время заказчики вначале хотели увидеть в своей квартире нечто несусветное, но путем переговоров и убеждений, соглашались с мнением профессионала. У меня был один случай, когда заказчики желали в квартиру-студию впихнуть невпихуемое, то есть то, что могло бы поместиться в трёхкомнатную крупногабаритную квартиру.

Уже в холле, когда я провожала гостей, Мария Аркадьевна не выдержала и спросила:

- И все-таки, скажите, Алина Антоновна, почему у вас нет мух? Или это секрет?

- Какой секрет, Господь с вами! Хлорная известь и все! Засыпали все выгребные ямы, отхожие места, побелили все туалеты и хлева, и в деревне тоже. Поначалу пахнет хлоркой, да, но потом запах уходит, а действие остаётся. Вот, следующей весной повторим. Зато нынче никто животами не мается.

- А где берете это? - с жадным любопытством поинтересовалась мадам Белова.

- Так у себя в карьере и беру.

После этого они уехали, а я без сил опустилась на банкетку в холле. Оказывается, сколько сил надо, чтобы непрерывно "держать лицо". Но, кажется, дело сдвинулось с нулевой отметки.

А наутро меня ждал огород и картошка. Мотыжки принес Иван, уже хорошо наточенные. Бабы сгрудились в одном углу, с опаской поглядывая на меня, не ожидая от меня ничего хорошего. Но мне было плевать на их опасения, я и так уже была достаточно зла с утра. На днях плотники установили возле песочницы самые примитивные деревенские качели - столбики раскорякой, перекладина между ними, веревка и доска с желобками в верёвочных петлях. С утра Пелагея, усадив своих мелких на детской площадке, убежала на кухню. Все было нормально - мелкая копалась в песке, двое старших качались на качелях. Но тут появились мальчишки постарше, лет двенадцать-тринадцать на вид, пришедшие к мамкам, по официальной версии. Но, уверена, что пришли они на качели. Согнав мелюзгу, уселись сами, в количестве пяти человек, и принялись раскачиваться. Результат был ожидаем - веревка порвалась и боковые стойки вылетели из земли. Плачущие ребятишки прибежали к матери на кухню, там ещё и Глафира была по утреннему времени, они и побежали на площадку. Застали "злоумышленников" на месте, потирающих бока и подсчитывающих шишки на дурных головах после удара доской. Тут же нашлись и мамки малолетних вандалов. Они угрюмо зыркали по сторонам, справедливо полагая, что отпрысков могут и выдрать на конюшне. Но я, оглядев "место происшествия", вынесла свой вердикт - выдрать может и родитель дома, а здесь отцам придется все восстановить, и это без учёта барщины. Что, разумеется, не добавило отеческой любви к своим отпрыскам. Так что с утра я и так была достаточно "заведённая". А тут ещё бабы со своими тараканами в голове. Вот я и рявкнула от души:

- А ну, взяли мотыжки! Сейчас покажу, как огребать картошку. Сами кусты не трогайте, только землю, и ничего с вами не случится! Но если кто грезит о геенне огненной, то помните - геенна далеко и будет или нет, а вот я близко! И кнут на конюшне тоже рядом! Но так и быть, если кто вдруг за ночь сгорит в геенне, то завтра разрешаю не ходить на барщину! Марфа, утром пересчитаешь всех сгоревших и доложишь мне!

Наша главная сплетница раздулась от важности, порученной ей миссии, и кивнула головой. И первая, о чудо! схватила мотыжку. Показала, как работать, и сама присела на лавочку в тени здоровых бочек с водой для полива. Дела у меня были, но не оставишь ведь баб без присмотра, сразу накосячат. Вот так, под аккомпанемент моей ругани и с переделками, но к обеду управились. Только я было хотела идти в дом, как послышался выстрел, за ним ещё один. Бабы, мелко крестясь и шепча: "Свят, свят!", тут же залегли в междурядьях картофеля, и их совершенно не беспокоила геенна. Я же спряталась за бочками. Все боятся, а я чем хуже?

Я начала осторожно выглядывать из-за бочек, когда в парадном дворе послышались громкие, возбужденные голоса. Мои храбрые огородницы, по-моему, начали закапываться в землю. Но я хорошо расслышала голос Данилыча, он звучал спокойно, даже радостно, я бы сказала. Вряд ли он так приветствует бандитов, значит, можно вылезать из укрытия. Вымыв руки в бочке с водой и отряхнув платье (испачкалась, когда обнимала бочку, как родную), я двинулась туда, где разговаривали. Подойдя в парадный двор увидела настоящее столпотворение - бричка, телега, несколько верховых… бричкой правил наш урядник, полный, с одышкой и лысиной мужчина лет пятидесяти, я его видела мельком, когда была в Вешенках. Сейчас он сидел на козлах и вытирал обильно текущий пот с лица большой красной тряпкой, то ли такая жара для него, то ли от страха, скорее, второе. В телеге правил лошадью здоровый мужик в обычном гражданском наряде, но с какой-то здоровой металлической бляхой на груди. В телеге сидели трое связанных мужиков, грязных и заросших бородами до самых глаз. Ещё на телеге лежало нечто, закрытое рядом полностью, но очертания человеческих тел все равно угадывалось. И от них-то и пытались отползти, елозя ногами в драных сапогах по дну телеги, трое связанных. Ещё было несколько верховых, но распоряжался всем мужчина лет тридцати на вид, симпатичный брюнет с тёплыми карими глазами. Хотя и одет был в партикулярное платье, но выправка чувствовалась в нем. Сюртук был на нем распахнут и за поясом брюк виднелись рукоятки двух пистолетов, современных этой эпохе, размером примерно с половину аркебузы. Да, это вам не ПМ. Тем не менее, одна рука его висела плетью, и он болезненно морщился каждый раз при небольшом движении. Ранен, что ли? Но крови на рукаве не видно.