Глава 3

Глава 3

К Петербургу я подъезжала злая, как разбуженная осенняя муха. Чем ближе к столице, тем хуже был сервис на постоялых дворах. Готовили еду так, что это был просто рай для самоубийц. Горячей воды для ванны было не допроситься, на мои просьбы отвечали, что вот сейчас много народу, может, потом… К сожалению, «потом» не наступало. Однажды я, не выдержав, попросила просто ванну и показать, где взять горячую воду, мой слуга все остальное сделает. Служанка ушла к хозяину узнавать, можно ли доверить такую ценность, как вода, постороннему слуге, и пропала до утра. Мало того, нам даже пытались предъявить счет за то, что служанке пришлось утром выметать дополнительно кучу насекомых, которые погибли от моего порошка. Вероятно, это были любимые домашние питомцы хозяина постоялого двора, а я вот так, не интеллигентно…

Все чаще приходилось останавливаться на дороге по нескольку раз за день. Ранее, мы останавливались только один раз днём, покормить лошадей и напоить их теплой талой снеговой водой, которую топили из снега на костерке. Да сами перекусывали тем, что купили утром на постоялом дворе. А теперь приходилось, после того, как согрели воду для лошадей, готовить что- то для себя. Благо, Пелагея набила нам полный ящик замороженных блюд. В ход шло все - и похлёбка с мясом, и тушёный картофель, и просто котлеты, обжаренные в котелке на смальце. Кстати, здесь в это время котлетой считалось не то, к чему мы привыкли. Это был приличный кусок вырезки на косточке, хорошо отбитый, вначале быстро обжаренный, а затем томившийся в духовке, поливаемый мясным соком. Мне оставалось только разогреть их. Даже новинку, которой я научила нашу кухарку - пельмени, и то мы взяли с собой. И, если вначале кучер со слугой осторожно смотрели на тушёную картошку с мясом, то потом мели подчистую все из своих мисок. И так три раза в день. Поэтому к Петербургу у меня были все основания быть злой. От такого питания начинал болеть желудок, я была с немытой головой, чесалась, слава Богу, хоть не от насекомых, а только от грязи. Мятая, несвежая одежда... Настя пыталась постирать нашу одежду на постоялых дворах, но прополоскать ее толком не получалось, не давали дополнительной воды. И вот таким чучелом я должна была появиться перед неведомым супругом? Нет уж, такого я не могу себе позволить. И я без трепетно сказала: "Едем в нумера!".

Не помню, чтобы были приличные отели, а съёмное жилье у вдовы коллежского асессора Петушковой, налево под аркой доходного дома Курочкиных - простите, не мой вариант. Поскольку ни кучер, ни я, тем более, не знали, где эти нумера, то Афоня (так звали моего слугу) окликнул первого же мальчишку-разносчика, спросив дорогу до хороших нумеров для барыни. Пацан ловко вскочил на козлы к кучеру и сказал:

- Правь сюды!

В результате мы оказались у длинного дома, фасадом выходившего на Большой Морской канал. Номерами оказались отдельные апартаменты, но имеющие длинный общий коридор через весь этаж. В снятом мной на сутки номере была спальня, гостиная, маленькая комнатка для прислуги и, о чудо! ванная. Там же был довольно примитивный унитаз и подобие раковины. И пусть ванна была латунная и немного помята (удаль молодецкую на ней показывали, что ли?), но в ней можно было лечь и вытянуться. Нашелся кран, но с холодной водой. В номере было достаточно тепло, чтобы я могла, без внутреннего содрогания, снять свою шубку. Системой отопления здесь служила печь, с топкой в спальне, но выходящая большим боком в гостиную, а малым - в ванную. Присмотревшись, увидела, что из той стороны, что выходил в ванную, торчит ещё небольшой кран. Открыла вентиль - полилась теплая водичка. Ага, где-то внутри печи вделан бак с водой. И когда топится печь, вода нагревается. Отлично, значит, надо растопить печь. Теперь понятно, почему дядька-портье предупредил, что дрова оплачиваются отдельно. Ни кухни, ни плиты здесь нет, очевидно, постояльцы питаются в трактирах или пользуются доставкой.

Ничего, сутки мы как-нибудь обойдёмся. Отправила Настю за Афоней и велела прихватить меню с доставки у портье, если есть таковое. Афоня пришел, я расспросила, как и где они устроились. Оказывается, на первом этаже есть небольшие комнатки для слуг, вот они и расположились с Назаром (кучером) в крохотной комнате на двоих. Назар сейчас обиходит лошадей и тоже придет. Я выдала денег им не пропитание в ближайшем трактире, велела растопить печь и наносить достаточно дров. А ещё принести один сундук, Настя покажет, какой. Вернувшаяся Настя принесла дурно написанный от руки листок бумаги с меню из трактира. Но портье предупредил, что часто блюда меняют, по мере их поедания посетителями. Так же Настя узнала, что тут есть прачка, которая стирает одежду постояльцев, и погладит, и почистит.

Я переоделась в домашний халат и Настя, собрав в охапку всю грязную одежду, убежала к той прачке. А нижнее белье я и сама простираю, небось, не труселя до колен с начёсом. Пока Настя суетилась по хозяйству, принесли заказанный обед, сразу договорилась об ужине и завтраке, чтобы опять не ходить к портье. Пообедав, решила принять ванну. Господи, какое блаженство, погрузиться по самую шею в горячую воду, вытянувшись во весь рост! При помощи служанки промыла и кое-как разодрала тот кошмар, что случился у меня на голове. Прочесала волосы частым гребнем, непрошеных насекомых не обнаружилось, и я вздохнула с облегчением. Потом загнала мыться Настю, сама же сидела у окна, сушила волосы, лениво разглядывала улицу. По зимнему времени уже начало темнеть, дворники зажигали фонари, люди спешили по своим делам или небрежно фланировали по тротуару, несмотря на пощипывающий морозец.

Да, климат значительно изменился по сравнению с моим временем. Сейчас в основном слякотные, а то и вовсе бесснежные зимы, с влажным, холодным ветром. От такого поскорее хочется укрыться дома, закутаться в теплый плед и сидеть с чашкой чая, грея об нее озябшие руки. А тут снежные сугробы, сухой морозец, замёрзшая по большей части река, вечерние фонари - все приглашает к прогулке. Впрочем, светская жизнь только и начиналась с приходом вечера. Цоканье копыт лошадей по мостовой, крики кучеров: "Поберегись!", все говорило о том, что светский Петербург восстал от дневного безделья и вновь ищет развлечений для себя. Кто-то едет в оперу, где дают новое представление, но в основном для того, чтобы "выгулять" новое платье или драгоценность, подаренное любовником, или чтобы засветиться с этим самым любовником. В театре такое было допустимо. А вот на светских раутах, куда спешили мамаши с дочерями на выданье - такое не допускалось. Нет, любовница могла прийти на раут, но отдельно, как частное лицо. Хотя их все равно приглашали редко на рауты, хватало и своих «настоящих» невест. Все это я узнала из каких- то курсов исторической светской жизни.

Спала я, на удивление, спокойно, мне было тепло под пуховым одеялом, да и Афоня за ночь раза три приходил тихонько, подкладывал дров в печь. Я только в полусне отмечала его приход и продолжала спать. Так что утром мы с Настей выползли из своих постелей даже не трясясь от холода. Выполнив все гигиенические процедуры, неторопливо позавтракали, потом Настя сходила за нашими постиранными и выглаженными вещами. Все было сделано на совесть, так что не зря деньги потрачены. И я принялась наводить красотищу.

Я же говорила, что без косметики я - мышь бледная? А мужа надо убить красотой, чтобы отомстить ему. Пока нас не разведут с ним. Заплела французскую косу, заколола ее шпильками с навершиями из самоцветных камней. Платье в дорогу я шила перед самым отъездом, творчески переработав модель из журнала мод, нашедшегося у Марии Аркадьевны, пытаясь совместить несовместимое - элегантность, моду и комфорт. Теперь лёгкий, дневной макияж, при этом, нанося косметику на лицо, старалась не думать о том, сколько пролежала моя торба в той малоаппетитной куче навоза. Но все было нормальным, ничего не испортилось, я ещё дома проверяла. Теперь ещё капелька духов и я готова к подвигам. Я уже хотела отправлять Настю к Назару, чтобы запрягал лошадей в дормез, как вдруг услышала голоса в коридоре возле своей двери, причем один голос показался мне весьма знакомым. И я без размышлений прильнула к дверному замку, при вынутом ключе там была неплохая дырка. Догадливая Настька придвинула стул, и я устроилась с удобствами. Разговаривали двое, и одним из собеседников была… та-дам!! малопочтенная Наталья Степановна. Ее собеседника я не знала, но было видно, что имел он волнистые белокурые волосы, голубые, с поволокой, глаза, прямой нос, пухлые губы, сложенные в капризной гримасе. Росту был выше среднего, с хорошей фигурой. Дорогой сюртук, лаковые штиблеты. Узковатый подбородок подпирал жёстко накрахмаленный белоснежный галстух, завязанный столь причудливым образом, что казался крыльями гигантской бабочки. В общем, не мужик, а ожившая мечта девичьих грез.

- Наташенька, мне ещё долго ли ютиться в этих нумерах? Неужели нельзя купить квартиру? Тем более, скоро малыш родится!

- Николенька, надо подождать, ещё денег с князя взять, а потом потребую, чтобы он купил мне с малышом жилье. Вот и будет славно, заживём все втроём!

- Неужто нам не хватит тех денег, что мы у той дуры вяли в деревне? Брр… как вспомню эту деревню... ужас просто, скучища. То ли дело Питербурх! Да, кстати, ты обещала, что твой князь даст мне чин в своем ведомстве. Я примерял, мне ужасно идёт военный мундир! Так что поторопись, Наташа, сколько лет я тебя жду!

- Потерпи ещё немного, Николаша! Скоро все образуется!

И они пошли вниз по лестнице. Настя, не долго думая, выскочила следом, пробежала бегом мимо них, потом развернулась и вернулась обратно. Тяжело дыша, доложила:

- Это Николаша, управляющий Натальи Степановны, что сбежал вместе с ней.

- Они тебя не узнали? - встревожилась я.

- Нет, откуда? Я же тогда совсем малой была, а кто крестьянских детей запоминает?

Значит, все действующие лица этого фарса здесь и теперь предстоит мой бенефис. Ну, унижать себя я более никому не позволю, ни супругу, ни его любовнице, хватит, за себя я буду бороться. И посмотрим, кто будет смотреться позорнее в свете общества. Мне терять нечего, статус брошенной жены мне только поможет при разводе. В конце концов, я могу просто выставить вон из дома и муженька, и его аманту. По завещанию особняк на Обводном канале принадлежит мне. Я просто не возражала против проживания в нем супруга, про любовницу я ничего не уточняла. Хотя, Алина и плохо помнила то время после похорон отца, но душеприказчик как раз этот вопрос поднимал, поскольку он прописан в завещании и распоряжении имуществом. Кстати, насчёт наследства надо бы узнать у питерского нотариуса, поскольку тотяевский ничего не знает, у него только основные моменты моего завещания. Но сиди-не сиди, надо выходить в мир и бороться за себя, хватит вести политику страуса. Теперь я здорова, самостоятельна, финансово независима, бояться мне нечего.