Глава 3. Встреча с мужем

Стоя у плиты, я снова поразилась: огонь возник сам, без кремня, без трута, просто от движения пальцев. Я отшатнулась, когда синее пламя с тихим шипением вырвалось из недр, но потом осторожно протянула руку: тепло, как от обычной печи, только чище, без дыма, без сажи.

— Ну, Дарья Андреевна...

И тут же поразилась. Дарья Андреевна! Я — Софья Андреевна, а эта женщина, чье тело я теперь носила, тоже была Андреевной. Какое странное совпадение… или не совпадение, а знак? Но размышлять было некогда.

Я оглядела кухню. Плита, где огонь вспыхивает от движения пальца. Странные блестящие приборы, назначения которых я пока не понимала. Но если техника здесь так шагнула вперед, значит, и продукты должны быть иными. Лучше. Свежее. И готовятся они, наверное, быстрее: не надо возиться с дровами, ухватами, чугунками.

— Чем будем удивлять мужа и свекровь на ужин, Дарья Андреевна?

Вот она бы удивила. Но что умею я, выпускница Смольного института благородных девиц?

Я задумалась, перебирая в памяти уроки домоводства. В институте нас учили не стряпать, как кухарок, а вести хозяйство: составлять сметы, договариваться с поставщиками, следить за чистотой. Классная дама говорила: «Истинная леди не должна сама стоять у плиты, но обязана знать, как управлять слугами». Однако я, отличница и, как меня дразнили подружки, «идеалистка», не могла ограничиться теорией.

Тайком пробираясь в институтскую кухню, я подглядывала за поварами, запоминала, сколько чего класть, в какой последовательности. А в доме мачехи, когда меня изредка допускали, помогала кухарке: резала овощи, следила за огнем. Мачеха называла это «глупостями» и говорила: «Не для того я плачу за твое обучение, чтобы ты возилась с кастрюлями». Но я знала: настоящая хозяйка должна сама понимать, как готовится еда, иначе слуги ее обманут. И запоминала рецепты, на всякий случай. Вот он и пригодился.

Я открыла огромный белый шкаф, который память Дарьи назвала «холодильником». Внутри было холодно и никакого льда. В мое время лед возили с реки для погреба, а здесь холод рождался сам собой. Удивительное дело.

В холодильнике нашлась курица, сметана, лук, морковь, зелень. В шкафу крупы и … картофель!

Я взяла в руки клубень и едва не охнула. В доме мачехи его еще называли «чертовым яблоком» и подавали нечасто: боялись, что он ядовит. А здесь он лежал целым мешком, будто самая обычная репа.

— Не подать ли пюре? В столице нынче это модно, хотя мачеха считала такое кушанье баловством. Но сейчас время же другое...

Я решила: сварю легкий куриный суп с зеленью, сделаю салат из свежих овощей, а на второе — курицу в сметанном соусе и картофельное пюре. Только соус я приготовлю не так, как, возможно, сделала бы Дарья, а по-своему, старинным способом — «взваром». Как-то мне попадалась старая поваренная книга, где писалось: сметану надлежит упаривать без муки, до густоты, тогда соус получается нежным и не тяжелым для желудка. Так и сделаю.

Пока суп варился, а курица шипела на сковороде, я обдумывала главное. В Смольном нас учили: вкус — лишь половина дела. Классная дама повторяла: «Даже скромный обед, поданный с изяществом, запоминается больше, чем пир, где все свалено в кучу». Значит, надо удивить не тем, что мы едим, а как это подано. Этикет, сервировка — вот мое оружие.

Я принялась за поиски. Открыла кухонные шкафы и нашла стопку столового белья. Выбрала самую красивую скатерть: кремовую, с вышивкой по краю. Видно, что ее берегли для особых случаев.

В Смольном скатерти меняли каждый день, они были белыми, накрахмаленными до хруста. И дело было не в роскоши: в институте царила спартанская простота, но классная дама внушала нам, что чистота и порядок за столом есть отражение уважения к тем, кто с тобой ест. Отсутствие салфеток, сбитая скатерть, ложки, положенные не на то место — все это говорило гостю: «Ты не важен».

Но дома у мачехи даже на праздники стол накрывали кое-как, без салфеток, без порядка. Она считала это «барскими выкрутасами», а мне было стыдно. Я тогда стеснялась приглашать подруг.

Там же, в шкафу, лежали полотняные салфетки, тоже с вышивкой. И посуда: не повседневные тарелки, а тонкие, с золотым ободком.

— Праздничный сервиз, — догадалась я. — Берегли, никогда не пользовались. Что ж, сегодня его час.

Я расстелила скатерть идеально ровно, угол к углу, как учили. Поставила тарелки: закусочную, под суп, глубокую. Слева от тарелки — две вилки: для салата и для горячего, справа — ножи и ложка. Перед приборами маленькая тарелочка для хлеба. В институте нас заставляли раскладывать приборы с линейкой, проверяя расстояние. Моя рука помнила каждое движение.

Налила воду в стеклянный кувшин: он нашелся в том же шкафу. Салфетки сложила веером, как на уроках этикета. Нашла подсвечник, поставила в центр стола. Даже без свечей он придавал торжественность. А на небольшую тарелку положила несколько яблок, как композицию.

Я отошла на шаг, оглядела. Красиво. Почти как в лучших домах Петербурга. Только вместо хрустальных люстр — белый потолок, и вместо лакеев — я сама. Но это не важно. Главное, порядок и вкус.

Поправив платье и волосы, я подошла к трюмо, достала пудру, чуть-чуть освежила лицо. В Смольном нам запрещали краситься, но на выпускной бал разрешили легкий румянец. Сейчас я чувствовала себя почти как на балу, только вместо кавалера муж. И сердце билось быстрее от этой мысли.

И вдруг я услышала с улицы незнакомый звук. Ровный, гудящий, не лошадиный, не цокот копыт. Я выглянула в окно. К дому подъезжало что-то блестящее, на четырех колесах, без лошади. Стеклянные окна, железные бока, внутри человек за каким-то круглым устройством.

И снова Дарья помогла: «Автомобиль».

Надо же! В моем времени ездили в каретах, тряслись по ухабам. А здесь металлическая повозка без лошади, и сама движется, сама! Будущее... Я не в своем веке, я в будущем. И этот мужчина, что вышел из машины — мой муж. Он дома.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я сняла фартук, повесила на крючок. Быстро поправила платье: без нижних юбок оно сидело непривычно, легко, но в зеркале отражалась изящная женщина. Глубоко вздохнула.

Что сказать ему? «Здравствуйте, сударь»? Или просто «Здравствуй»? Как он поймет, что его жена теперь — не совсем его жена? Может, пока промолчать? Время покажет.

Я вышла в коридор. Внутри — трепет. Спина прямая, руки сложены перед собой, как учили встречать почетных гостей.

Дверь открылась. Вошел мужчина: тот самый, с фотографии. Вблизи он выглядел усталым, но лицо было добрым. Он снял обувь. Странно, в доме принято ходить без уличной обуви? Видимо, таков обычай. Повесил куртку на плечики у двери.

Я невольно опустила взгляд на свои туфли: они были изящные, но явно не домашние. «Надо бы и мне разуться», — мелькнуло в голове, но я не успела. Он уже поднял голову, увидел меня... и замер.

Он оглядывал меня с ног до головы. Я чувствовала пристальный взгляд: на платье, на прическе, на лице. Пауза затянулась. Тишина стала почти осязаемой.

Наконец он сказал, чуть улыбнувшись:

— Дашуль... а я о чем-то забыл? По какому поводу такой прикид? У нас праздник, гости?

Я открыла рот, чтобы ответить и поняла, что не знаю, что сказать. Правду? Сейчас? Или просто улыбнуться и пригласить к столу?