12. Строптивая вдовушка и её дочь

На следующий день, прежде чем уехать по делам опричным, Никита представляет слугам своего младшего брата Дара, якобы вернувшегося из гостей. И правильно делает — представляю, с каким возмущением эти суровые парни и бойкие девушки выгоняли бы из дома невесть откуда взявшегося незнакомого парнишку!

— Сестрица моя приболела, так что весь день пробудет в своей светлице, — предупреждает не особо довольных общением с ним слуг Никита. — Еду и питьё приносить не нужно, этим займётся мой младший брат. Правда же, Дар? Проследишь за здоровьем Дашеньки?

— Конечно, как не позаботиться о здоровье любимой сестрицы, — киваю я. — Ну, до вечера, старший братец, надеюсь, вернёшься поздно.

— Ты у меня такой любящий, младший братец, — хмыкает Никита. — Не забудь о моём задании!

Махнув на прощанье рукой, новоиспечённый опричник выходит из дома, а я неторопливо допиваю чай, и следую его примеру. Немного прогулявшись по саду, приказываю слугам оседлать мне небольшого, но бодрого коня, и отправляюсь в торговые ряды.

Ушлые торговцы старательно пытаются обмануть юного безусого Дара, то пытаясь подсунуть некачественный товар, то заламывая цену втридорога, но опытная студентка-третьекурсница Даша пресекает все их попытки, и покупает в подарок вдове Прозоровской самые лучшие украшения, шали, и прочие штуки, должные растопить её сердечко и вдохновить на брак с Никитой.

Вечером к нам в дом приходит сваха, дородная улыбчивая женщина по имени Наталья. Никита вручает ей подарки для вдовы, обсуждает, каким должен быть каравай, с которым Наталья пойдёт к Прозоровской, и договаривается, что пойдёт к ней она уже завтра.

В исходе этого похода у Никиты нет ни толики сомнения.

— Да вдова за счастье посчитает моё предложение, — самодовольно заявляет он после ухода свахи, попивая из своего любимого золотого кубка. — Сам обласканный царём опричник к ней сватается! Да ещё такой молодой и красивый! Вдова-то уже не первой свежести, лет тридцать пять ей, не меньше.

— Слушай, что за дискриминация тридцатипятилетних? — возмущаюсь я. — Тридцать пять это же не восемьдесят! Молодая ещё женщина!

— Слушай, братец, в нормальных семьях женщина должна быть младше мужа, — Никита настраивается на менторский тон. — Если она будет старше, как она будет мужа своего слушаться? Как будет ему подчиняться?

— Никит, ты чего, «Домостроя» перечитал? — смеюсь я, вставая из-за стола. — Зачем женщине кому-то подчиняться? Разве в браке люди не сообща всё решают?

— Затем что муж — глава семьи, — Никита осушает свой кубок, и кивает слуге, чтобы тот вновь его наполнил. — Вместо того, чтобы глупости говорить, иди, Дашеньку проведай, ей, наверное, уже лучше стало, завтра сможет из комнаты выходить.

Иду в свою комнату, и переодеваюсь в женскую одежду, поминая недобрым словом наглого зарвавшегося Никиту. Да уж, с такими сексистскими замашками неудивительно что ему так нравится в XIV веке!

Завтрашний день ставит моего мерзкого «братца» на место — вернувшаяся от Прозоровской сваха возвращает Никите купленные мной подарки, и сообщает, что вдова в его предложении не заинтересована.

— Как это не заинтересована? — у Никиты челюсть отвисает от абсурдности этого факта. — Да как она посмела мне отказать!

— Вдова обрела утерянную десять лет назад дочь, так что ей теперь не до женихов, — объясняет сваха. — Вы маленько погодите, дайте ей с дочерью побыть, может, тогда её решение изменится.

— Никакого промедления! Мне срочно нужно стать женихом вдовы, — безапелляционно заявляет Никита. — Даша, передай Дару, чтобы завтра купил самые лучшие подарки, деньги оставлю на столе, вы, Наталья, испеките каравай вдвое больше того, с которым в первый раз свататься ходили. Прозоровская не сможет не согласиться!

На следующий день я вновь превращаюсь в Дара, вновь закупаюсь подарками, отдаю их Наталье, и она снова отправляется свататься к вдове. Возвращается всё с тем же результатом — Прозоровская совершенно не хочет обзаводиться мужем.

— Ничего, завтра заедем к ней с опричниками, быстро своё мнение поменяет, — Никита решается на крайние меры. — Спасибо, Наталья, больше я в ваших услугах не нуждаюсь. Братец, подготовь все подарки, пришло время вручить их строптивой вдовушке лично!

— Хорошо, сейчас подготовлю, только учти, что я поеду с тобой. Боюсь, как бы ты чего не натворил без меня, — говорю я, вставая, чтобы проводить сваху.

— Ладно, так и быть, поедем вместе, — соглашается Никита.

Я провожаю до ворот Наталью, обещающую подыскать мне самую лучшую невесту, как только придёт мой возраст обзаводиться женой, возвращаюсь домой, и отправляюсь спать. Завтрашний денёк обещает быть интересным, нужно хорошенько отдохнуть.

С утра я отправляю весточку Володе — зову его поехать к вдове вместе со мной и Никитой. Узнав о том, что свататься Никита едет в приятной компании опричников, Володя вежливо отказывается, написав мне, что Михайло Орлов такого его поведения не переживёт.

И зря — вдруг Орлов так бы разгневался на Володю, что выгнал бы его из дома? Володя смог бы жить со мной и Никитой, было бы очень удобно.

— Слушай, а зачем тебе обязательно именно к вдове свататься? Ты ведь можешь посвататься к самой Алисе! — выдвигаю я идеи, пока мы с Никитой и десятком его новых друзей едем к дому Прозоровской. — Женитесь по-быстрому, она к нам переедет, и будем вместе думать, как вернуться.

— К Алисе? Да ну, с этой заучкой брак точно будет фиктивным, — хохочет Никита. — Уж лучше вдовушка, там хоть что-то перепадёт, если ты понимаешь, о чём я. Плюс, у вдовушки недвижимости и прочих благ земных побольше будет чем у её дочери, а это добро ни в какие времена не помешает!

— Ну ты и жиголо, Никита, — я треплю красивую волнистую гриву своего коня. — Куда тебе ещё недвижимость, тебе что, нашего дома не хватает?

— Благ земных много не бывает, — вмешивается в наш разговор один из опричников, рыжеватый детина с алчным выражением прищуренных карих глаз. — Ты ещё слишком мал, не понимаешь этого, а вот твой старший брат уже знает, как всё в этой жизни работает!

— Только не обязательно жениться на старухе — голову с плеч, и все её богатства к рукам! — советует Никите другой опричник, смуглый брюнет с хищным выражением лица, по-видимому, предводитель этой небольшой компании в десять человек. — Может, в крамоле её обвиним? В заговоре против государя нашего?

— Сначала попробуем по-хорошему, а потом, может, и обвиним, спасибо за совет, Афанасий, — кивает Никита, останавливая коня возле симпатичного дома в два этажа.

Дом похож на наш, тоже красиво украшен, только размером намного побольше, по-видимому, покойный муж вдовы был небедным человеком.

Мы спешиваемся, привязываем лошадей, и идём на крыльцо, где нас уже встречают слуги вдовы Прозоровской.

— Проходите, за столы садитесь, хозяйка скоро выйдет, — говорит нам почтенного вида слуга с длинной окладистой бородой.

— А ну-ка, старик, неси нам вина! — командует рыжеватый опричник, по дороге объяснявший мне, как важны в этом мире земные блага.

— Самого лучшего! — вторит ему Афанасий, предлагавший обвинить вдову в крамоле.

Слуга проводит нас в столовую, и испуганно убегает — по-видимому, за вином. Опричники располагаются за столом, а Никита раскладывает на нём подарки, чтобы вдова смогла сразу оценить его щедрость.

Вскоре слуга приносит поднос с чарками, которые раздаёт опричникам. Хорошо они, однако, работают, если их утро начинается с выпивки!

Вдова Прозоровская тоже не заставляет себя долго ждать, и вскоре входит в комнату. На симпатичном лице её, красиво обрамлённом кокошником, отражаются недоумение и страх — она явно не рада выпивающим за её столом опричникам.

— Свет мой Аграфена Васильевна, а я к вам с дарами — Никита показывает разложенное на столе. — Уважьте верного слугу царского, примите! А то посылаю я к вам сваху, посылаю, а толку никакого. Вот, решил сам приехать, чтобы увидели вы меня, и поняли, что стоит ко мне приглядеться.

— Благодарю за дары, — вдова с опаской поглядывает на сидящих за столом опричников. — Только стоило ли утруждать себя столь долгой дорогой?

— Конечно стоило, Аграфена Васильевна, вы же без этого на моё предложение не соглашаетесь, — ухмыляется Никита. — Так что, станете моей женой?

— Мне нужно подумать, не могу же я так сразу ответ дать, — уклончиво отвечает вдова. — Давайте я лучше вам угощенья принесу, вы наверняка с дороги проголодались!

— И угощенья несите, и вино, а то наши чарки уже пустеют, — развязно требует Афанасий. — А ещё дочку свою зовите, говорят, нашлась недавно!

— Дочь моя ещё не выходила из опочивальни, хворает она, — пытается отговориться вдова.

— А мы подождём, пока выздоровеет, — хохочет Афанасий. — Так что в ваших интересах, чтобы она выздоравливала побыстрее!

— Так что, Аграфена Васильевна, когда мне ждать ответ на моё предложение? — Никита вопросительно приподнимает брови. — Любовь моя к вам не знает границ, так что я хотел бы, чтобы мы скорее поженились!

— Ответ дам через неделю, — отвечает перепуганная, но, тем не менее, не теряющая присутствия духа вдова, приказывает одному из слуг забрать Никитины подарки, а остальных слуг посылает за угощеньями.

— Так, я что-то не пойму, дочку нам покажут? — возмущается Афанасий, и остальные поддерживают его одобрительным гулом. — Не увидим дочку — не уйдём, так и будем гостить у вас до скончания веков!

— Хорошо, Василиса выйдет к вам, — сдаётся вдова. — Но лишь на минуточку, и снова вернётся в свою светлицу!

— Хоть одним глазком увидим, и уже хорошо, — мечтательно заводит глаза рыжеватый опричник.

Прозоровская ставит на стол принесённые слугами угощения, и отправляется за Алисой.

А я беру пример с опричников, и начинаю уплетать пряники, коврижки и сладкие пирожки — угощенья у вдовы наивкуснейшие!

Когда Алиса в сопровождении Аграфены Васильевны появляется на пороге, я даже сначала её не узнаю — одета в нежно-голубой сарафан, через плечо перекинута длинная коса, наверное, нарастила волосы специально для путешествия, глаза скромно опущены вниз. Испуганно жмётся к своей «маменьке», будто и в самом деле выросла в XIV веке и не привыкла общаться с парнями. Ну и актриса!

— Василиса, душа моя, не пугайся, поприветствуй гостей, — говорит вдова, и Алиса послушно одаривает нас глубоким поклоном.

Из образа при этом не выходит — глаза всё так же опущены, на лице смесь смирения, послушания и испуга.

— Пусть девица угостит нас вином! — нагло требует Афанасий, и Алиса в страхе ещё плотнее прижимается к своей «маменьке».

— Василиса, доченька моя, не пугайся, эти люди не сделают тебе ничего плохого, — вдова приобнимает Алису за плечи. — Угости их вином, и вернёшься в свою светлицу.

Алиса-Василиса берёт из рук слуги кувшин, и, не поднимая глаз, обходит сидящих за столом опричников, восполняя содержимое их чаш. Наполняя чашу Никиты, успевает что-то тихонько ему сказать — наверное, договаривается о том, как нам встретиться и поговорить. Опорожнив кувшин, Алиса возвращает его слуге, вновь кланяется, и в сопровождении сенной девушки покидает столовую.

Да уж, вот у кого мне нужно поучиться поведению в XIV веке, так это у Алисы. Она явно не бездельничала на уроках по поведению девиц в былые времена!

— Какая чудесная у вас дочь, — Афанасий провожает Алису жадным взглядом своих тёмных глаз.

— Но вдовушка куда краше, — подмигивает Прозоровской Никита.

Бедная вдова заводит глаза от его дурацкого комплимента, да и мне хочется сквозь землю провалиться — послала же судьба такого мерзкого хамоватого «братца»!

После ухода «дочери» Прозоровской мы не засиживаемся — опричники быстро сметают принесённые вдовой угощенья, выпивают наполненные Алисой чарки, и по приказу Афанасия начинают собираться.

— Спасибо за хлеб за соль, — на прощанье Никита масляно улыбается вдове. — С нетерпением жду вашего решения, через неделю приеду, чтобы его услышать!

— И мы тоже приедем, — зловеще ухмыляется Афанасий. — Полюбуемся на красавицу Василису!

— Буду ждать вашего приезда, — криво улыбается вдова.

По её поведению видно, что защитить её от назойливых ухаживаний Никиты некому, и, скорее всего, ей придётся согласиться на его предложение.

— Вы поезжайте, а мы с братом вас догоним, — говорит Никита усевшимся на коней опричникам, и мы с ним возвращаемся во двор вдовы, где под вековым дубом нас уже дожидается Алиса, совершенно не похожая на ту скромную девицу, которая угощала опричников вином — глаза больше не опущены, во взгляде цепкость и сосредоточенность.

— Времени мало, поэтому говорить буду быстро, — Алиса тараторит как самая настоящая заучка, разве что очков не хватает на хорошеньком носике для завершения образа. — Шкатулка, с помощью которой я планирую отправиться назад, принадлежит царице, поэтому я примкну к девушкам из боярских родов, прислуживающим ей.

— А как мы назад отправимся? Ты выкрадешь эту шкатулку? — спрашиваю я.

— Посмотрим, возможно, — Алиса оглядывается на дверь. — Из-за вас одни проблемы, если бы я была одна, всё было бы куда проще! Достаточно было бы просто взять в руки шкатулку, и вернуться домой. А теперь ещё как-то нужно вас обратно переправить…

— А я тут при чём? Это всё Даша со своим возлюбленным путешественником-нелегалом! — оправдывается Никита.

— Вернёмся — со всеми вами разберутся, — строго обещает Алиса. — Ну всё, побежала я, а то маменька моя меня спохватится, проблем не оберусь. В ближайшее время буду работать над тем, чтобы добраться до царицы, а вы просто сидите тихо и не отсвечивайте. Хотя, какое тут не отсвечивайте, если ты, Никита, уже умудрился в опричнину вступить!

— Приспосабливаюсь как могу, — разводит руками Никита, мы прощаемся с Алисой-Василисой, и отправляемся к своим лошадям.