13. Жених вдовы Прозоровской
Как и предполагал Никита, вдова Прозоровская берёт паузу лишь для приличия — деваться ей некуда, и по истечению недели она соглашается на брак с хамоватым безродным опричником. Впрочем, страдает от вынужденного решения вдова недолго — Никита пускает в дело всё имеющееся у него обаяние, и вот уже Аграфена Васильевна считает дни и часы до того момента, когда станет женой своего дорогого Никитушки.
На правах жениха Никита может безнаказанно проводить время дома у Прозоровской, поэтому общение с Алисой больше не составляет для нас труда.
— Представляете, моя новая маменька совершенно не хочет со мной расставаться! — жалуется нам Алиса, пока вдова занята подготовкой к свадьбе. — Вот как я теперь доберусь до заветной шкатулки? К царице просто так не попадёшь!
— Да уж, все планы на смарку, — сочувственно киваю я.
— А ты вообще помолчи, только попала в наше общество, как умудрилась нарушить кучу правил! — отчитывает меня Алиса. — И как тебе в голову пришло укрывать путешественника-нелегала? Где он сейчас, кстати?
— Володя наслаждается обществом своей семьи, — улыбается Никита.
По-видимому, ему нравится, когда Алиса наезжает не на него, а на меня. Мерзавец, что ещё о нём можно сказать.
— Какой такой семьи? — удивляется Алиса.
— Провернул ту же аферу, что и ты, — отвечает Никита. — Внедрился в семью своего предка, даже имя и фамилию менять не пришлось, пропавшего тоже Владимиром звали.
— Умно, — Алиса поправляет висящую через плечо косу из нарощенных светлых волос. — Ну ладно, побегу я к маменьке, попытаюсь ещё раз уговорить её позволить мне прислуживать царице.
Алиса убегает, пообещав вечером рассказать Никите о том, получилось ли договориться с вдовой, Никита отбывает по делам опричным, а я отправляюсь на крыльцо дожидаться Володю — он обещал заехать, ведь мы с ним давненько не виделись.
— Орлов только успел порадоваться моему возвращению, как надумал меня женить, — жалуется Володя после того, как мы приветствуем друг друга сдержанным мужским объятьем, как-никак, я Дар, а не Даша… — С каждым днём всё труднее сопротивляться его натиску, нужно скорее возвращаться! Как там у Алисы дела с внедрением в общество царицы?
— Да пока никак, вот побежала снова упрашивать свою маменьку отпустить её из дома, — отвечаю я, открывая дверь перед своим женихом. — Если у неё не получится, пусть Никита сам об этом Прозоровскую попросит, ему удалось втереться к ней в доверие, наверное, она к нему прислушается.
— Бедная вдова, с таким жуликом и проходимцем приходится связывать свою судьбу, — Володя сокрушённо покачивает головой. — Если она откажется от своей дочери в пользу молодого мужа, то сильно упадёт в моих глазах!
— Зато посодействует нашему возвращению, — я усаживаюсь за дубовые столы, и жестом указываю Володе место рядом с собой. — Давай подождём, пока слуги принесут нам сладкого мёда, а вдова наконец отвлечётся от приготовления к свадьбе, чтобы с тобой познакомиться. Как-никак, ты лучший друг её жениха!
— В гробу я видел такого друга, — неожиданно грубо для потомственного дворянина реагирует Володя. — Когда же мы вернёмся в твоё время, и сможем не видеться с этим мерзавцем!
— Надеюсь, что скоро, — вздыхаю я. — Вернёмся в XXI век, продадим твоё золотишко, сыграем свадьбу…
— Как же я хочу увидеть тебя в белом подвенечном платье! — оживляется Володя. — И у алтаря поклясться в своей вечной любви! Жаль, что сейчас это невозможно…
— Грех-то какой, — принёсший напитки слуга смотрит на нас с ужасом и осуждением. — Мужеложцы! Как вас земля-то таких развратных носит! Белое платье надевать ещё собрались! Ироды окаянные!
— Что вы, вы нас просто не так поняли, — пытаюсь оправдаться я, но слуга слышал нас слишком хорошо, поэтому разлив медовуху, ругаясь, убирается восвояси.
Да уж, то, что я играю роль братца Дара вносит свою сложность в наши отношения с Володей. Надеюсь, слуга никому не проговорится об услышанном, а то, кто знает — вдруг по законодательству XIV века нас захотят посадить в тюрьму или казнить?
Но обсудить сложившуюся ситуацию мы не успеваем — вдова Прозоровская находит наконец минутку, чтобы познакомиться с Володей.
— Владимир Орлов, — представляется мой жених, отвешивая Аграфене Васильевне глубокий поклон.
— Аграфена Прозоровская, — вдова отвечает не менее глубоким церемонным поклоном. — Как вам мой дом? Как медовуха? Слуги были достаточно почтительны к вам?
— О да, прекрасные слуги, прекрасный дом, вкусная медовуха и замечательная хозяйка, — Володя поднимает кубок и отпивает из него. — Моему другу Никите очень повезло!
— Да, Никита, интересно, как он там, — вдова вспоминает о своём женихе. — Пойдёмте на балкончик, наверное, он сейчас там отдыхает.
Вслед за вдовой Прозоровской мы покидаем столовую, и направляемся туда, где сейчас находится Никита. В коридоре к вдове подбегает слуга, обозвавший нас с Володей «мужеложцами» и что-то шепчет ей на ухо. Вдова отрицательно качает головой, и слуга уходит не солоно хлебавши. Так ему и надо, нечего на людей напраслину возводить!
Уже на подходе к балкончику я понимаю, что находится там Никита не один, и что лучше бы вдове не заставать его с той, с кем он так бурно обсуждает наше возвращение в XXI век.
— Послушайте, а не могли бы вы показать нам свои винные подвалы? — ляпаю я первое, что приходит мне в голову.
Нужно как-то спасать Никиту и уводить Прозоровскую!
— С удовольствием, вот только Никиту позову, наверное, ему тоже будет интересно, — вдова распахивает двери, ведущие на балкончик, и застаёт там Никиту и Алису, сидящих на лавке непозволительно близко друг к другу, и что-то с жаром обсуждающих.
— Та-ак, что у нас тут такое творится? — возмущённо восклицает вдова, одарив разгневанным взглядом «дочь» и жениха. — Василиса, извольте объяснить мне, какие такие разговоры вы ведёте с женихом моим Никитой? Никита, а от вас я такого не ожидала! Только посватались, и уже пытаетесь соблазнить мою дочь?
— Что вы, маменька, вы не так всё поняли! — Алиса вскакивает, и опускает глаза вниз, но «маменька» уже успевает увидеть, что Алиса умеет смотреть дерзко и уверенно, так что её показное смирение не помогает.
— Куда я смотрела! — начинает причитать вдова. — Дочь выросла без моего присмотра, мне нужно было сразу понять, что её нравы далеки от идеала! А от безродного опричника и ожидать чего-то хорошего было большой глупостью! Только остался наедине с моей кровиночкой, как расставил свои сети дьявольские…
— Умоляю вас, Аграфена Васильевна, не расставлял я никаких сетей, — Никита вскакивает с лавки вслед за Алисой. — Мы с вашей дочерью обсуждали…
— Как сильно я хочу попасть в услужение к царице, — завершает его мысль Алиса.
— Конечно, так я вам и поверила! — продолжает негодовать вдова. — Спутались за моей спиной, а я-то наивная подумала, что найду в Никите достойного мужа!
— Так оно и есть, — начинает забалтывать вдову Никита. — Поверьте, Аграфена Васильевна, я верен только вам одной, и мне бы в голову не пришло покуситься на вашу дочь!
— Мои глаза меня не обманывают, я всё видела! — вдова буравит Никиту убийственным взглядом. — Сейчас же убирайся из моего дома, и друзей своих прихвати! По дороге сюда слуга шепнул мне, что они мужеложцы!
— Врёт он всё, мы обычные нормальные люди, — пытаюсь оправдаться я. — Не знаю, что там ваш слуга себе напридумывал!
— Мои слуги — самые честные и верные во всей Москве, не возводите на них напраслины! — взрывается вдова. — И если вы сейчас же не покинете мой дом, они охотно помогут вам это сделать!
— Всё, уходим, уходим, — успокаивает вдову Володя.
Хватает за руку меня, за шиворот Никиту, и утаскивает нас прочь с балкончика, на котором вдова продолжает песочить Алису.
— Эй, а ну-ка отпусти меня, мне нужно прояснить наши недомолвки с Аграфеной, — сопротивляется Никита. — Я должен объяснить ей, что она неправильно всё поняла!
— Слушай, мне кажется, Володя прав, и лучше нам убраться отсюда подобру-поздорову, — я поддерживаю своего жениха. — Вдова сейчас рвёт и мечет, и ни за что к тебе не прислушается. Пусть успокоится, тогда и придёшь к ней поговорить. И вообще, не стоит забывать, что наша Прозоровская с головой не дружит! Иначе не считала бы своего утонувшего ребёнка живым, и не приняла бы за него нашу Алису.
— Мой младший братец дело говорит, — соглашается со мной Никита. — Ладно, поедем пока домой, а потом пришлю вдове богатые дары, и она не сможет со мной не помириться.
— А если не помирится, тогда что? Снова своих наглых невоспитанных опричников к ней в дом притащишь? — насмешливо интересуюсь я.
— Это уж как пойдёт, — Никита хлопает дверью дома Прозоровской. — Не захочет по-хорошему — будет по-плохому.
История с дарами заканчивается так же, как и во время сватовства — Аграфена Васильевна от них отказывается, и посыльные уезжают не солоно хлебавши.
— Вот же чертовка! — негодует Никита. — Ладно я бы действительно был в чём-то виноват, так нет же — выдумала себе причину на пустом месте! А ведь так хорошо всё шло! Я уже подумал было, что она нормальная женщина!
По прошествии пары дней Никита не выдерживает, и в приятной компании меня и Володи отправляется к строптивой вдове.
— Впускать не велено, — сурово заявляет встретивший нас на пороге дома седовласый бородатый слуга.
— Ах вот как? Не велено? — Никита толкает старика плечом. — Мало ли чего не велено, я хочу увидеть Аграфену Васильевну!
Мы с Володей заходим в дом вслед за нагло прорвавшимся Никитой, проходим в столовую, и садимся за дубовые столы.
— Позови боярыню, — приказывает Никита забежавшему вслед за нами слуге. — И поживее, иначе не сносить тебе головы!
Испуганный слуга убегает, и вскоре сменяется недовольной и рассерженной вдовой Прозоровской.
— Неужели непонятно, что я больше не хочу иметь с вами никаких дел? — вдова грозно нависает над столом. — Убирайтесь из моего дома!
— Аграфена Васильевна, душенька моя, к чему столько гнева? — Никита встаёт, и кланяется вдове. — Поверьте, я ни в чём не виноват, и на друзей моих слуга ваш возвёл напраслину! Не по злому умыслу, а по недопонимаю. Давайте вы принесёте нам вина, и мы с вами начнём всё с начала?
— Никакого вина, — безапелляционно заявляет вдова. — Знать тебя больше не хочу!
— Раз не хотите по-хорошему, будет по-плохому, — улыбка на лице Никиты принимает хищное выражение. — Вы же не хотите быть обвинённой в крамоле? Не хотите, чтобы опричники разграбили ваш дом, а дочь вашу забрали для утех? Если не хотите, тогда сделайте меня снова своим женихом. А если не сделаете — пеняйте на себя.
— Хорошо, — сдаётся вдова. — Будь по-твоему. Только на дочь мою впредь даже не заглядывайся! Я ей я уже всыпала по самое не балуйся за разговоры с мужчиной наедине, попробует ещё раз такое провернуть — запру в светлице вплоть до замужества, даже на обед выходить не будет.
Да уж, не повезло Алисе. Такая строгая маменька ей досталась! Да ещё и ревнивица. Что-то затея Никиты жениться на Прозоровской кажется мне всё более неудачной. Смысл в этом, если вдова Алисе с ним даже разговаривать не разрешает? Хотя…
— Аграфена Васильевна, разрешите познакомить вашу дочь с нашей сестрицей Дашенькой? — спрашиваю я. — Они примерно одних лет, и наверняка подружатся! А если у вашей Василисы будет подруга, ей в голову не придёт заговаривать с мужчинами!
— Неплохая идея, — кивает вдова. — Надеюсь, ваша сестрица воспитана лучше, чем её старший брат.
— Наша Дашенька прекрасно воспитана, — ухмыляется Никита. — Самая воспитанная в семье!
На часах время обеда, и Алиса-Василиса спускается к нам из своей светлицы. Садится за стол, и вдова Прозоровская продолжает с ней начатую раньше беседу.
— Доченька моя, Василиса, неужели не хочешь ты жить подле матери своей? — причитает вдова. — Неужели кров мой тебе не дорог, неужели мёд не сладок, неужели ты совсем не скучала обо мне в те дни, которые мы провели порознь!
— Конечно скучала, маменька, — смиренно говорит Алиса. — Но, согласитесь, маменька, что служить царице — честь великая! Плюс, я не буду мешать вам с будущим супругом…
— Кровиночка моя, как тебе в голову взбрело, что ты можешь нам помешать! — возмущается Прозоровская. — Никита, Василиса ведь нам не помешает?
— Конечно нет, любовь моя, — тяжко вздыхает Никита.
То, что Прозоровская не хочет отпускать Алису рушит все наши планы, но спорить со вдовой сейчас, когда она только что простила Никиту, и забила на то, что мы «мужеложцы» было бы не самой лучшей идеей. Поэтому мы тихо-чинно сидим за столом, уминаем вкусную еду, и слушаем, как вдова прививает Алисе семейные ценности.