14. Нежеланное сватовство

Так как Прозоровская уже была замужем, свадьбу играют менее пышную, чем если бы невеста была молодой девушкой. Но, тем не менее, всё выглядит шикарно и празднично — и наряды гостей золотые с красным, и весёлые скоморохи, бегущие впери процессии, и едущий после них на прекрасном белом коне Никита.

Несмотря на то, что нормально влезать на коня Никита так и не научился, в этом ему до сих пор помогают слуги, смотрится он верхом великолепно — и не скажешь, что до попадания в XIV век ни разу на коне не сидел!

Вдова со свахой, дочерью и служанками едет после Никиты в повозке, а вслед за повозкой скачут многочисленные опричники в нарядных кафтанах. Среди толпы ярко одетых опричников скромненько едем и мы с Володей.

Но не все в этой процессия ведут себя так же скромно, как мы — Афанасий, который ездил свататься к Прозоровской вместе с Никитой, постоянно норовит поравняться с повозкой невесты, чтобы полюбоваться на Алису, и вдова бросает на него мрачные взгляды. Ей явно не нравится интерес опричника к недавно найденной дочери!

Не проходит и пятнадцати минут, как процессия доезжает до храма, в котором должен проходить обряд венчания. Перед входом в храм расстелена шёлковая красная материя, на которую неспешно ступают Никита и Аграфена Васильевна. Когда жених и невеста заходят в храм, под их ноги бросают шкурки соболей, так, что меха ложатся головами вместе.

Проведя обряд венчания, священник разрешает супругам обменяться кольцами и поцеловаться, после чего подносит кубок с вином. Первым отпивает Никита, затем передаёт кубок своей жене. Осушив кубок, Аграфена Васильевна роняет его на пол, а Никита топчет его ногой. Никто кроме меня этому не удивляется, поэтому я понимаю, что так и принято.

После того, как Никита топчет кубок, Прозоровская встаёт перед ним на колени, и Никита прикрывает её полой своего кафтана.

— Это знак покорности и послушания, — тихонько поясняет мне эти непонятные действия Володя. — Жена да убоится мужа своего!

После венчания вся свадьба возвращается в дом Прозоровской. Фамилию бывшая вдова не поменяла — Никита как человек без имени решил сам взять фамилию её покойного мужа. И не только фамилию — ушлый Никита упросил государя вместе с фамилией сделать его боярином. Не знаю, как так Никита подлизался к царю, но Иван Васильевич его просьбу уважил. Так что теперь Никита, Дар и Даша носят фамилию Прозоровских.

Столы ломятся наивкуснейшими яствами, и пока Никита с Аграфеной уединяются, чтобы подтвердить свой новый статус мужа и жены, гости успевают хорошенько наесться и напиться. Некоторые наиболее активные опричники даже успевают подраться, и только строгий взгляд и мрачный голос их предводителя, Афанасия, мешает им бревна на бревне не оставить от дома Аграфены Васильевны.

Среди гостей я узнаю Фёдора, с которым мы плясали на царском пиру, и учтиво поклонившись, интересуюсь, как у него дела. Фёдор отвечает на моё приветствие пренебрежительной улыбкой и надменно приподнятой бровью, но, по-видимому, вспоминает, кто я, и радостно приветствует меня в ответ. Мы обмениваемся парочкой любезностей, и Фёдор вспоминает, что хотел пригласить меня в гости.

По-видимому, вскоре у него намечается гулянка, а это хороший повод завести новые знакомства, поэтому я с радостью соглашаюсь.

— Значит, в следующую субботу. Спросишь, где живёт Басманов, тебе любой дорогу укажет, — улыбается мне Фёдор, и начинает разговаривать с кем-то из опричников.

— А где дочь свет Аграфены Васильевны? — спрашивает уже немного захмелевший Афанасий. — Пусть выйдет станцует!

— Василиса не выйдет и не станцует, — встаёт на защиту Алисы от наглого опричника Володя. — В танцах у нас Фёдор и Дар хороши, вот они пусть вам и танцуют!

— Я только царя развлекаю, — презрительно морщит нос Фёдор. — Не хватало ещё чтобы я перед какими-то обычными опричниками танцевал!

— В любом случае, Василиса танцевать не будет, уймите свои фантазии, — говорю я Афанасию. — Лучше выпейте ещё!

— Я вас запомню, — мрачно говорит нам Афанасий, но Алису-Василису, к счастью, больше не вспоминает.

Во всяком случае, вслух.

Свадьба длится три дня, в которые опричники пьют, гуляют, дерутся, в общем, проводят время весело и с пользой. После того, как они покидают гостеприимный дом вдовы, а теперь ещё и Никиты, слуги не досчитываются парочки дорогих кубков, понимают, что в погребах совсем не осталось вина и медовухи, а в саду выломана парочка невысоких деревьев.

Впрочем, могло быть и хуже, поэтому слуги потихоньку приводят дом в порядок, и всё начинает идти своим чередом. Никита поселяется у вдовы, её дом побольше и покрасивее, а хоромы, пожалованные нам царём, переходят в моё распоряжение.

То от лица Дара, то от лица Дашеньки я пытаюсь наладить отношения со слугами, но пока что получается не очень. Иногда мне хочется махнуть на всё рукой, и отправиться жить в дом Прозоровской, но я вспоминаю, что мне придётся каждый день лицезреть Никиту, поэтому быстро передумываю.

Зато я частенько в компании Володи заглядываю к Никите в гости — нам же как-то нужно строить планы по нахождению шкатулки. Никита, как человек, чаще всех нас вместе взятых бывающий у государя, втирается в доверие одной из служанок царицы, и заводит с бедной девушкой роман. Та сдаёт ему путь в покои жены государя, и рассказывает, где по ночам находится стража.

— Ну Никита, ну прохвост, — качаю я головой, когда мы с Володей и моим «братцем» обсуждаем планы по возвращению. — Неужели тебе не жалко эту девушку? А жену свою? Ты же ей изменяешь!

— Я же не просто так, а для пользы дела, — лениво оправдывается Никита. — Ну и удовольствие получаю, как же без этого. Жёнушка моя чудо как хороша, но что может сравниться с юной свеженькой семнадцатилеткой?

— Как тебе не стыдно такое говорить, — презрительно кривится Володя. — Вместо того, чтобы хвастаться своими амурными похождениями, расскажи лучше, как к царице пройти, и во сколько часов лучше это сделать!

— Лучше действовать в полночь, тогда стража сменяется, — начинает рассказывать Никита. — А пройти в покои царицы…

Внезапно от рассказа Никиту отвлекает шум в коридоре — слышно, что кто-то идёт.

— Господин, к нам сваха пожаловала, — слуга вводит в столовую, где мы обсуждаем наши планы, дородную Наталью, которую сам Никита когда-то засылал к Прозоровской.

— Здравствуйте, — Наталья низко кланяется Никите. — У вас товар, у нас купец.

— Купец? Кто же такой ваш купец? — недоумевает Никита.

— Наш купец человек старинного рода, и сейчас в милости государя находится, — издалека начинает сваха. — А имя ему Афанасий Трубецкой!

— Так это же Афанасий, — Никита вспоминает своего начальника по опричнине, и то, как он поглядывал на Алису. — Неужели он сватается к моей приёмной дочери Василисе?

— Именно так, батюшка, именно так, — кивает сваха. — Что же мне ответить Афанасию?

— Ответь Афанасию, что приёмная дочь моя ещё слишком юна, и жениха мы пока ей не ищем, — после некоторого раздумья отвечает Никита.

По нему видно, что он не хочет отказывать своему начальнику, но и выдавать Алису в XIV веке замуж тоже желанием не горит. Осталось в нём всё-таки ещё что-то человеческое!

— Как знаете, но наш купец настроен решительно, — хитро улыбается сваха. — Так же, как вы когда-то по отношению к Аграфене Васильевне.

— Ну, Аграфена Васильевна это одно, а Василиса — совсем другое, — недовольно хмурится Никита. — Всего доброго, слуги, проводите Наталью!

Слуги провожают сваху на выход, а мы задумываемся о том, что сулит нам интерес Афанасия к Алисе.

— Может, он поймёт, что Алису не хотят выдавать за него замуж, и отступится? — наивно предполагаю я.

— Э нет, не такой он человек, чтобы отступиться, — говорит мне Никита.

И Афанасий подтверждает его слова — на следующий день на повышенных тонах говорит с Никитой при встрече на опричной работе, а потом вновь засылает сваху.

— Слушайте, я не могу отказать Трубецкому, — говорит нам с Володей и Аграфеной Никита, когда мы просим у свахи время на размышления, и оставляем её попивать медовуху в столовой. — Афанасий мой начальник! Он в милости у государя! Да он мне за этот отказ голову с плеч снесёт!

— Не отдам мою кровиночку Ироду проклятому! — разъярённо защищает Алису Аграфена. — Только через мой труп!

— Слушайте, а у меня есть отличная идея, — оживляется Володя. — Что если у Василисы уже будет жених? Например, я. Батюшка в последнее время слишком сильно хочет меня женить, а дочь ваша старинного рода, и мне под стать. Согласны вы, Аграфена Васильевна, чтобы я стал женихом вашей Василисы?

— А это отличная идея, — Аграфена мгновенно проникается идеей Володи. — Так тому и быть, станешь ты женихом моей Василисушки!

— Э, а ничего, что глава семьи здесь я? — напоминает о своём существовании Никита. — Ничего что ты, жена моя, клялась быть мне послушной? Я не согласен на эту авантюру!

— Никита, ты слишком-то сильно не наглей, — я хлопаю своего «братца» по плечу. — Алиса не будет невестой Афанасия, и точка! Володя предложил отличный план, давайте ему и последуем. Иди, скажи свахе, что у Василисы уже есть жених.

— Ну, как знаете, — недовольно бурчит Никита. — Если после этого попадёте под гнев Афанасия — пеняйте на себя, я предупреждал!

— Да что нам может сделать этот Афанасий, — легкомысленно заявляю я, когда жена Никиты уходит на женскую половину. — Нас тут скоро вообще не будет!

— Как знать, — многозначительно говорит Никита, и объявляет свахе, что у Василисы уже есть жених.

— Ещё вчера Василиса была слишком юна, и вы не собирались выдавать её замуж, а сегодня у неё уже жених появился? Афанасию Ивановичу такое ой как не понравится, — угрожающе говорит нам головой Наталья. — Смотрите, как бы не пришлось потом жениху Василисы горько пожалеть о своём выборе!

— Так, а давайте обойдёмся без угроз, — я хлопаю сваху по плечу. — У Василисы есть жених, и точка. Тема закрыта.

Сваха недовольно косится на мою руку, бормочет что-то про себя, прощается с Никитой и уходит. А Никита налетает на нас с Володей.

— Это была ужасная идея! Афанасий страшный человек, мне теперь точно несдобровать!

— Да ладно тебе ныть, — «утешаю» я своего братца. — Ты же сам говорил, что у тебя всё на мази, уже знаешь, как в покои царицы пробраться…

— Как пробрать-то знаю, но не знаю где шкатулка! И есть ли она там вообще, — признаётся Никита.

Так, а вот тут что-то новенькое. Я-то думала, что мы проберёмся к царице, откроем шкатулку, и попадём домой, а Никита оказывается не в курсе, существует ли вообще наш артефакт!

— Никита, это точная информация? У царицы точно нет нужной нам вещи? — вежливо интересуется Володя, но я вижу, что он поражён и ошарашен не меньше чем я.

— Точно. Служанка, с которой я развлекаюсь в отсутствие царицы все её покои обыскала, но не нашла ничего, что бы подходило под описание нашего артефакта, — уныло отвечает Никита. — Поэтому мне не в коем случае нельзя портить отношения с Афанасием! И с кем бы то ни было из опричнины. Обвинят в крамоле — и останемся мы навсегда в XIV веке, да ещё и в какой-нибудь темнице!

— А есть какие-то мысли о том, когда шкатулка появится у царицы? — спрашивает разумный Володя.

— Есть мысли, что шкатулка — подарочек Ивана Грозного, — тяжко вздыхает Никита. — Но когда он её подарит, и как шкатулка станет артефактом я не представляю.

— Да уж, вот мы и влипли, — подвожу я итоги нашей беседы. — Не знаем, когда сможем вернуться, и навлекли на себя гнев обласканного царём опричника!

— А я вам о чём твержу, — Никита отпивает из золотого кубка, который привёз с собой в дом Прозоровской. — Дела наши совсем не фонтан!

Следующая встреча Никиты с Афанасием, о которой Никита рассказывает нам по возвращению домой, подтверждает Никитины опасения. Афанасий в таком гневе, что все, кто попадается ему на пути огребают от именитого опричника!

— Думал, он меня на том же месте, где увидел, саблей зарубит, — жалуется нам Никита, когда мы сидим за столом и попиваем медовуху. — Но на моё счастье заехали мы на двор обвинённого в крамоле боярина, и выместил на нём Афанасий всю свою злость.

— Да уж, не повезло бедному боярину, — сочувствует Володя. — И что же ты впредь собираешься делать? Как будешь избегать гнева Афанасия?

— В его присутствии буду жечь крамолу с ещё большим усердием, — отвечает Никита. — А всё свободное время проводить со служанкой царицы, чтобы сразу же узнать, когда у неё появится заветная шкатулка!

— На том и порешим, — брезгливо говорит Володя. — Если Афанасий на тебя зол, то на меня, как на жениха Василисы, и подавно. И нам нужно как можно скорее отправиться домой.

— Слушай, если наше отбытие отложено на непонятный срок, то как быть с твоим жениховством? Ведь Орловы и правда могут женить тебя на Василисе! Не сможешь же ты постоянно в женихах ходить, — у меня возникает закономерный вопрос.

— В моё время, — Володя мечтательно заводит глаза, — и по полгода в женихах ходили, и больше. Надеюсь, в XIV веке люди тоже никуда не торопятся.

— Я тоже на это надеюсь, — ревниво отвечаю я.

Я, конечно, помню, как Никита говорил, что брак с Алисой был бы фиктивным, но почему-то мне совершенно не хочется это проверять. И вне зависимости от того, фиктивным ли будет брак, я не хочу, чтобы мой жених женился на ком-то кроме меня!