15. Заветная шкатулка

Время, которое Никита проводит со служанкой царицы, приносит свои плоды — в один прекрасный вечер вернувшийся домой «братец» рассказывает гостящей у Прозоровских Дашеньке что на туалетном столике царицы появилась заветная шкатулка.

— Ура! Наконец-то! — я забываю о всём, что натворил Никита в XIX и XXI веках, и бросаюсь к нему на шею. — Мы сможем вернуться домой!

— Потише, сестрица, а то, не приведи бог, моя жёнушка услышит, — Никита реагирует на моё проявление чувств довольно сдержанно. — Впереди самое сложное — нужно пробраться в покои царицы!

— Слушай, а почему твоя любовница не может украсть шкатулку и принести её нам? — спрашиваю я, когда прихожу в себя от радости. — Так было бы намного проще, чем нам вчетвером заявляться в царский терем!

— Ты думаешь, мне самому в голову такая идея не приходила? — насмешливо отвечает Никита. — Я предлагал, а она ни в какую — не хочет грех совершать, плюс боится, что её накажут! Короче, не вариант, придётся самим всё делать.

— Уверена, мы справимся, — я хлопаю Никиту по плечу. — Ой, жена твоя идёт, давай сделаем вид, что беседовали о том, что пора мне мужа подыскать.

Прозоровская смотрит на меня строго и недовольно, но когда понимает, что речь идёт о моём замужестве, сменяет гнев на милость.

— А я уже подумала, что сестрица твоя от вышивания отлынивает, — сухо говорит Аграфена Васильевна. — Как всё обсудите, присоединяйся, Дашенька, к Василисе, она в своей светлице с сенными девушками вышивает.

— Обязательно, — киваю я, делая как можно более смиренный вид.

Нам не нужно, чтобы вдова заподозрила, что Даша и Дар одно и то же лицо!

Ночью, когда Аграфена Васильевна крепко спит, утомлённая утехами со своим молодым мужем, я, Василиса, Никита и подъехавший незадолго до этого Володя собираемся на тайный совет. Нам нужно обсудить, как проникнуть в покои царицы, оставшись при этом незамеченными.

— Со стражей я подружился, за это можете не переживать, — хвастается Никита. — Они уже привыкли, что я частенько к своей полюбовнице бегаю, так что ничего не заподозрят.

— Насчёт тебя не заподозрят, а что насчёт нас? Не думаю, что стражники поверят, что все мы любовники и любовницы твоей зазнобы, — ехидничаю я.

— А им и не нужно в это верить. Я отвлеку стражников, а вы тем временем проберётесь в Кремль, — рассказывает нам свой план Никита. — С собой возьмём складную лесенку, и приставим её к окошечку царицы. На улице хоть и осень, но ещё тепло, так что окно будет открыто. Заберёмся в царские покои, возьмёмся за руки, чтобы по дороге никто не потерялся, откроем шкатулку, и вернёмся домой.

— А если что-то пойдёт не по плану? — боязливо интересуется Алиса. — Если мимо стражников пройти не сможем? Или царица проснётся, и на помощь позовёт?

— Что царица проснётся — не проблема, нам бы только шкатулку открыть, а там нас уже ищи свищи! А насчёт стражи не беспокойтесь — я им вина принесу, они точно на ворота смотреть не станут, пока пьют, — усмехается Никита. — Поверьте, всё пройдёт на ура!

На следующий день Дашенька с Алисой-Василисой вместо вышивания подготавливают для ночной вылазки четыре балаклавы, Никита наведывается в погреба Прозоровской и заимствует оттуда две бутылки отличного вина, чудом уцелевшего после свадьбы, а Володя организует слуг своего «батюшки» подготовить нам лестницу. Нам остаётся лишь дождаться темноты, чтобы вторгнуться в покои царицы.

Когда тонкий серп месяца всходит над домом, а Аграфена Васильевна видит седьмой сон, мы с Никитой, Володей и переодетой в мужской костюм Василисой садимся на коней, и выдвигаемся в сторону Кремля. По дороге нам встречается мчащийся на коне начальник Никиты, опричник Афанасий, но, к счастью, наши лица прикрыты балаклавами, и он нас не узнаёт.

Ой, чёрт, Володя именно в этот момент решает снять балаклаву, чтобы подышать свежим воздухом! Так что верное будет сказать «не узнаёт никого из нас кроме Володи». К счастью, Афанасий сильно чем-то занят, и быстро уносится прочь, иначе бы не преминул поквитаться с женихом Василисы. Хорошо, что нас скоро здесь не будет, и то, что Володя засветился на пути к Кремлю никак не скажется на нашей жизни в XVI веке!

Немного не доезжая до Кремля, мы спешиваемся, привязываем лошадей, а дальше в дело вступают Никита и его дар красноречия.

— Юрий! Святослав! — радостно приветствует он двух не смыкающих глаз стражников. — Как ваше ничего?

— Хорошо, стоим на страже государя нашего, супруги его и сына, — сдержанно отвечают внимательно вглядывающиеся в темноту стражники.

Ух как внимательно смотрят, как бы нас с Володей и Алисой не увидели!

— А я к вам с подарочками, — Никита достаёт из-за спины бутылки с вином. — Думаю, скучно Юрию и Святославу в темноте возле ворот куковать, порадую их гостинцем!

— Вино? Хорошее? — один из стражников тянет руки к бутылке.

— Отличное, — кивает Никита. — Из погребов супружницы взял!

— Супружницы? Так ты женат? — даже в темноте понятно, что второй стражник смотрит на Никиту осуждающе. — А как же зазноба твоя, Мария? Обманываешь бедную девушку?

— Какой обман, любовь у нас была, — Никита понимает, что ляпнул лишнего. — Но сегодня я непременно с ней расстанусь, ты совершенно прав, нехорошо жене изменять!

— То-то же, — второй стражник тоже берёт бутылку. — Смотри, прознаю, что не расстался с Марией, худо тебе будет!

Стражники отворяют ворота, и настаёт время Никите проявить чудеса изворотливости и отвлечь суровых парней, чтобы мы могли проскользнуть в Кремль незамеченными.

— Послушайте, сдаётся мне, кто-то в темноте подкрадывается, — Никита показывает рукой в сторону, противоположную той, где притаились мы с Володей и Алисой.

— Что? Говоришь, кто-то подкрадывается? Ничего не слышу, — один из стражников направляется в сторону, указанную Никитой.

— Точно говорю, есть там кто-то, — продолжает убеждать стражников Никита. — Сами посмотрите!

Второй стражник тоже отходит от ворот, мы с Володей, Алисой с подготовленной слугами Орловых лестницей тихонько проскальзываем в ворота, и оказываемся в Кремле. Вскоре к нам присоединяется Никита, идущий «проститься со своей зазнобой Марией», и вот мы уже вчетвером пробираемся туда, куда указывает нам неверный, но хорошо осведомлённый муж Прозоровской.

Никита показывает нам путь к окошку, за которым со слов его любовницы находится опочивальня царицы, мы приставляем к окну лесенку, поочерёдно поднимаемся, и втягиваем лестницу в комнату, чтобы стражники не заметили ничего подозрительного. Привыкнув к темноте царской опочивальни, мы смутно различаем кровать, на которой сладко спит супруга Ивана Грозного, и зеркало, на столике возле которого лежат какие-то украшения.

Я начинаю шарить рукой по столику, и почти сразу же — о чудо — нащупываю шкатулку.

— Нашла! — радостно шепчу я, подбегаю к окну, и при слабом свете месяца убеждаюсь в том, что шкатулка именно та, которую мы ищем.

— Прекрасный образец работы венецианских мастеров, — шепчет Никита, любуясь нашей находкой. — Ореховое дерево, узоры, позолота…

— Хватит любоваться, пора возвращаться домой, — участвовавший в войне двенадцатого года Володя берёт командование на себя. — Так, берёмся за руки и открываем!

По приказу моего жениха мы сцепляем пальцы, открываем шкатулку, и… Ничего не происходит.

— Чёрт, что с ней не так! — ругается Никита.

— Давайте попробуем ещё раз! — предлагает Алиса.

Я закрываю шкатулку, вновь открываю, и вновь ничего не происходит. Это провал. Это фиаско. По-видимому, ещё не нашёлся волшебник, превративший бы нашу шкатулку в артефакт.

Тем временем царица говорит что-то во сне, переворачивается, и мы испуганно затихаем — вдруг проснулась? Но, к счастью, дальше она лежит без движения, так что мы выдыхаем и начинаем думать, что делать дальше.

— Шкатулку нужно оставить здесь, — безапелляционно заявляет Никита. — Если она в будущем станет артефактом, нужно дождаться, пока она им станет, и тогда повторить нашу вылазку!

— Шкатулку нужно забрать, — назло Никите заявляю я. — Что если шкатулка, находясь у царицы, так и не станет артефактом? Вдруг именно у нас она превратится в то, с помощью чего мы сюда попали?

— Смелое заявление, — в разговор вмешивается Алиса. — А если ты ошиблась? Заберём мы у царицы шкатулку, и до старости будем ждать, пока она в артефакт превратится!

— А зачем ждать? — спрашивает Володя. — Мы ведь можем найти кудесника, способного превратить обычный предмет в артефакт, и попросить его помочь нам!

— Вот ещё чего, — недовольно хмурится Никита. — Где мы в XVI веке твоего кудесника будем искать? Мы же ничего здесь не знаем! Даша, клади шкатулку на место, и давайте отсюда выбираться подобру-поздорову!

— Не собираюсь я класть её на место, — я крепче прижимаю шкатулку к груди. — Володя высказал разумную мысль — давайте найдём того, кто сможет нам помочь, и вернёмся домой!

— А я не считаю эту мысль разумной, — продолжает сопротивляться Никита. — Ну-ка клади шкатулку на место!

Увлечённые ссорой, мы не сразу замечаем, что царица переворачивается в своей кровати, и приподнимает голову с подушки. А когда замечаем, она уже вопит как резаная, и зовёт на помощь.

— Помогите! Душегубцы в мои покои забрались! — кричит царица, вскакивает с кровати, и бежит к выходу из своей опочивальни.

Володя быстренько спускает из окна лесенку, я засовываю за пазуху шкатулку, и мы, чуть ли не наступая на головы друг друга, поспешно вылезаем на улицу. Володя забирает лесенку, и вовремя — из окна высовываются головы стражников, прибежавших на крик жены Ивана Грозного. Оставь мы лесенку — уже бежали бы за нами!

Подбежав к воротам, Никита случит по ним условным стуком, и стражники Юрий и Святослав отворяют ему. Выйдя из ворот, Никита спрашивает у стражников, как проходит их ночь, не шумел ли кто поблизости, а мы с Володей и Алисой тем временем тихонько проскальзываем мимо.

— Слушай, Юрий, мне кажется, или кто-то из ворот вышел? — спрашивает Святослав, краем глаза заметивший наши передвижения.

— Э, братец, ты просто выпил много, — хлопает Святослава по плечу Никита. — Захмелел, вот и мерещится всякое! Ну, хорошего дежурства, а я домой пошёл, к горячо лубимой супруге.

Никита прощается со стражниками, присоединяется ко мне, Володе и Алисе, и мы бежим к лошадям.

— Подсадите меня? — спрашивает Никита, отвязав своего коня, и Володя помогает ему усесться в седло.

— Никита, мы уже не первый день в XVI веке, мог бы уже сам научиться на коня залезать, — недовольно ворчу я. — Только время с тобой теряем!

— Ней нуди, младший братец, — Никита поудобнее устраивается в седле и закрывает лицо балаклавой. — Слышу позади нас шум, наверное, слуги царицы до ворот добежали, быстрее поскакали домой, пока нас не поймали!

Мы срываемся с места, и с максимальной скоростью, на которую способны наши лошади, мчим к дому Никитиной жены. Возле дома Прозоровской спешиваемся, заводим лошадей в стойло, и только когда ступаем на порог, Никита понимает, что я всё же взяла с собой шкатулку.

— Даша, вот что ты натворила! Не могла меня послушать! — начинает распекать меня Никита. — Ладно ты меня этим подводила, но нет же, ты своим женихом любимым рискуешь!

— Я? Володей? Каким образом я рискую Володей? — недоумеваю я.

— А тем, что на пути в кремль Афанасий видел его лицо! Неужели ты думаешь, что неудавшийся жених Алисы не сложит дважды два, и не донесёт на Володю царю, когда станет известно, что кто-то пробрался в опочивальню царицы и украл шкатулку?

— И правда, Никита дело говорит, — встревоженно кивает Алиса. — Может, Володе стоит пока затаиться у нас и дома у Орловых не показываться? Переждать, пока всё не уляжется, дождаться, пока шкатулка станет артефактом…

— Ну уж нет, — Володя упрямо сжимает губы. — Не буду я ни от кого прятаться! Поставьте себя на место Орловых — только нашёлся единственный сын, а он снова пропадает! Не хочу я причинять боль своим достойным предкам!

— Володя, если тебя схватят опричники, ты причинишь своим предкам куда большую боль, чем если просто пропадёшь, — я наконец открываю дверь, и мы заходим в дом. — Не мути воду, и оставайся дома у Прозоровской.

— Хорошо, — нехотя соглашается мой жених. — Но в начале я съезжу до дома, и предупрежу Орловых, что некоторое время меня не будет, чтобы они не волновались.

— Володя, зачем так рисковать? Ты можешь послать им письмо, — я хватаю Володю за руку. — Не нужно никуда ехать!

— Письмо — это совершенно не то, — Володя мягко отнимает у меня свою руку. — Уже светает, Орловы скоро проснутся, так что я съезжу туда-обратно, попрощаюсь, и вернусь к вам.

— Хорошо, — я обнимаю Володю на прощанье. — Только быстро!

— Ничего глупее просто нельзя придумать, — вместо прощания говорит Никита. — Что ж, если тебя схватят опричники, я тебе отмазывать не буду, так и знай. С меня хватит того, что ты жених моей приёмной дочери, это и так бросит пятно на моё доброе имя.

— И не понадобится меня отмазывать, — самоуверенно заявляет мой жених. — Не пройдёт и часа, как я вернусь, вот увидите.

Володя выходит из дома, Алиса убегает в свою светлицу, а мы с Никитой садимся за дубовые столы и приказываем сонным слугам принести нам медовухи. После похождений сегодняшней ночи неплохо бы успокоиться и прийти в себя.

— Вот увидишь, Володя вернётся, — убеждаю я скорее себя, чем Никиту.

— Ну-ну, конечно, — ехидно хмыкает мой «братец». — Твой твердолобый жених уже, наверное, в застенках опричнины показания даёт.

— Заткнись, — я беззлобно пихаю Никиту локтем в бок.

Я уверена, что не пройдёт и часа, как мой жених вернётся к нам целым и невредимым.