17. И снова "Гангнам стайл"

Я приказываю недовольным сонным слугам заложить нам лошадей, и мы с Володей выезжаем из дома Прозоровской. Осенние Московские улицы тихи, пустынны, так что едем мы без лишних приключений. До той поры, пока внезапно на нашем пути не возникают пять покачивающихся в сёдлах всадников, горланящих разгульные песни. Не иначе как с пира Басманова домой возвращаются!

— Давай свернём назад, — тихонько говорю я своему жениху, но уже поздно — всадники нас заметили.

— А кто это у нас тут по ночам не спит? — нахально интересуется один из них, и я с ужасом узнаю голос Афанасия.

Вот же мы влипли! Начальник Никиты ведь больше всего на свете хочет найти Володю, и поквитаться с ним за то, что не удалось стать женихом Алисы!

Я резко разворачиваю коня, Володя следует моему примеру, и мы со всей дури гоним наших бедных лошадей, чтобы оторваться от заинтересовавшихся нами опричников. Но, несмотря на излишнее количество алкоголя в крови, опричники от нас не отстают. Вот что им понадобилось, они ведь пока не в курсе, кто мы такие. Неужели просто решили докопаться до первых встречных?

— А ну-ка остановитесь, мы царские опричники! — кричит нам один из спутников Никиты. — Не остановитесь — худо будет!

Мы с Володей ещё сильнее пришпориваем своих лошадей, и… Лошадь Володи внезапно спотыкается и останавливается. Она что, ногу сломала? Володя пытается что-то сделать, ещё глубже вонзает шпоры, но это не помогает — лошадь громко ржёт и не двигается с места.

— Быстрее пересаживайся ко мне! — я останавливаю своего коня возле пострадавшей лошади Володи.

Володя ловко пересаживается на моего коня, обняв меня сзади за талию, мы вновь начинаем пытаться скрыться от опричников, но время потеряно, и они нас догоняют.

. — Кто тут у нас такой быстрый? — Афанасий хватает моего коня за поводья. — Ба, да это же братишка друга моего Никиты, какая встреча! А кто это у нас тут сзади пристроился? Неужели это ворог государя и государыни наших Владимир Орлов? Ребята, а ну-ка снимайте его с лошади!

Опричники стаскивают сопротивляющегося Володю с лошади, и связывают невесть откуда взявшейся верёвкой.

— Отпустите его! Ничего он не сделал! — я пытаюсь защитить своего жениха.

— А сделал или нет мы в темнице у Малюты узнаем, — зловеще улыбается один из опричников.

— Скажи спасибо, что тебя отпускаем, — ухмыляется Афанасий. — Не будь ты младшим братом Никиты, уже связали бы тебя вместе с Орловым, и с ним же за компанию к Малюте на дознание бы отправили!

— Езжай домой, обо мне не беспокойся, — быстро говорит мне Володя.

— Я не брошу тебя наедине с этими головорезами! — я настроена воинственно. — Пусть только попробуют что-то тебе сделать — будут иметь дело со мной!

— А парнишка-то у Никиты бойкий какой! — хохочет один из опричников. — Слышь, Никита, малец грозится сделать с нами что-то плохое!

— Дар, ты это, не зарывайся особо сильно. Хоть ты и брат Никиты, я могу передумать, и отвезти тебя к Малюте вместе с Орловым, — хмурится Афанасий. — Так, Орлова привязывайте к седлу, и ведите в темницу. Дар, ты свободен, езжай к брату, пусть получше за тобой присматривает, чтобы не знался со всякими предателями.

— Езжай домой, — строго говорит мне Володя, и мне не остаётся ничего, как последовать совету своего жениха.

Я пришпориваю коня, и со всей мочи мчусь к дому Прозоровской. Мне срочно нужен Никита! Он неплохо ладит с Афанасием, и сможет уговорить его отпустить Володю!

Когда я врываюсь в супружескую опочивальню Никиты и Аграфены, Прозоровская с визгом садится на кровати, прикрывшись одеялом, а Никита недовольно поворачивается на другой бок, и продолжает спать.

— Никита! А ну-ка просыпайся, алкаш недоделанный! — я со всей мочи пихаю своего «братца» в бок. — Мне нужна твоя помощь!

Никита бурчит что-то сквозь сон, но вставать не собирается.

— Никита! Я сейчас водой тебя оболью! — угрожающе говорю я, и, схватив Никиту за ногу, тащу его с кровати.

Никита недовольно брыкается, но всё же открывает глаза, потягивается, и садится на кровати.

— Дар, ты с ума сошёл? Не смущай мою супругу, — лениво говорит Никита. — Что у тебя такого случилось, что я тебе так срочно понадобился?

— Володю схватили опричники! Афанасий везёт его в темницу к Малюте! — скороговоркой говорю я. — Быстро одевайся, и дуй спасать Володю! Ты же дружен с Афанасием, он тебя послушает!

— С чего ты взял, что я поеду спасать твоего Володю, — Никита почёсывает взлохмаченную голову. — Я только с Афанасием отношения наладил, а ты хочешь, чтобы я ему своими просьбами докучал? Ну уж нет, братец Дар, пусть твой Володя как-нибудь сам разбирается, меня в его проблемы не впутывай!

— Никита, ты с ума сошел? Ты историк, знаешь, какие это ужасные времена! Володю могут пытать и даже казнить, а ты палец о палец не ударишь, чтобы его спасти?

— Что поделать, времена, как ты правильно заметил, и правда ужасные, — разводит руками Никита. — Ничем не могу помочь, не мешай нам с супругой спать.

— Никита, может, и правда стоит помочь Володе, — Аграфена вспоминает, что мой жених помог её дочери не стать невестой Афанасия.

— Молчи, женщина, — сурово приказывает Никита. — Дар, брысь из нашей комнаты, утром увидимся.

Я разгневанно хлопаю дверью спальни, бегу к конюшням, и приказываю подготовить мне нового скакуна. Я должна спасти своего жениха во что бы то ни стало!

На улице уже светает, и попадающиеся на моём пути редкие прохожие испуганно отскакивают на обочины, боясь попасть под копыта моего резвого коня. Но я не обращаю на это внимания, всё быстрее и быстрее приближаясь к дому Басманова. Мы с ним неплохо общались, вдруг он мне поможет?

Открывший на мой требовательный стук сонный слуга Фёдора упорно не хочет пропускать меня к своему хозяину, но я не сдаюсь, и вынуждаю его провести меня к сладко спящему после гулянки Басманову.

— Господин, не прогневитесь, этот молодой человек был слишком настойчив, — испуганно шепчет слуга, легонько трогая Фёдора за плечо.

Сон Фёдора оказывается более чутким, чем у мерзавца Никиты — Басманов довольно быстро открывает глаза, и одаривает меня недоумевающим сонным взглядом. Но быстро просыпается, и его следующий взгляд — разгневанный — уже адресован слуге.

— Митька, ты почему мой сон потревожил? — возмущённо интересуется Фёдор, встряхивая своими роскошными длинными волосами. — Я говорил тебе до обеда меня не будить!

— Не ругай Митьку, это я виноват, заставил его, — я отодвигаю слугу, и нагло усаживаюсь на край кровати. — Моё дело не терпит отлагательств!

— Ладно, рассказывай, какое у тебя дело, — Басманов достаёт откуда-то красивый резной гребень, и начинает причёсываться.

Я вкратце рассказываю о том, что моего друга Владимира Орлова схватили опричники, убеждаю Басманова в том, что Володя не виноват, и прошу о помощи.

— Сочувствую твоему другу, но чем я могу помочь? — Фёдор поудобнее устраивается на подушке. — Я над Малютой не властен, если твоего друга в его темницу отвезли, ничего сделать не смогу!

— Ты не сможешь, а государь сможет, — отвечаю я. — Устрой мне встречу с государем, я объясню ему, что Володя не виноват в пропаже шкатулки, и упрошу государя его помиловать!

— Хорошо, устроить тебе встречу с государем я смогу, — Фёдор лениво потягивается. — Но не сейчас, сейчас я буду спать, нужно после пира выспаться. Так что подожди до обеда, в обед встану, умоюсь, поем, соберусь, и поедем к царю.

— Как я могу ждать до обеда, вдруг Малюта там Володю пытает!

— Ой, умоляю тебя, Малюта наверняка спит ещё, а если не спит, то в церкви. До темниц своих если и доберётся, то к вечеру только.

К тому времени, как Фёдор просыпается, я успеваю вся известись мыслями о том, что сейчас происходит с моим женихом. Да, Малюта со слов Фёдора сейчас занят другими делами, но не один же Малюта людей пытает? Вдруг его приспешники сделают Володе что-то плохое!

— Надейся что государь сегодня в хорошем настроении, иначе не сносить тебе головы за просьбу за обвинённого в таком тяжком преступлении, — говорит мне Фёдор по дороге в Кремль. — Смотри, как бы не отправиться тебе вслед за твоим Орловым!

— Не переживай, я уверен, что государь будет в отличном настроении, — настраиваю я скорее себя, чем Фёдора. — Вот увидишь, он прислушается к моим словам!

Когда я вижу государя, со строгим лицом восседающего на троне, то становлюсь менее уверенной в положительном исходе дела. Но деваться некуда, и пав ниц перед троном, я прошу разрешения молвить слово.

— Кто таков, и с какой просьбой обращаешься ко мне? — сухо спрашивает государь.

— Зовут меня Дар, с недавнего времени принадлежу к семейству Прозоровских. Как-то потешил вас танцем, так что вы должны меня помнить. А прошу за друга моего, Владимира Орлова, по навету в темницу заключённого.

— Помню-помню, хорошо вы тогда меня с Фёдором потешили, — кивает государь, и переключается на более важную тему. — По навету? По чьему же такому навету?

Я рассказываю историю о том, как Афанасий сватался к Алисе-Василисе, как его опередил Володя, и как Афанасий затаил на него за это злобу.

— Весь дом Орловых обыскали, и не нашли украденную царскую шкатулку, — завершаю я свой рассказ. — Так может, не виноват Володя? Оклеветал его Афанасий?

— А приведите-ка ко мне Афанасия Трубецкого и Владимира Орлова, — приказывает Иван Грозный. — Сейчас разберёмся, оклеветали твоего друга, или правда виновен!

Не проходит и десяти минут, как добрые молодцы в соболиных шапках приводят связанного Володю, а следом за ним надменно улыбаясь идёт Афанасий. К счастью, Володя выглядит живым и здоровым, и я понимаю, что ни у Малюты, ни у его приспешников руки до моего жениха не дошли. По моему телу идут мурашки, ведь сейчас решится судьба Володи! Хоть бы государь был в хорошем настроении, и помиловал его!

— Ну, рассказывай, Владимир, сын Орлова, как ты на опочивальню моей супруги покусился, — говорит Иван Васильевич, когда слуги ставят Володю на колени перед троном.

Я делаю Володе отчаянные знаки глазами — мол, скажи, что не делал ничего! А то вдруг на моего жениха найдёт правдивое настроение, и он во всём сознается?

— Не было такого, не покушался я на опочивальню вашей супруги, — с честным выражением лица врёт Володя.

— А почему тогда Афанасий говорит, что видел тебя в ту ночь возле Кремля?

— Так прогуливался я там. Со слугами своими, — продолжает свою историю Володя. — Но против вашей супруги ничего не замышлял, честное слово!

— Ну да, конечно, не замышлял он, — усмехается Афанасий. — Я-то видел, что у вас лица были закрыты! Не иначе как прикрыли их, чтобы если что, вас никто не узнал!

— Ничего подобного, не прикрывали мы лиц, — уверенно выдаёт Володя. — Ночью темно было, вот Афанасию и показалось! А так как он хотел забрать себе мою невесту, то и решил выдать желаемое за действительное!

— Так, Афанасий, правду ли говорят, что желал ты невесту этого молодого человека? — Иван Грозный переключается на опричника.

— Она не была его невестой! Я первый пришёл к ней свататься! — Афанасий краснеет от гнева. — Этот Орлов уже после меня посватался!

— Государь, может, их обоих на дыбу? — предлагает до этого молчаливый Малюта. — Запоют они у меня как соловьи, и во всём сразу признаются!

— А меня-то за что? — возмущённо спрашивает Афанасий. — Я вообще-то злоумышленника вычислил, меня наградить нужно, а не на дыбу!

— Вообще-то это мне тут решать, кого наградить, а кого на дыбу, — сурово вмешивается в разговор Иван Грозный. — И я решил — Орлова отпустить, Афанасию выписать плетей за лжесвидетельство, а Дар и Фёдор пусть спляшут!

— С удовольствием, государь, — я радостно бегу к гуслярам, чтобы напомнить им мелодию «Гангнам стайла».

Володю развязывают, а Афанасию заламывают белы рученьки, и ведут пороть.

— Я вам ещё это припомню! — Афанасий оборачивается, и одаривает нас с Володей ненавидящим взглядом. — Вы у меня ещё поплатитесь!

— Гусляры, играйте громче, повеселите меня хорошенько, — приказывает государь, и остальную речь Афанасия в наш адрес перебивает весёленькая корейская мелодия.

— Оп, оп, оп, опа гангнам стайл, — поют гусляры, и мои ноги сами пускаются в пляс.

Мы с Фёдором, Володей и присоединившимся к нам опричникам вновь исполняем завирусившийся в моём времени незатейливый танец, и на лице государя появляется улыбка. Судя по всему, настроение у него сегодня отличное! Иначе бы Володя до сих пор сидел в темнице, подвале, или куда его там сажал Афанасий — по возвращению из Кремля нужно будет хорошенько Володю об этом расспросить.