18. Похищение

— Слушайте, а неплохой оказывается человек Иван Грозный, — за ужином в доме Прозоровских я вспоминаю милость государя. — Уже второй раз спускает нам с рук наши шалости!

— Иван Грозный обладал сложным и непредсказуемым характером, — строго отвечает мне Никита. — Если нам повезло два раза, не значит, что повезёт и в третий!

— Надеюсь, везение для третьего раза нам не понадобится, — я достаю из-за пазухи царицыну шкатулку. — Найдём колдуна или колдунью, занимающихся артефактами, и отбудем в XXI век.

— И где ты планируешь искать нашего колдуна? — спрашивает Володя. — Я вот даже в своём времени кроме графа Воронцова не был знаком ни с кем, занимающимся магией, а здесь так вообще никого не знаю!

— Ты не знаешь, а вот кое-кто, думаю, в курсе, — я киваю на вошедшую в комнату с подносом Аграфену. — Аграфена Васильевна, скажите, знаете ли вы каких колдунов, ведуний, знахарей? Нам срочно понадобилась их помощь!

— Ведуний? Знаю одну, — задумчиво отвечает Никитина жена, выкладывая на стол сладости и вино. — Если нужно любовный приворот сделать, аль удачу на свою сторону привлечь — завсегда к ней обращаются.

— А дадите нам её адресок? — спрашиваю я. — Я тогда завтра же к ней съезжу!

Аграфена рассказывает, как доехать до ведуньи, я укладываю эту информацию в своей голове, и следующим же утром отправляюсь в путь. Шкатулку, разумеется, оставляю дома — рисковать нашим артефактом я не собираюсь.

Ведунья Настасья живёт на окраине города, так что путь мне предстоит неблизкий. Всю дорогу мне кажется, что я слышу за собой стук копыт, но, когда я останавливаюсь, никакого шума нет. Наверное, слишком мнительной стала, надо отвара из мяты у Аграфены попросить, XVI век слишком плохо сказывается на моей нервной системе.

Хорошо, что город в XVI веке не такой большой, как в моё время, иначе мне бы пришлось добираться намного дольше. А так минут тридцать-сорок на лошадке потряслась — и вот она, небольшая хибарка ведуньи.

Я ловко спрыгиваю с седла, уже отлично научилась это делать за недели практики, привязываю коня к частоколу, поправляю выбившиеся из-под шапки волосы, и…

Внезапно кто-то подкрадывается сзади и надевает мне на голову мешок! Я отчаянно сопротивляюсь, но этот кто-то слишком силён, и, судя по ощущениям, ещё и не один! Я кричу, зову на помощь, но мне это не помогает — неизвестные похитители связывают мне руки, усаживают на коня, судя по всему, моего же, и, не проронив ни слова, куда-то везут.

Я продолжаю попытки позвать на помощь, но очевидно, что кроме молчаливых похитителей меня никто не слышит, поэтому я устало замолкаю. Мои голосовые связки мне ещё пригодятся, приберегу их для более подходящего для крика момента.

По ощущениям я трясусь на своей лошади не меньше десяти минут, прежде чем наконец слышу голос одного из похитителей.

— Господин, вот он, доставили, как вы и приказывали, — говорит этот неизвестный мне мужчина.

— Отлично, поехали, как и уговаривались. в лес, утопим стервеца в лесном озере, — радостно отвечает заказчик моего похищения, и я с ужасом узнаю в его голосе голос Афанасия!

Так вот кто решил меня похитить! Не простил мне опричник того, что по моей милости его выпороли за лжесвидетельство!

— Слушай, Афанасий, зачем так жёстко-то? Ну, выпороли тебя из-за меня, но зачем меня за это убивать! Это же неравнозначная месть, — начинаю я увещевать своего похитителя. — ну, выпори меня, если хочешь, но только отпусти живым!

— Размечтался, — смеётся невидимый мне Афанасий. — Ты меня на всю жизнь опозорил, надо мной теперь вся опричнина смеяться будет! Так что утопить тебя в озере — это ещё по-божески.

— Но…

— Заткните его, слишком много болтает, — приказывает Афанасий, кто-то из похитителей приподнимает надетый на мою голову мешок, и затыкает мне рот тряпкой.

Фу, какие противные ощущения! И зачем я вздумала увещевать Афанасия, лучше бы молча ехала! Но, как говорится, русский человек задним умом крепок, так что придётся терпеть во рту мерзкую тряпку. Всё равно мне недолго страдать осталось, ведь скоро меня утопят в озере. Хоть какой-то плюс в этом невесёлом событии.

Судя по спотыканиям моего коня, мы въезжаем в лес, и скоро подъедем к озеру, так что я начинаю вспоминать всё хорошее, что случилось со мной за двадцать один год жизни. Любовь Володи, дружба с весёлым братцем (и это не Никита), учёба в любимом универе, путешествия в прошлое… Яркая жизнь, полная интересных событий. Так что жалеть мне не о чем кроме того, что она так быстро закончится. Или… Всё же нет?

— Опричники! Гаси тварей! — раздаётся чей-то громкий крик, и, судя по всему, вокруг меня завязывается потасовка.

Я наклоняюсь ближе к гриве коня, надеясь, что меня не заденут ничем острым или тяжёлым, и с нетерпением жду окончания схватки. Хоть бы победили те, кто напал на сподвижников Афанасия! Тогда я останусь жива, а может даже обрету свободу.

— Ребята, за мной! — слышу я испуганный голос Афанасия, и, судя по всему, это не вдохновляющий призыв атаковать нападающих, а сигнал бегства.

Под удаляющийся топот копыт я чувствую, что моего коня кто-то берёт за поводья, и ведёт за собой.

— Атаман, смотри кого нашли, — слышу я незнакомый добродушный низкий голос. — Опричники в лес везли, наверное, убить собирались.

— Мотька, покажи его лицо, посмотрим, кто таков, — приказывает тот, кого Мотька назвал атаманом, и большие грубые руки с срывают с меня мешок.

С непривычки солнечный свет светит слишком ярко, так что я прищуриваюсь, и не сразу вижу тех, кто меня окружает. А когда вижу, то понимаю, что меня спасла шайка настоящих бандитов! Одетых кто во что — кто в просто в рубахи, кто в кольчуги, а один в яркий кафтан, явно снятый с чужого плеча.

— Развяжите ему руки, — приказывает атаман, симпатичный черноглазый парень с окровавленной саблей на поясе. — А ты расскажи, кто таков, и что от тебя нужно было опричникам.

— Зовут меня Дар, а везли меня опричники в лес чтобы утопить в озере, — радостно сообщаю я, растирая затёкшие руки.

Только сейчас понимаю, что останусь жива, и меня окатывает волной нереального счастья. Ура! Я буду жить! Жить!

— И зачем им нужно было тебя топить? — спрашивает атаман, одаривая меня долгим изучающим взглядом.

— Из-за меня царь приказал выпороть опричника Афанасия, вот он и затаил на меня злобу, — отвечаю я. — Поэтому сегодня, когда я ехал к ведунье Настасье меня схватили его люди, и повезли в лес. Хорошо, что вы на моём пути повстречались!

— Может и хорошо, — лукаво улыбается атаман. — А зачем к ведунье ехал?

— Затем, чтобы… Саблю заговорить, — говорю я первое, что приходит в голову. — Большое спасибо, что спасли меня!

— Что ж, враг моего врага — мой друг, — говорит атаман. — Будем знакомы, я Васька Кистень, а это мои добры молодцы Мотька, Ванька, Стенька, а остальных всё равно не запомнишь. Приглашаю тебя, Дар, отобедать с нами на лесной поляне.

— С удовольствием, — киваю я.

Отказывать таким молодцам явно будет себе дороже!

— Прежде чем отправиться в путь, нужно кое-что проверить, — говорит Васька, подъезжает к моему коню почти вплотную, и вдруг совершенно бесцеремонно меня облапывает!

— Ты чего творишь! — разгневанно восклицаю я, приподнимая своего коня на дыбы. — Я конечно понимаю, что ты разбойник, но нужно же хоть какие-то приличия соблюдать!

— Да, атаман, как-то странно, — поддакивает мне Мотька. — Чего ты паренька щупаешь?

— А потому, что это не паренёк вовсе, — смеётся Васька. — Чуйка меня не подвела, девка это!

— Девка? Как девка? — наперебой начинают галдеть разбойники. — Вот это да, если бы не атаман, и не подумали бы!

— Рассказывай, как так вышло, что ты в мужском наряде щеголяешь, — приказывает мне Васька.

И я рассказываю свою историю, опустив момент с путешествиями во времени.

— Значит, ты девка, выдаёшь себя за парня, и даже с царём хорошо общаешься, — смеётся Васька. — Ну ты даёшь! А зовут-то тебя как, красна девица?

— Дарьей, — говорю я.

— Что ж, Дарья, моё приглашение в силе — поедем, отобедаешь с нами, а потом мои люди проводят тебя куда пожелаешь. Только мой совет — не ходи к ведунье Настасье, ничего она в колдовском деле не смыслит. А сходи лучше к мельнику Авдею, вот он в заговорах хорош. Заговорит твою саблю, или что там тебе на самом деле нужно, — смеётся атаман, направляя своего коня вперёд по лесной тропинке.

— А где я могу найти мельника Авдея? — спрашиваю я, направляя коня вслед за Васькой.

— Мельника-то? Как-нибудь провожу тебя к нему, к нему нужно тайную тропинку знать, — хитро улыбается атаман.

Вскоре мы выезжаем на лесную поляну, на которой под открытым небом отдыхают, на мой взгляд, не меньше тридцати разбойников. Ну и шайка у Васьки Кистеня! Целая рота солдат!

В близлежащих кустах и под деревьями виднеются шалаши и что-то похожее на палатки, по-видимому, там разбойники ночуют. На костре посреди поляны в большом котле варится что-то похожее на мясной борщ, и я чувствую, как сильно проголодалась. Нужно срочно заесть моё похищение!

Мне вручают деревянную ложку, и за компанию с головорезами из шайки Васьки Кистеня я с аппетитом уплетаю варево из капусты, картошки и мяса.

— Так, Мотька, Стенька, проводите нашу гостью до того места, куда она пожелает вернуться, — приказывает атаман после того, как разбойники уминают весь котёл.

— Да что вы, не нужно беспокоиться, сама доеду, — я бодро вскакиваю на коня.

— Не обсуждается, вдруг Афанасий со своими головорезами тебя где-нибудь поджидают? — строго говорит Васька. — Я бы сам проводил, но мне в Москве появляться заказано, слишком много людей там хотят моей смерти.

— Ладно, поеду с Мотькой и Стенькой, — соглашаюсь я, прощаюсь с разбойниками, и в сопровождении огромного Мотьки и маленького юркого Стеньки уезжаю с поляны.

— Передайте атаману мою огромную благодарность, — говорю я своим провожатым, когда они прощаются со мной на пороге дома Прозоровской. — Если бы не он да не вы — не сносить бы мне головы!

— Сидела бы на женской половине, не пришлось бы тебя спасать, — смеётся в ответ Стенька, а Мотька только широко улыбается.

Несмотря на огромные габариты и грозный вид, кажется, он неплохой парень.

Когда я пересказываю историю своей поездки Володе, он просто рвёт и мечет от гнева.

— Мерзавец Афанасий! Как он посмел тебя похитить! Да я сейчас поеду и голову ему с плеч снесу!

— Слушай, нам не нужны лишние конфликты, — я обнимаю своего жениха. — Всё же обошлось, верно? Плюс, благодаря этому похищению мы знаем, что из Настасьи ведунья никакая, и нужно искать мельника Авдея.

— Хорошо, будем искать Авдея, — Володя обнимает меня в ответ. — И пусть Афанасий только попробует тебя пальцем тронуть — ему несдобровать!

— Впредь я буду осторожней, так что больше тронуть меня не получится, — самоуверенно заявляю я.

Хорошо, что я не рассказала своему жениху историю того, как атаман Васька Кистень облапал меня, чтобы определить мою половую принадлежность. Не хватало ещё чтобы Володя решил снести голову с плеч главе разбойничьей шайки!

Никита возвращается домой затемно. Как будто чувствует, негодяй, что сегодня его ждёт разбор полётов!

— Братец, а, братец, расскажи мне, каким таким образом ты был не в курсе, что твой закадычный друг Афанасий решил меня похитить и утопить в озере? — строго интересуюсь я у Никиты, когда он заходит в нашу столовую с дубовыми столами. — Или ты знал, и, как обычно, ничего не сделал?

— Да не знал я, хватит на меня бочку катить! — Никита усаживается за стол рядом со мной. — Афанасий мне не отчитывается! Особенно о том, что хочет убить моего брата!

— Не отчитывается? Вы вообще-то работаете вместе! Как ты мог не заметить, что он куда-то уехал, и не узнать, куда именно?

— Поверь, я не такой негодяй, каким ты пытаешься меня выставить, и, если бы что-то заподозрил, конечно попытался бы его остановить! — оправдывается Никита.

— Впредь следи за своим дружком, и, если что-то заподозришь — сразу сообщай, — Володя встаёт со своего места, подходит к Никите, и приподнимает его за грудки. — А ещё раз поставишь Дашу под удар — пеняй на себя, я с тобой церемониться не буду!

— Ладно-ладно, буду следить за Афанасием, — испуганно говорит Никита. — Честное слово! Только отпусти!

Володя отпускает моего любимого «братца», садится за стол, и мы начинаем наш поздний ужин.

Поужинав, мы, как настоящие жители XVI века, церемонно прощаемся, и расходимся по опочивальням. Никита идёт в спальню Прозоровской, а мы с Володей — в небольшие гостевые. Утомлённая событиями сегодняшнего дня, я почти сразу же засыпаю, и мне начинает сниться Афанасий в образе Змея Горыныча.

Змей Горыныч раскрывает пасти своих трёх голов, чтобы меня съесть, я оглядываюсь, куда бы спрятаться, но прятаться некуда — мы со Змеем-Афанасием находимся в чистом поле. Я понимаю, что пришла моя смерть, закрываю глаза, и слышу какой-то странный стук. Раз. Ещё раз.

Открываю глаза, и понимаю, что лежу в кровати, а это просто страшный сон. Выдыхаю, и вновь слышу стук. Кто-то стучит в окно? Но как, гостевая комната ведь на втором этаже находится?

Встаю с постели, подхожу к окну, и вижу Ваську Кистеня, пуляющего в моё окошко камушки. Раскрываю окно, и машу ему рукой.

— Как же ты сюда пришёл, если говорил, что тебе нельзя в Москве показываться? — насмешливо интересуюсь я.

— Так сейчас же ночь, ночью можно, — ухмыляется Васька. — Спускайся вниз, пойдём, покажу тебе, где мельник живёт.

— Сейчас, только оденусь, и друзей позову, — отвечаю я, и закрываю окошко.

Одеваюсь, захожу в соседнюю гостевую, бужу Володю, захожу на женскую половину, бужу Алису, и сообщаю им, что нас ждёт увлекательное путешествие. Мерзавца Никиту не бужу — обойдётся без похода к мельнику, негодяй. Мы с Володей и Алисой, как и я, одетой в мужской костюм, выходим во двор, я представляю своих друзей атаману, мы садимся на лошадей, и отправляемся в путь.

Надеюсь, мельник Авдей и правда окажется мега-крутым колдуном, и сможет помочь нам вернуться домой.