20. Сказочники

Когда мы входим в царскую опочивальню, на улице уже давно темно, и только свет, исходящий от висящих перед иконами лампад слабо освещает комнату. Иван Грозный возлежит на своей кровати, задумчиво глядя в окно, за которым слабо светит месяц.

— Ну, здравствуйте, сказочники, — приветствует нас царь.

Мы с Володей и Алисой падаем на колени, и приветствуем царя в ответ.

— Расскажите, как вы ослепли?

— Да с самого детства, — бойко отвечает Алиса. Даже не помним уже, как солнышко выглядит!

— А какие сказки знаете? — царь приподнимается на подушке на локте.

— Да много сказок знаем, — отвечает Алиса. — О Ерше Ершовиче, о семи Семионах, о змее Горыныче, о Добрыне Никитиче…

— А что это только ты один мне отвечаешь? — внезапно интересуется царь. — Пусть твои молчаливые друзья мне сказку расскажут! Эй, ты, с рыжей бородой, — царь указывает пальцем на меня, — расскажи мне сказку!

— О чём же мне вам сказку сказать? — спрашиваю я, пытаясь выиграть время.

Вот же я влипла! Из нас троих к рассказыванию сказок была готова только Алиса, а мы с Володей так, молчаливая поддержка.

— А скажи мне сказку, которую я никогда не слыхивал, — приказывает царь. — Удиви меня!

— Ну, если хотите сказку, которую никогда не слыхивали, я могу вам такую рассказать, — после некоторого раздумья отвечаю я. — Слушайте! Представьте, что прошло пять веков, Москва стала больше, дома в ней стали выше, люди изобрели скатерти-самобранки, ковры-самолёты, и ещё много чего, о чём вы только в сказках слышали. Жёны и девицы вышли с женской половины, и наравне с мужчинами учатся, работают, и принимают участие в жизни общества…

— Вышли с женской половины? Какая неправильная у тебя сказка! — возмущается царь. — Да как они посмели! а ну-ка отправь их обратно, негоже такое даже помышлять!

— Не волнуйтесь, героиня моей сказки отправится-таки на женскую половину, — успокаиваю я царя. — Зовут мою героиню Дарьей, и однажды она берёт в руки старинные часы, и оказывается в осьмнадцатом веке! Оказывается она в поместье бояр Елецких, дочь которых без родительского благословения сбежала замуж. И решают бояре Елецкие, чтобы избежать людского осуждения, выдать Дарью за свою дочь.

— Какая необычная сказка, никогда такой не слыхал! — говорит Иван Васильевич. — Только что ты один рассказываешь, пусть твой безбородый друг продолжит.

К счастью, Володя очень хорошо знает мою «сказку», так что без труда рассказывает царю о том, как Дарья знакомится с братом своего жениха, Владимиром, и как сильно они друг другу не нравятся. Рассказывает о том, как Даша начинает ходить на балы, как Владимир вступается за её честь, и дерётся на дуэли, а еще о том, как Дарья ищет отправившие её в прошлое часы, чтобы вернуться домой.

— Вот это сказка так сказка, — довольно кивает государь. — Давай, рыжебородый, твоя очередь рассказывать!

Я рассказываю царю, как между Владимиром и Дарьей вспыхивают чувства, как Дарья подставляет брата Владимира, своего жениха, чтобы её за него не выдали, как расстраивается помолвка, и как предложение Дарье делает Владимир.

— Эх, запереть бы эту Дарью на женской половине, — мечтательно говорит царь. — Совершенно никакого почтения к традициям!

— Если бы Дарья сидела на женской половине, не было бы такой интересной сказки, — парирую я.

И продолжаю рассказывать о том, как в жизни Дарьи и Владимира появляется подлец Никита, и как герои справляются с его кознями.

— На дыбу бы его, — комментирует поведение Никиты царь. — Там бы он совершенно по-другому запел!

— К сожалению, в XVIII и XXI веке дыбы больше не практикуются, — вздыхаю я. — Так что Никита до сих пор живёт припеваючи!

— Нужно его отправить к нам в XVI век, — советует царь. — Тогда краска совсем другими красками заиграет!

— Так и сделаю, — обещаю я, и продолжаю рассказывать о том, как Дарья рассказывает своему жениху Владимиру, откуда она на самом деле, и как Владимир находит часы, с помощью которых она может отправиться домой.

— И что, они так и не будут вместе? — интересуется царь.

— Конечно будут, — отвечает Володя, и рассказывает о том, как Владимир участвует в войне с Наполеоном, а потом отправляется в XXI век вслед за Дарьей.

— И это всё? Сказке конец? — неудовлетворённо спрашивает царь.

— Нет, ещё не конец, — говорю я, и рассказываю о том, как герои переносятся в XVI век.

— Вот, совершенно другое дело, — с удовлетворением потирает руки царь. — Теперь можно Никиту на дыбу отправлять!

— А отправился или нет Никита на дыбу, мы расскажем вам при следующей встрече, — в рассказ вмешивается Алиса. — Сегодняшняя сказка на этом заканчивается.

— Жаль, — царь поудобнее устраивается на кровати. — Значит, буду ждать следующего раза. А насчёт сегодняшней сказки… Потешили так потешили вы меня сегодня, так что просите, чего душа пожелает!

— Подарите нам, пожалуйста, гребень, которым расчёсывались, — озвучивает Алиса нашу нетривиальную просьбу.

— Гребень? Может, лучше злата аль серебра попросите? — удивлённо спрашивает царь. — Гребень у меня совершенно обычный, деревянный, никакой ценности в нём нет!

— Всё равно, мы хотим только его, — в беседу вмешивается Володя. — Н6е откажите нам в нашей просьбе!

— Хорошо, держите, — государь встаёт с кровати, и берёт со столика гребень. — Только пообещайте, что завтра же придёте и расскажете мне продолжение сказки!

— Обещаем, — с честным видом вру я, беру из рук царя гребень, и низко кланяюсь в знак благодарности.

Володя с Алисой тоже кланяются, мы прощаемся с Иваном Грозным, и, продолжая делать вид, что ничего не видим, покидаем его покои.

Выйдя за стены Кремля, мы, наконец, выдыхаем, и перестаём делать вид, что каждый встретившийся на нашем пути предмет предлагает в него врезаться.

— Ты ж наша прелесть! — я поднимаю гребень повыше, чтобы Володя с Алисой получше его разглядели. — Теперь осталось только достать зеркальце, и можно смело отправляться к мельнику Авдею! Думаю, он будет доволен нашими подарочками, и сделает нашу шкатулку артефактом!

Никита сдерживает своё обещание, и приводит Прозоровскую домой только за полночь, так что мы успеваем переодеться, и уложить Алису спать в её светлице, как будто она никуда не выходила с женской половины.

Вернувшаяся домой Аграфена с восторгом рассказывает о путешествии на лодочке, романтическом ужине в Никитином доме, и вообще, настроение у неё прекрасное. Такое же прекрасное, как и у нас. До тех пор, пока Никита не решает рассказать нам о своих дальнейших планах.

— Слушайте, я передумал возвращаться в XXI век, — «радует» нас Никита, когда Прозоровская уходит спать, взяв с него обещание вернуться пораньше. — Мне и тут отлично живётся — у меня отличная работа, прекрасная жена, и вообще мне тут больше нравится!

— Но ты ведь поможешь нам достать зеркальце царицы? — сурово интересуется Володя. — Мы без него не сможем вернуться!

— А зачем вам возвращаться? Живете со мной, с вами весело, — Никита поднимает кубок, наполненный вином. — За нашу жизнь в XVI веке!

— Эй, погоди, какая ещё жизнь в XVI веке! — я отнимаю у Никиты кубок, и ставлю его на стол. — Ты обещал нам помочь!

— Обещал, а теперь передумал, — выдаёт этот мерзкий подонок Никита. — Может ведь царский опричник передумать?

— Слушай, Никита, так дела не делаются! Ты же обещал! — присоединяется ко мне Володя. — Или тебе мало было, когда я в прошлый раз применял к тебе грубую силу? Ещё хочешь?

— Ты на царского опричника-то руку не поднимай, — Никита предугадывает, что Володя хочет схватить его за грудки, и быстренько отодвигается подальше. — Будешь себя плохо вести — шепну Малюте, что стоит тебя к нему в темницу отправить!

— Мерзавец! — я заряжаю Никите оплеуху. — Не смей угрожать моему жениху!

— И на тебя Малюте пожалуюсь! — грозится Никита, потирая голову. — Не посмотрю, что ты девушка, отправишься к нему на дыбу!

Одарив нас с Володей угрозами, Никита мрачно встаёт из-за стола, и отправляется в опочивальню, где дожидается его Аграфена Васильевна. А мы с Володей рассказываем спустившейся к нам из своей светлицы Алисе о внезапно изменившихся планах Никиты, и начинаем думать, что же делать дальше.

— А давайте завтра вы с Володей снова отправитесь к царю, расскажете окончание сказки, и в награду попросите зеркальце царицы? — предлагает Алиса. — Хорошая же идея!

— Не думаю, — говорит Володя. — Ладно один раз царскую вещь попросили, но во второй раз государь точно заподозрит, что дело попахивает колдовством. А колдовство в XVI веке не в чести, так что Никите даже не нужно будет ничего шептать Малюте — отправимся в темницу как миленькие.

— Тогда что же нам делать? — спрашиваю я у Володи и Никиты. — Есть какие-то идеи?

— Можно вернуться к моему первоначальному плану отправиться в услужение к царице, — отвечает Алиса. — Моя названная матушка полюбила проводить время со своим молодым мужем, так что, думаю, не будет против.

— Неплохая идея, — соглашаюсь я. — Тогда завтра же попроси у своей матушки разрешения на службу царице, а Никита пусть во дворце договорится, чтобы тебя взяли.

— Ну да, конечно, договорится он, — усмехается Алиса. — По-видимому, он решил, что мы тут вместе с ним должны застрять!

— А мы не будем ему говорить, для чего тебе хочется на службу к царице, — подаю я идею. — Скажешь, что раз остаёшься здесь, нужно как-то свою жизнь устраивать, вот и хочешь найти хоть какую-то, а работёнку.

— И то верно, кивает Алиса. — Значит, так и сделаем!

Мы расходимся по спальням, чтобы хорошенько выспаться, и завтра начать претворять наш план в действие. Не знаю, как Володе и Алисе, а мне почему-то не спится. То вспоминается мерзкий пафосный Никита, говорящий о том, что останется в XVI веке, то Иван Грозный, слушающий нашу сказку. Вот почему именно меня угораздило стать путешественницей во времени, я ведь ничего такого не просила!

Внезапно я слышу, как о стекло моего окна бьётся камешек, и удивлённо поднимаюсь с кровати. Кто это может быть? Кому я в такую пору понадобилась? Может, Володя решил совершить ночную прогулку, но почему-то забыл заглянуть по дороге во двор в мою комнату?

Я открываю окно, и вижу стоящего под ним Ваську Кистеня. Вот же кого нелёгкая притащила! Интересно, что ему нужно?

— Сейчас позову Володю и Алису, — тихонько говорю я, но Васька отрицательно мотает головой.

— Одна выходи, прогуляемся.

— Хорошо, — киваю я, и закрываю окно.

Надеваю свой мужской наряд, и выхожу из дома.

Холодный осенний ветер сразу же пронизывает до костей, и я в своём ярком кафтане съёживаюсь от холода — на улице не сентябрь, и даже не октябрь, пора бы мне обзавестись более тёплым комплектом мужской одежды.

— На, надень, — Васька снимает с себя плащ, и накидывает его мне на плечи.

— Что ты, не нужно, — начинаю было отнекиваться я, но быстро передумываю — всё же в плаще куда теплее.

— Так что ты хотел? — спрашиваю я, когда немного согреваюсь.

— Показать тебе нашу разбойничью жизнь, — отвечает Васька. — Пойдём, мы тут на соседней улице на дом опричника налёт планируем, посмотришь, как умеет ненавидеть Васька Кистень!

— Эм, а может, не надо? — неуверенно спрашиваю я, но Васька уверенно хватает меня за руку, и ведёт за собой.

Мы приходим на соседнюю улицу, где возле роскошных хором уже столпились разбойники из Васькиной шайки, ожидающие приказа своего командира.

— Вперёд! — командует Васька, его молодцы сносят ведущую во двор дверь и поджигают дом.

Минут через десять из дома выбегает Афанасий — в длинной рубашке и с саблей в руках. Но пустить саблю в дело он не успевает — хватает одного удара огромного Мотькиного кулака, чтобы опричник упал без чувств возле своего горящего дома.

— Вот, видишь, как я поступаю с теми, кто обидел дорогих мне людей? — улыбается Васька, удовлетворённо глядя на облизывающие дом языки пламени. — А что твой жених сделал с твоим похитителем? Да ничего!

— Володя с радостью защитил бы меня, просто я попросила его ничего не делать Афанасию, — оправдываю я своего жениха. — Володя ведь не разбойник, в случае чего в лесу не укроется!

— Отговорки, — машет рукой Васька. — Ты бы задумалась всерьёз над моим предложением. Станешь моей женой, будем вместе моей шайкой руководить…

— Атаман! Приближается отряд опричников! — кричит прискакавший откуда-то на коне Стенька. — Через пять минут будут здесь!

— Так, все по коням, — командует Васька, и разбойники, прихватив первую попавшуюся под руку утварь из горящего дома, вскакивают на коней.

Афанасий тоже прыгает на свою лошадь, поднимает меня, и усаживает позади себя.

— Отвезу тебя домой, — отвечает он на мой неозвученный вопрос. — А потом уже в лес вслед за своими молодцами поеду.

— Ну, хоть домой вернёшь, уже какой-то плюс, — испуганно говорю я.

Вот угораздило же мне поехать с атаманом смотреть на смерть Афанасия! Не безвинную, конечно, смерть, но всё равно его жаль. Человек, как-никак.

Васька подвозит меня к дому Прозоровской, я ловко спрыгиваю с коня, возвращаю разбойнику плащ, делаю ему ручкой, и бегу домой.

— Ещё увидимся, — ухмыляется мне вслед Васька, и я искренне надеюсь, что случится это нескоро — его предложения править вместе с ним разбойниками совсем меня не вдохновляет.