8. Дом Володиного предка

— А не такой уж плохой человек этот Иван Грозный, — говорю я, глядя, как мимо нас проплывают стены Кремля. — Мог бы казнить за то, что проникли в его опочивальню, а он взял, и просто так нас отпустил. Пусть даже благодаря словам юродивого.

— Характер Ивана Грозного славился непредсказуемостью, так что не спеши радоваться, — спустил меня с небес на землю Никита. — Отдать приказ срубить нам головы никогда не поздно, он ведь знает, к кому и куда мы поехали.

— Володя, расскажи мне, кто эти люди? — нашу приятную беседу с Никитой прерывает вопрос князя Орлова. — Подле государя не осмелился спросить, зато теперь самое время об этом узнать.

— Это моя невеста со своим… Братом, — чуть запнувшись, ответил Володя.

Вот же блин! Никита не только в XIX веке, но даже во времена Грозного каким-то образом оказывается моим братом! Взашей бы такого родственника…

— Невеста? У тебя есть невеста? Надеюсь, она боярского рода? — встревоженно спрашивает князь Орлов.

Кажется, перспектива того, что у его внезапно нашедшегося сына есть невеста совершенно его не радует.

— Конечно, — кивает Володя, и Михаил Орлов на время успокаивается.

К счастью, ехать приходится недолго. Не то чтобы я не хотела посмотреть на старинную Москву, не буду спорить, это довольно занятно, но после сидения в подвале Ивана Грозного единственное, чего я хотела — это наконец-то поесть и отдохнуть.

Поэтому, когда мимо нас пролетают красневшие среди деревянных домов стены Китай-города, золочёные головы церквей, видневшиеся между домами и церквями густые рощи и покрытые хлебом поля и повозка останавливается, я вздыхаю с облегчением.

Останавливаемся мы возле красивых трёхэтажных дубовых хором на берегу Москвы-реки. С одной стороны к ним примыкает домовая церковь, а с другой большой сад, окружённый деревянным частоколом. Поднимаемся по деревянному крыльцу, и заходим внутрь.

В доме нас встречают дородная женщина в кокошнике и девчушка лет четырнадцати-пятнадцати с длинной косой.

— Здравствуй, папа, а кто это с тобой? — спрашивает с удивлением оглядывающая нас девчушка.

— Дорогая моя супруга Ольга, любимая дочь моя Анфиса, у меня для вас радостная новость — нашёлся мой старший сын, Владимир! — отвечает Михайло Орлов, указывая на Володю.

— Володя! Сынок! — восклицает Ольга, и кидается обнимать моего жениха, — как же долго я тебя ждала! Ночами молилась, просила Господа вернуть тебя, и наконец Бог услышал мои молитвы!

Пока жена Орлова обнимает Володю, Анфиса тем временем с интересом разглядывает мой наряд.

— Батюшка, я хочу такой же, — наконец выдаёт она, указывая пальцем на мои джинсы и толстовку. — Это же новая мода, да?

— Анфиса, не пристало тебе на басурманские наряды заглядываться, — сурово отвечает ей отец. — Отведи девицу на женскую половину, прикажи девушкам одеть её как подобается. Негоже Володиной невесте своим обликом тебя развращать!

— Невеста? Это невеста нашего сына? — с ужасом спрашивает Ольга, окидывая меня испуганным взглядом. — Михайло, неужели наш сын решил связать свою жизнь с басурманской девицей?

— Матушка, Дарья не басурманка, просто её, как и меня, в детстве похитили цыгане, отсюда и такой непривычный русскому глазу наряд, — оправдывает меня Володя. — Анфиса, скорее вели её переодеть, чтобы батюшка с матушкой не пугались!

— Стёпка, а ты отведи переодеться сына моего и его будущего шурина, — приказывает Михайло подошедшему к нам светловолосому парню в белой косоворотке. — Пора позабыть всё басурманское, и облачиться в христианские одежды!

Стёпка уводит Володю и Никиту, Анфиса послушно берёт меня за руку, и ведёт в светлицу, где бойкие сенные девушки ловко снимают с меня джинсы и толстовку, и одевают в белую рубаху и голубой сарафан с золотистой вышивкой.

— А можно мне красивый кокошник, как у матушки Володи? — я указываю на стоящий в шкафу золотистый головной убор с красными и зелёными камнями.

— Э нет, боярышня, кокошник замужним полагается, — отвечает одна из девушек. — А вам мы косу заплетём, вплетём в неё ленты, и будете вы красавицей.

— Ну ладно, обойдусь без кокошника, — печально вздыхаю я, и Анфиса прыскает от смеха.

Эх, нужно было внимательнее слушать, что говорили на собрании общества Хроноса о жизни в XVI веке, может я запомнила бы, кому полагается кокошник, а кому коса.

— Это надо же такое придумать, в кокошник нарядиться! А ты правда невеста моего внезапно объявившегося брата, которого я совсем не помню? А как вы познакомились? А как тебя цыгане похитили? — заваливает меня вопросами Анфиса, и я начинаю отвечать, стараясь, чтобы мои ответы соответствовали придуманной Володей легенде.

Ну и нашей с Володей настоящей истории, ведь лучшая ложь — частичная правда.

— Сначала мы с твоим братом невзлюбили друг друга, но, узнав друг друга получше, влюбились без памяти. И поняли, что должны стать женихом и невестой, — я с интересом взглянула в зеркало, откуда на меня в ответ уставилась сероглазая девица с гладко зачёсанными волосами.

— Поняли, что должны стать женихом и невестой? Саами? Но ведь вас должны были посватать? — не унимается Анфиса, и мне приходится вновь отвечать на её вопросы.

— Ну, сватать нас было некому, не цыган же просить, всё же они басурмане, — я перекидываю через плечо косу с вплетённой в неё синей лентой. — Поэтому мы как-то сами договорились.

— Странно это всё, — Анфиса берёт меня за руку, и ведёт вслед за собой прочь из светлицы. — По правилам жених и невеста вообще не должны друг друга до свадьбы видеть!

— Ну, однако, и правила у вас, — я спешу вслед за своей быстроногой спутницей. — Мне показалось, или твои родители не рады тому, что у Володи есть невеста?

— Конечно не рады, — Анфиса приподняла подол, и поскакала вниз по лестнице. — Моему брату полагалась бы в жёны девица из старинного боярского рода, а так придётся женить его на девице непонятно какого рода-племени. С которой он к тому же виделся до свадьбы!

— Это почему ещё я «непонятно какого рода-племени», — возмущаюсь я, стараясь поспеть за Анфисой. — Мои родители — тоже бояре!

— И как же их звать-величать? — лукаво интересуется Анфиса.

— Я была слишком мала, поэтому не помню, — увиливаю я от ответа.

— Вот то-то же, — Анфиса пробегает мимо большой светлой комнаты со стоящим посреди неё дубовым столом. — А вдруг ты вовсе не боярского рода?

— Ну конечно же боярского, — уверяю я свою спутницу. — Слушай, нам разве не сюда нужно? Вот же стол стоит, вы же здесь едите?

— Слушай, ты какая-то совсем дикая, — смеётся Анфиса. — Это мужчины здесь едят, а мы тут, за стеночкой, чтобы никого не смущать.

— В смысле «никого не смущать»? — я удивлённо приподнимаю брови.

— Ну как, слышала же, наверное, что женщина — сосуд греха, и стоит держать её подальше, чтобы соблазна избежать. Хотя, ты же среди басурман росла, кто знает, какие там у них обычаи…

— То есть, тебя даже за общий стол не посадят? А как же твоя матушка? И её тоже? — я ошарашенно хлопаю глазами.

— Матушке больше везёт, она будет прислуживать за трапезой, — Анфиса заводит меня в небольшую комнатку, через небольшие окошки которой можно видеть стол, вокруг которого уже суетятся слуги. — А мы тут, за этим небольшим столиком.

— А еду нам хотя бы принесут? — мы с моим голодным желудком начинаем предполагать самое худшее развитие событий.

— Не переживай, покормят нас, — успокаивает меня Анфиса. — А через окошко даже получится увидеть, как пируют батюшка с гостями. Если тихо сидеть будем, даже разговоры услышать сможем!

— Да уж, занесло меня так занесло, — бурчу я себе под нос, усаживаясь за маленький столик возле Анфисы. — Ну Володя, не поздоровится тебе! В такое ужасное время притащил!

— Чего-чего? Кому не поздоровится? — переспрашивает у меня Анфиса, с любопытством привстающая, чтобы получше разглядеть в окошечко яства, которыми слуги заполняют большой стол.

— Да так, ничего, мысли вслух, — я радостной улыбкой приветствую девушек, несущих нам приборы и блюда с чем-то вкусненьким.

— Ой, Акулина, рассказывай, каких гостей батюшка пригласил? Аксёновы будут? А Некрасовы? — Анфиса заваливает вопросами миловидную девушку в зелёном сарафане, ставящую на столик холодное мясо, огурцы и деревянную чашку с чем-то похожим на кефир.

— И Аксёновы будут, и Некрасовы, за всеми уже послали, — отвечает Акулина. — Барин решил пир на весь мир закатить, неудивительно, единственный сын вернулся!

— Здорово! — оживляется Анфиса. — А Некрасовы все придут? И Дуняша тоже? И братья её?

— Велено было звать всех, так что думаю, придёт твоя подружка, — лукаво улыбается Анфиса. — И симпатичный брат её, Иванушка, тоже будет. Говорят, в детстве они с твоим братом были дружны. Ну, всё, побежала я, нужно на кухне справиться, готова ли кулебяка.

Акулина со второй неизвестной мной девушкой убегают, а Анфиса принимается за меня.

— Даша, если вы с моим братцем общались до свадьбы, рассказывал ли он тебе что-то о своём друге Иване?

— Нет, не припомню такого, — говорю я, сделав вид, что усиленно что-то вспоминаю. — Его же ребёнком украли, вряд ли он кого-то помнит!

— Наверное, ты права, — поникает Анфиса.

Кажется, она была бы очень рада обсудить со мной неизвестного мне Иванушку Некрасова. Повезло же парню с фамилией — как у классика! Хотя, классик ещё не родился, так что Иванушка вполне может быть его пра-прадедом.

— Смотри, Володя с моим братом и батюшкой ваши за стол садятся! — отвлекаю я Анфису от мыслей о симпатичном брате подруги. — Наверное, и гости скоро подтянутся!

Анфиса буквально прилипает к одному из окошек, в котором, как я и предположила, вскоре появляются гости — два благообразных бородатых мужчины, один с чёрной бородой, второй с рыжей, и пять молодых парней, по-видимому, их сыновья. Интересно, кто тут из них Некрасовы, а кто Аксёновы?

— Андрей, Игнат, прошу к столу, — Михайло Орлов приподнимается со своего места во главе стола, и уважительно кивает гостям.

Андрей и Игнат (не знаю, кто из них кто), садятся во главе стола, по левую руку от хозяина, их сыновья усаживаются кто слева, кто справа ближе к концу стола. По правую руку от Михайло Орлова конечно же сидит его недавно обретённый сын Володя, справа от Володи — мой «братец» Никита.

— Смотри, вот этот темноволосый юноша — Иван Орлов, — шепчет Анфиса, кивая на сидящего в самом конце стола симпатичного темноволосого парня.

— Если сидит в самом конце, наверное, он здесь самый молодой? — предполагаю я.

— Да, Иван младший сын в семье, ближе к моему батюшке сидят его старшие братья, — кивает Анфиса. — Оба уже женаты, у Фёдора уже и детки есть.

— Ничего себе, а выглядят так молодо, — я тянусь к блюду с мясом, чтобы наложить себе на тарелку.

— Подожди, сейчас батюшка молитву прочитает, тогда и есть начнём, — хлопает меня по рукам Анфиса. — Или жизнь среди басурман совсем тебя от христианских обычаев отучила?

— Нет, что ты, с христианскими обычаями у меня всё в порядке, — заверяю я Анфису. — Просто очень есть хочется!

— Анфиса, подруженька моя, здравствуй! — в нашу комнатку забегает девчушка с тёмной косой, такой же длинной, как у дочери Орлова. — А кто это здесь с тобой? Познакомь нас!

— Знакомься, Дуняша, это Дашенька, невеста моего только что нашедшегося старшего брата, — представляет меня Анфиса. — Батюшка встаёт, давайте послушаем молитву, и я расскажу всё, что знаю!

— Хорошо, — Дуняша встаёт возле стола, глядя на большую икону в уголке, и начинает еле слышно повторять за Михайло Орловым — Отче наш, иже еси…

После того, как Орлов оканчивает читать молитву, и вместе с гостями усаживается за стол, мы следуем его примеру, и тоже садимся. Я наконец накладываю себе мяса, и начинаю с аппетитом его уплетать.

— Бедненькая, как же ты давно не ела, — сочувственно качает головой Анфиса. — Держи ещё огурчик, они у нас чудо как хороши! Матушка сама солила.

— Спасибо, — благодарю я с набитым ртом, с сочувствием глядя на то, как фигура матери Анфисы то там, то здесь возникает за окошком, накладывая угощения и разливая напитки.

— Твоя матушка что, даже не присядет перекусить? — интересуюсь я, немного утолив свой голод.

О том, нальёт ли нам она, даже не спрашиваю — и так ясно, что весь алкоголь достанется мужчинам.

— Когда гости разойдутся, тогда и присядет, — отвечает мне Дуняша, и поворачивается в сторону Анфисы — подруженька, почему невеста твоего брата такая необразованная?

— Сама диву даюсь, — пожимает плечами Анфиса.

— Эй, девочки, я вообще-то здесь, — машу я рукой двум наглым подросткам, вздумавшим при мне меня же обсуждать. — Если хотите об образовании поговорить, я вам могу подкинуть пару задачек по математике, сразу станет ясно, кто у нас тут необразованный!

— Анфиса, о чём она говорит? — Дуняша отпивает из небольшого деревянного кубка что-то похожее на кефир. — Ничего не понимаю! Какие ещё задачки?

— Не обращай внимания, она среди басурман выросла, — успокаивает подружку Анфиса. — Давайте лучше послушаем, о чём батюшка с гостями за столом говорят!

Мы притихаем и навостряем ушки. Разговор идёт о том, почему брат невесты совершенно не помнит, из какого он роду-племени.

— Понимаете, Володю цыгане похитили в более осмысленном возрасте, а нас с сестрицей намного раньше. Сестрица ещё совсем младенцем была! — Никита изображает, как качает меня на руках. — Немудрено, что мы почти ничего не помним!

— Понятно, — поглаживает бороду Володин «отец». — В таком случае, считаю, стоит отложить вашу свадьбу до тех пор, пока не выяснится, из какого вы с сестрой рода-племени. А до тех пор будете нашими почётными гостями.

— Совершенно согласен, — кивает друг Орлова с чёрной бородой, по-видимому, отец Дуняши. — Может ещё окажется, что рода вы совсем не боярского, тогда Михайло своему сыну подыщет невесту, соответствующую высокому княжескому званию.

Вот гражданин Некрасов прохвост! Он что, свою дочку Дуняшу хочет за Володю замуж выдать? Ну уж нет, обойдётся как-нибудь! Я окидываю недовольным взглядом Дуняшу, с любопытством наблюдающую за беседой.

— Не могу с вами не согласиться, — Никита дипломатично поднимает чарку. — Выпьем же за Михайло Орлова, отца моего дорогого друга и радушного хозяина!

— Постойте, какая ещё новая невеста? Отец, я только воссоединился с семьёй, даже если мы не найдём родственников Никиты и Дарьи, не нужно так поспешно искать мне невесту! — подскакивает Володя.

По-видимому, моему жениху тоже не улыбается идея быть сосватанным в шестнадцатом веке.

— Так мы и не торопимся никуда, — Михайло Орлов поднимает чарку. — Пару недель можем поискать родных Никиты и Дарьи, а если не найдём, начнём тебе невесту искать.

— Но отец… — Володя начинает было спорить, но его пыл прерывает вошедший в гостиную парень с грамотой в руках.

— Послание от государя нашего Ивана Васильевича! — громогласно извещает он, и все мгновенно вскакивают со своих мест.

— Кто здесь Михайло Орлов? — спрашивает царский посланник.

— Я, — отвечает «отец» Володи.

— Вы с сыном Владимиром и спутниками его приглашены на царский пир, который состоится в это воскресенье! — парень с грамотой направляется к князю Орлову. — Что передать от вас государю?

— Что нижайше благодарим его, и обязательно будем, — Михайло Орлов берёт в руки грамоту. — Для нас это великая честь!

— Так и передам, — кивает посланник, раскланивается и уходит.

После его ухода все забывают о Володиной свадьбе и начинают обсуждать царский пир. Даже Анфиса с Дуняшей отвлекаются от окошка, и начинают предполагать, что могут подавать к царскому столу.

Все вокруг обсуждают неожиданную новость, а я крепко призадумываюсь — ведь я тоже хочу попасть на царский пир! Зря меня что ли в шестнадцатый век занесло? Берегись, Иван Грозный, Даша отправляется к тебе на вечеринку!