Глава 10

Дверь в комнату серого мы открывали втроем – нам с Роаром она не поддалась, поэтому пришлось будить Нарана. Поскольку шума из-за стены слышно не было, то ломать чужое имущество нам показалось преждевременно. Однако засов совместными усилиями мы все-таки выворотили и, отворив протестующе скрипнувшую дверь, беспокойно заглянули внутрь.

– Рокхет? – осторожно позвал вожака Роар. – Эй, Рок… ты в порядке?

Из помещения не донеслось ни звука. Единственная кровать была смята, но пуста, а окно распахнуто настежь, так что победно сияющая луна проложила узкую дорожку света от подоконника до самой двери. Однако, несмотря на приток свежего воздуха, в комнате все равно витал мощный и очень устойчивый волчий дух.

Значит, лохматый все еще здесь.

Мой взгляд сам собой метнулся в темноту возле окна, которая в этот момент явственно шевельнулась. Еще через миг оттуда донеслось угрожающее ворчание. А затем из сгустившейся тени показалось здоровенное косматое чудище, в котором я с большим трудом узнала нашего пропавшего волка.

Как я и предполагала, зверь ощутимо подрос с нашей прошлой встречи. Стал еще массивнее, тяжелее и, разумеется, опаснее. Но что больше всего меня напрягло, это то, что в налитых кровью глазах не виднелось ни единого проблеска разума. А значит, Рокхет действительно упустил время, и нам всем теперь придется разгребать последствия его ошибки.

– Назад, – напряженно велела я, когда по комнате вновь разнесся бархатный рык. – Роар, Наран… выйдите и закройте дверь. Сейчас же.

– Зачем? – откровенно встревожился рыжик.

– Он вас не узнает.

И это было сущей правдой: набычившийся вожак вот-вот собирался атаковать, а в его заалевших глазах плескались раздражение и жажда крови. Он не до конца понимал, что происходит, как и всякий зверь, некстати разбуженный и оказавшийся в незнакомом месте. Однако в стоящих у двери собратьях он увидел угрозу. Почуял соперников. И поскольку мыслил он теперь не как человек, то пока еще просто предупреждал, чтобы незнакомые самцы покинули его территорию. А если нет, то он будет защищать доступный ему клочок пространства до последнего вздоха.

Не спуская глаз с ощетинившегося волка, я медленно перешагнула порог. Рык после этого стал громче, однако Рокхет все-таки не напал. Я пахла иначе, чем его друзья. Я пахла самкой. А волки, даже находясь в невменяемом состоянии, крайне редко осмеливались причинить самкам вред.

– Бас, ты что делаешь?! – всполошился Роар.

– Меня он не тронет. А вас сейчас может убить.

– Миледи… – попытался возразить Наран, однако, на его счастье, Роар оказался проворнее. Еще до того, как потерявший терпение зверь пригнулся и оскалил зубы, степной цапнул непонятливого собрата за локоть и, вопреки всему, выволок в коридор.

Услышав, как за спиной хлопнула створка, я мысленно вздохнула.

Эх, Рокхет… ну что же ты за упрямец, а? Тебя ведь предупреждали, что со зверем могут возникнуть проблемы. Для кого я, спрашивается, сегодня полдня распиналась? Для мальчишки, который и без того инстинктивно понял, что и как нужно сделать? Для твоего неверящего друга, который до сих пор не сообразил, что именно с вами произошло?

Я ведь уже говорила, что вы своими руками калечите собственных зверей. Но попав под исцеление богини, тебе стоило сразу подумать, что луноликая не станет разбираться, кто именно и как нанес тебе раны. Ее исцеляющее воздействие затронуло не только тело, но и душу. Не только тебя, человека, но и живущего внутри волка. И само собой, впервые за долгие годы почувствовав силу, он не мог не попытаться вырваться из клетки, куда ты однажды его запер.

Кстати, твой зверь оказался хитер – вместо того чтобы сделать это сразу, он предпочел дождаться полнолуния. В час наивысшей силы, когда человеку и без того сложно себя контролировать, волк разломал клетку и встал против тебя один на один. Уже без цепей, без ошейника, без ненавистных ему стальных прутьев. Глаза в глаза. Просто чтобы понять: стоишь ли ты того, чтобы тебе подчиняться.

Роара от беды уберегли их общая с волком боль и тот факт, что мальчик изначально не больно-то был настроен воевать. Его зверь принял это, простил, помог. Но ты, лохматый… у тебя на это не хватило гибкости. Как и раньше, ты не сумел вовремя остановиться, наладить диалог и просто поговорить там, где можно было обойтись без боя. Вместо этого ты попытался вернуть своего волка в клетку. Бросил ему вызов. И, судя по тому, что я вижу, этот бой почти проиграл.

Впрочем, даже сейчас я не могла не любоваться бесшумно скалящимся зверем.

Высокий, могучий, свирепый, в лунном свете его густая шуба отливала благородным серебром. Вздыбленная на загривке шерсть придавала ему еще более угрожающий вид. Острые клыки внушали благоговейный трепет. Впившиеся в доски когти могли разорвать даже меня. Но я все равно им любовалась. Воплощенная сила. Никем еще не покоренная мощь. Разве можно таким не восхищаться?!

– Ты прекрасен, – тихо призналась я, осторожно подойдя к зверю вплотную. – Такой неуправляемый, только сейчас познавший, что такое свобода…

Волк прижал уши к голове, и по комнате снова пронесся предупреждающий рык.

– Нет, – покачала головой я, когда моего лица коснулось горячее дыхание. – Я не собираюсь загонять тебя обратно. Напротив. Вот теперь, когда ты настоящий, ты начинаешь мне нравиться. Именно таким: безудержным и не думающим о каких-то там рамках. Иди ко мне, мой хороший.

Волк шумно раздул ноздри и, как только я подняла руку, в мгновение ока сомкнул зубы на моем предплечье.

Я только улыбнулась:

– Хочешь поранить? Но разве тебе станет от этого легче?

– Р-р-р, – глухо проворчал зверь, однако клыки все-таки не сжал. А когда я наклонилась и потерлась щекой о его морду, растерянно замер.

– Хороший, – прошептала я, заглянув в хищные желтые глаза. – Можно, я тебя поглажу?

Волк выпустил мою руку и озадаченно дернул ушами. А пока он думал, я уже зарылась пальцами в его густую шерсть, снова потерлась щекой о жутковатую морду. Замурлыкала, заурчала. А когда вконец растерявшийся зверь с шумным вздохом сел, ласково чмокнула большой черный нос и тихо рассмеялась.

– Вот видишь… иногда, чтобы понять друг друга, вовсе не надо биться до последнего вздоха. Рокхет, если ты еще там, то послушай доброго совета: не упрямься. У тебя великолепный зверь. Такого нельзя держать на цепи. У него тоже есть своя гордость. Сейчас он сильнее… намного сильнее тебя… и это, наверное, обидно. Но если ты меня слышишь, не порти хотя бы то, что еще осталось, – уступи ему. Прими. Хотя бы раз в жизни дай себе волю. Если ты продолжишь бороться, быть может, шанс на победу у тебя все-таки будет. Но имей в виду: кто бы в вашем споре ни победил, вы оба в конечном итоге проиграете.

– Ты слышишь меня, лохматый? – прошептала я, глядя в посветлевшие глаза зверя. – Если да, то поверь: иногда, чтобы выиграть, вовсе необязательно быть упрямым. Когда-то хитростью и умом, когда-то настойчивостью и лаской, но ты добьешься гораздо большего, чем силой. Зверь есть зверь, в какой бы шкуре он ни находился. И любому из нас, по большому счету, нужно одно и то же.

Волк, окончательно успокоившись, шумно дохнул мне в шею.

– Ну вот, – отстранившись, я пригладила торчащие дыбом шерстинки на его голове и чмокнула его снова. – На самом деле ты совсем не злой. И вообще очень красивый, умный, сильный… немножко буйный, но так даже интереснее. Правда, дорогой?

Зверь довольно заурчал.

– Пойдем, – хмыкнула я, потянув его за заинтересованно дернувшееся ухо. – Пока твой человек соображает, что делать, – он у тебя слегка тугодум, согласна, – давай не будем будить соседей и пугать наших общих друзей?

Зверь фыркнул. Но когда я повернулась и направилась к двери, потопал следом, настороженно принюхиваясь и явно пытаясь вспомнить, почему ему знаком запах двух обеспокоенно мечущихся по коридору собратьев.

– Роар, Наран, у нас все в порядке, – приоткрыв дверь, сообщила я.

– Правда?! – радостно метнулся в мою сторону рыжик, но был остановлен предупреждающим рыком вожака.

– Ну… относительно. Волк больше буянить не будет. Мы вроде как договорились. А вот выкарабкается ли Рокхет, еще не знаю, но надеюсь на лучшее.

– То есть он все еще… зверем?

– Звериного в нем сейчас гораздо больше, чем человеческого, – подтвердила я. – Все, идите спать. Больше ничего интересного не предвидится. Если ваш вожак окажется достаточно умен, то к утру они со зверем придут к какому-нибудь решению.

– А если нет? – откровенно запаниковал Наран.

Я в затруднении обернулась и, наткнувшись на внимательный взгляд желтых глаз, хмыкнула:

– Значит, у меня появится большая зубастая собачка.

– Ну и шутки у вас, миледи, – после короткой паузы отозвался из коридора Наран.

– Осторожнее там, – на всякий случай предупредил Роар и, судя по шороху, пристроился у стены, не намереваясь никуда уходить.

Ну и ладно. Хочет покараулить – пускай, если делать больше нечего. А мы, пожалуй, пойдем спать. Да, мой хороший?

Волк с подозрением проследил, как я стащила с кровати набитый сеном тюфяк и бросила его на пол у стены. Но довольно заурчал, когда я улеглась и демонстративно похлопала по оставшемуся свободным месту:

– Иди сюда, ложись.

Целиком он, конечно, на тюфяке не уместился, но зверю много и не надо – достаточно просто чувствовать, что кто-то есть рядом, ощущать на себе теплые руки, вдыхать ноздрями знакомый запах и знать, что больше ни от кого не надо ждать предательства.

Я так и задремала, обняв громадного волка за шею и уткнувшись носом в густую шерсть. Зверь там или не зверь, но рядом с ним оказалось на удивление спокойно. Поэтому я, хоть обычно спала вполглаза, вскоре провалилась в самый настоящий, глубокий, полноценный сон, успев напоследок подумать, что уже давно не ощущала себя в полной безопасности рядом с посторонним самцом.

* * *

Что самое удивительное, выспалась я очень даже неплохо, хотя разбудили меня гораздо раньше желаемого срока. Разбудили, правда, не в буквальном смысле слова – никто, конечно, специально меня не толкал и над ухом бубнить не рискнул. Однако ощущение пристального взгляда оказывает порой не меньший эффект, чем пинок в бок. И даже сквозь сон почувствовав, что в комнате что-то изменилось, я в какой-то момент сонно приоткрыла один глаз.

Ах, вот в чем дело…

Оказывается, просто в помещении похолодало. Не оттого, что окно на ночь так никто и не закрыл, а оттого, что моя чудесная грелка внезапно исчезла. Собственно, далеко волк не ушел. Но к тому моменту, как небо за окном позолотили первые стрелы рассвета, они с Рокхетом, похоже, о чем-то договорились. Поэтому в данный момент надо мной нависал не лохматый зверь, а самый обычный человек.

Причем он оказался настолько близко, что любую другую это могло бы смутить, особенно в свете того, что мужчина был не одет. Я прекрасно чувствовала идущий от его тела жар. Ощущала на щеке тяжелое дыхание. Мои ноздри настойчиво щекотал его сильный запах. Но все же это был он. Все тот же свирепый и неукротимый волк. Просто теперь у него стало две лапы вместо четырех, а вместо густой звериной шубы на мускулистом теле виднелись почти такие же густые серебристые завитки.

Разве что глаза остались прежними, желтыми, хищно поблескивающими в полутьме. Ну да это такие мелочи, что на них даже заморачиваться не стоило.

Тем временем Рокхет все еще молчал, с каким-то непонятным выражением глядя на вольготно разметавшуюся меня. Но, пожалуй, именно тогда я осознала истинную цену вот такого молчания: мне было слишком хорошо, чтобы вникать в то, что он хотел сказать, или выяснять причины возникшего интереса. И слишком спокойно, чтобы позволить и дальше бродить в голове всяким неприличным мыслям.

– М-м-м… не буди до полудня, ладно? – пробормотала я, лизнув склонившегося надо мной оборотня в шею.

Тот шумно выдохнул, а я закрыла глаза и снова уснула.

Он ведь не разочарует меня, правда? И не разбудит бедную девушку до того, как она соизволит проснуться сама?

Как ни странно, не разочаровал. И не разбудил, даже когда вместе с собратьями покидал приютившее нас на ночь село. Правда, я об этом узнала намного позже, когда солнце стало явственно припекать, а в мою затуманенную дремой голову стали пробиваться звонкие птичьи трели и размеренный цокот копыт.

– Доброе утро, – сладко потянувшись, я открыла глаза и одарила Рокхета лучезарной улыбкой.

Оборотень, на руках у которого я так удачно продрыхла до полудня, скосил глаза и едва заметно кивнул.

Хм. Ну, хоть какая-то реакция на мои вчерашние старания. Неужто наш суровый вожак что-то понял? А может, ему волк что-то умное успел подсказать?

В любом случае выяснять это прямо сейчас я не собиралась, потому что была больше обеспокоена плотным коконом, в который меня зачем-то укутали и откуда оказалось не так-то просто выбраться. Потом, правда, стало понятно, зачем Рокхет – полагаю, это все-таки его работа – запеленал меня, словно младенца. По-видимому, ночью я все же успела пару раз сменить ипостась. И поутру лохматому пришлось что-то предпринимать, чтобы, с одной стороны, не разбудить меня, а с другой – не смутить народ на постоялом дворе.

Выпростав из-под плаща сперва руки, а затем ноги, я оглядела пустую дорогу и негромко попросила:

– Пусти.

Рокхет немедленно натянул поводья, а как только я соскользнула на землю, кинул мой дорожный (кем-то загодя собранный!) мешок. Терпеливо дождался, пока я решу все свои дела в кустах и натяну новую, купленную явно в том же селе одежду. Когда я вернулась, так же молча протянул руку, предлагая остаток времени до привала провести в его компании. И спокойно отвернулся, когда я, почесав затылок, все-таки решила предпочесть общество более простого, открытого и понятного до последнего коготка Роара.

– Проблем поутру не было? – вполголоса поинтересовалась я, когда вожак уехал вперед и уже не мог нас услышать.

Рыжик, придержав меня за талию, мотнул головой:

– Если не считать того, что он говорить разучился, то нет.

– Что, совсем ничего за сегодня не сказал? – не поверила я.

– Ни словечка.

– Может, он все-таки разговаривает, просто не с нами? – предположила я, бросив на широкую спину вожака изучающий взор.

– Может, – согласился рыжик. – В любом случае он сегодня спокойнее, чем накануне. Есть надежда, что скоро вовсе придет в себя и снова начнет ворчать.

Я только вздохнула. Но мне тоже показалось, что стоит на время оставить вожака в покое. Вряд ли за ночь он успел разрешить все разногласия со своим зверем. Так что пусть покопается в себе, подумает, все взвесит, оценит и переоценит собственную жизнь. Если повезет, за день-другой Рокхет вернет былое спокойствие и мы сможем нормально добраться до северных лесов.

– Почему он покинул стаю? – снова спросила я через некоторое время.

Роар, задумавшись о своем, аж вздрогнул от неожиданности:

– Чего?

– Когда мы впервые встретились, ты назвал его Рокхет-орром, – напомнила я. – Это довольно высокий титул. Почему Рокхет им пренебрег?

Рыжик замялся:

– Он вообще-то претендовал на титул полноценного вожака. По рождению он – «арр»[4]. Однако пару так и не нашел. А без этого у нас, сама знаешь, вожаком стать нельзя. Вот он и ушел, оставив стаю на младшего брата.

Я чуть не крякнула от таких известий:

– Хочешь сказать, его ни одна волчица не захотела выбрать во время гона?!

– Гон – это другое, – криво улыбнулся Роар. – Когда идет гон, одинокие волчицы на него скопом бросаются. Но ты же знаешь, какой он гордый. Женщина на одну ночь ему не нужна. А такую, чтоб на всю жизнь, он так и не выбрал.

– Во дела… такой мужчина – и вдруг одиночка? Очень странно, – вынужденно признала я. – Что ж он тогда к друидам подался? Там ведь ваших сородичей почти не водится.

Рыжик пожал плечами:

– К людям не захотел – с ними порой бывает… всякое. А друиды не предадут за гроши. У них все честь по чести, да и служба спокойная. Там границы осмотреть, тут от завалов избавиться, здесь владыку сопроводить – загляденье, а не служба. К тому же, – степной вдруг понизил голос, – у владыки видение было. Он сказал, что свою пару Рокхет все же найдет. Как раз у них, у друидов. Вот мы и остались. Наран даже семью свою туда перевез. Ну а мне и вовсе пока без разницы, где быть. Мне свою пару еще лет двадцать дожидаться.

Я усмехнулась:

– Тоже владыка пообещал?

– Ага.

– Все с вами ясно, лохматые. Один женат, другой надеется, что скоро женится, а третий, самый перспективный, наивно верит в предсказания друидов.

– Думаешь, владыка нас обманул? – удивился Роар.

– Нет, – вздохнула я. – В таких вещах «зеленые» редко ошибаются. Проблема в том, что их видения не всегда точны. Чаще всего это даже не картинка, а просто набор плохо связанных друг с другом образов. Или всего один образ, да еще смазанный наполовину, поэтому верить предсказаниям надо с оглядкой. А то скажет друид, что кто-то, к примеру, смерть свою в воде найдет. Человек с перепугу от рек и озер шарахаться станет, грязью зарастет, а сам по пьяни в луже утонет. И ведь друид не обманул. Понимаешь?

– Да. Но насчет Рокхета владыка сказал, что ждать ему осталось совсем недолго. Всего несколько лет, и ему тоже улыбнется госпожа луна[5].

– Эйлинон так и сказал? – удивилась я. – Обычно он гораздо менее поэтичен.

– Ну, что-то там было такое про удачу и луну, но точно уже не помню. Это лучше у Рокхета спросить.

– Пфф. Тоже мне, предложил… Проще тогда сразу у богов поинтересоваться. Все больше шансов, что они ответят.