Глава 8 · Из двух зол

Минуло больше трех седмиц, и парни из седьмой вэйскадры снова вернулись ни с чем из очередного рейда. Никто не знал пропавшего парня, никто не видел его. Он, будто невидимка, неизвестно, откуда прилетел на драконе в эти края и куда порталом подался – тоже. Надо сказать, шуйский древний, лишившись седока, сгинул в тот же памятный день. Просто рванул к горной цепи и вскоре истаял точкой. Догонять проворного как ветер горца было бессмысленно.

У старого кострища на поляне вэйскадровцы ничего не нашли, хотя перерыли все, как кроты. Когда Полина появилась на пороге их штаба, командир и его группа ожидали вызова от начальника вэй-безопасности в подавленном состоянии.

– Онуфриевич обещал расформировать вэйскадру, если не найдем лишака, – зачем-то снова объяснил Илья то, что Полина и так знала.

– Может, все же погорячился? – она обозрела картину вселенского уныния.

– Это вряд ли. Заломин всегда держит слово, – вяло протянул Елисей Глицкий, начищая скип лоскутом замши так, будто собирался уснуть на нем.

Здоровяк Ассаев подпирал спиной стену. Запрокинув голову, он хмуро смотрел в потолок.

– Как же моя Молния? – вздыхал который раз Николай Олейников. – Древняя только ко мне привыкла.

Полина могла предложить единственное в помощь ребятам:

– А мне с вами можно зайти к Глебу Онуфриевичу?

Илья сначала встрепенулся, он был в курсе особенных способностей ее дара и понимал, что Полина могла повлиять тайком на жесткий настрой начальника, смягчить, но потом отрицательно качнул головой.

– Не пропустят.

Скорее такой способ влияния ему показался недостойным. Илья очень щепетильно относился к собственной репутации, и слово «честь» для него не пустой звук. Что определенно похвально. Только жаль, парни потеряют возможность летать из-за того, что не нашли беглеца. Полина подошла к окну. Вспомнился тот день, когда пришлый смотрел на нее с этого места. Даже сейчас щеки потеплели. Бывают же такие неприятные люди, которые раздевают… нет, не взглядом, взгляд у него как раз холодный и колючий. А вот чувствами. Поля передернула плечом, сбрасывая воспоминание.

– Ваш кактус скоро совсем пропадет, если не полить немедленно.

Растение на подоконнике бодало колючей головешкой раму. Нездоровый желтый вид говорил сам за себя, да еще какие-то нитки на иголки намотались.

– Погодите, – Полина присмотрелась. – Похоже, это клочок от рубахи вашего лишака. Под камзолом на нем была сорочка как раз в рубчик.

Илья сорвался с места, а за ним и вся его пятерка. Все жадно уставились взглядом на колючку.

– Полина Демьяновна, вы уверены?

– Поли, это точно?

Какие они сейчас серьезные до смешного, ей-богу.

– Что касается одежды, можете быть уверены, такие вещи я прекрасно запоминаю. К тому же точно знаю, что он к этому окну подходил в тот день.

Тут такая суета началась.

– Понесли видящим! Куда грабли тянешь! Весь цветок, давай, берем. Осторожно, он сломается! Быстро за водой и полить! И палку для подпорки найдите.

И чуть позже процессия вызывала улыбку: шестеро крепких лбов как драгоценный кубок несли горшок с колючкой через площадь в отдел видящих.

Результат поиска по именной вещи, а именно по прилипшему мотку ниток, Полина узнала позже. Илья появился в кабинете душеспасателя ближе к вечеру, когда она в одиночестве складывала папки в стол.

– Он нашелся, Поли! – командир подлетел к ней и потряс листом бумаги с законспектированным результатом поиска. – Наш лишак далеко, аж в Ломовске, живехонький! Руководит подозрительной компанией. Ждан Васильевич видел его, когда они деньги делили после очередного дельца. А в субботу с подельниками собирается ловить какого-то жулика на скачках за хорошее вознаграждение. Вот там мы беглеца и схватим!

Глаза командира победно заблестели.

– Повторю, с этим лишаком нужно быть осторожным, – подалась к нему Полина.

– Помню-помню, он вроде кого-то убил. Буду осторожен, не волнуйся.

Короткий поцелуй… в нос? Полина потянулась навстречу и поймала уже воздух. Да он ее за ребенка, что ли, держит? Хотела возмутиться, но смолчала. Илья уже пребывал мыслями далеко отсюда.

– Через полчаса вылет. Не серчай, душа моя. Поймаем Ранева, и наступят спокойные дни.

Второго невесомого поцелуя удостоилась ее ручка, и парень вихрем вылетел из кабинета.

* * *

Стена во мраке хоть и тонка, но отлично держится. Удары слышны редкие, зато ошеломляюще сильные. Чудовище почуяло его присутствие и на время затихло, точно хищник, выслеживающий жертву. «Червя-як! Явилс-ся!» А почему, собственно, не ответить? «Чего тебе надо, исчадие мрака?» Послышался лязг когтей по каменной преграде, демон явно не ожидал беседы. «Тебя!» – прошипел он. Как ново. «А мне тебя не надо. Вали откуда пришел». Бешеный рев, а затем удар в стену, так что посыпались крошки. «Ты никуда не денеш-шься от меня! Доберусь! Доберусь!..» Лучше бы Вем молчал, тогда бы не пришлось помимо грохота, взрывающего его воспаленный мозг, еще и выслушивать демоновы хотелки.

Мошенник и проныра Ося Шарапец по кличке Крыса был оборотнем. И на скачках выловить его без факта неожиданности – дело трудное. Для поимки Вемовей придумал простецкий план, но именно за счет его простоты он мог сработать. Толстяка Жеруна переодели в женщину. Собрали лоток из красиво нарезанных ломтиков сыров и колбас, среди которых и пара-тройка редких сортов. И графин с наливочкой ко всему. Жерун должен был носить лоток перед зрителями. Сам Вем, переодетый в хозяина коробейницы, – топтался неподалеку.

К назначенному часу все шло по плану. Жерун отлично выглядел в чепце и платье, прямо-таки пышущая здоровьем коренастая баба. Вему мешали накладные усы, но без них он слишком молодо смотрелся для хозяина. С трибуны объявили пятый забег, и лошади понеслись по залитому ясным солнцем кругу, неся на себе седоков. Зеваки и те, что поставили свои гроши на лошадей, кричали и подбадривали своих ржущих избранников. Жерун растянул улыбку пред новым покупателем, надумавшим откушать яства. А потом они увидели его. Ростом ниже среднего, острые мало запоминающиеся черты лица. Мешковатая одежда, чтобы за пазухой вынести больше награбленного, и скользкий взгляд, который то и дело возвращался к лотку. Он только что носом не шевелил.

Вем подался вперед и принялся ворчливо распекать Жеруна.

– Чего здесь застряла? Прошлась бы по правым рядам. Давай, шевели ногами. Раскормил я тебя на свою голову!

Крыса, заметив, что сыр собирается уплыть на другой зрительский сектор, ловко перемахнул через ряд кресел и оказался рядом.

– Вот этот, этот и этот, беру все, что есть.

– Последний сорт, который вы выбрали, это знаменитый сыр Мудрен-царь, – Жерун молодец, запомнил речь.

– Без вас знаю, – скривил морду оборотень. – Давай быстрее, я тороплюсь.

Он потянулся, чтобы забрать бумажный пакет с яством, и тут обнаружил у себя на запястье тонкую ленту.

– Ты попался, Крыса, – объявил Вем.

Миг, и вор уже обернулся в крысу, собирался прошмыгнуть в щель меж досок помоста. Однако теперь вместо ленты его лапку стягивала тонкая нить вэи. Крыса визжала, делала бешеные кульбиты в воздухе, пока ее запихивали в мелкоячеистую стальную клетку. Дверца захлопнулась.

– Неси в двуколку, – Вемовей сдернул с губ ненавистные усы и с удовольствием бросил их в близстоящую урну.

Но порадоваться удачной поимке не успел. Предчувствие холодком пронеслось по спине, заставляя обернуться. Замер, не веря своим глазам, – лошадиные бега решили посетить вэйны из его прошлого. Он бы узнал их из тысячи. Мрачного вида тип, которого Дотя некогда величала Орестом Герасимовичем, его двое дуболобых гончих и мелкий седовласый мужичок при них – видящий, не иначе. Люди якобы из пансиона строгих правил. Вем мигом присел в проходе. Видящий прикрыл глаза на пару секунд, потом указал пальцем в его направлении. Дракона мать! Двое гончих сорвались с места.

Все сомнения развеялись – они явились по его душу. Но какого изнаня? Что они действуют уже не по указке Доти, это и так ясно. У тетки уже давно нет денег, чтобы оплатить его поимку.

Бросив Жеруну: «Возвращайтесь без меня. За долей приду позже», Вемовей перемахнул через ряды кресел и понесся к северному выходу со зрительского помоста. Вэйны не отставали.

– Эй, Гранев, все равно достанем! – крикнул один из них в спину беглеца, тот, что здоровый как лось. – Лучше иди сюда по-хорошему.

Пошли вы… Он бросился по ступеням вниз на первый уровень. По пути Вем нырнул под скатерть стола для особо важных персон. Прополз, слушая недовольные ворчания и визг барышень, шустро выбрался с другого конца стола. Поднялся и снова выругался, вгоняя в краску благородных господ.

– Да ж драконов дрын! – завершил он душевную тираду. С этого конца помоста к нему торопились другие знакомцы – вэйскадровцы из Вемовейского училища.

Яков Бондарь увидел его и расплылся в улыбке, словно матушку родную встретил. Махнул призывно рукой. Окружили изнани…

Недолго думая, беглец развернулся в сторону парапета и перемахнул через него, спрыгнул с помоста на землю. И устремился к дорожкам, по которым во весь опор неслись скакуны. С риском быть затоптанным копытами, он преодолел беговые дорожки. А там бросился со всех ног к щитовому забору, который вблизи оказался довольно высоким. Лучи вэи пару раз норовили обжечь его плечо и ягодицу. Твари!

Ловко забравшись на ограждение, развернул скип и отбил новые лучи. Затем спрыгнул по другую сторону. И припустил по улице. На третьем повороте в переулок он остановился отдышаться. Послышались хлопки кожистых крыльев. Одновременно Вемовей ощутил, как его руку стянула знакомая петля голубой вэи. С неба на дорогу, на удивление редким мирным горожанам, поднимая облако пыли, приземлился серый стрелохвост.

Командир Илья Мостовцев направился к нему, как к норовистому зверю. Медленным шагом и выставив вперед раскрытую ладонь.

– Ранев, погоди! – дружелюбно. – Предлагаю пойти с нами на добрых началах. Тебя просто проверят чтецы и отпустят на четыре стороны.

– В острог они меня отпустят, – мрачно высказался Вемовей.

– Хочешь сказать, ты лгал, когда говорил о шуйских разработках и якобы шпионе в училище?

– Нет.

– Тогда чего тебе бояться?

Вемовей несколько секунд напряженно молчал, сверля пристальным взглядом вэйна, заарканившего его. Затем криво улыбнулся.

– Может, ты и прав, командир. Нечего. И мое встречное предложение – давай, начнем знакомство заново, – и он протянул Илье руку в знак расположения.

Командир облегченно выдохнул и шагнул навстречу с протянутой ладонью.

Большой палец нащупал кольцо на руке, и шепот наклада «взвел» ядовитый шип. Сейчас Вемовей пожмет руку этого блаженного, перстень безболезненно впустит в его кровь яд. И вэйскадровец упадет к его ногам, держась за пораженное сердце. Как падали десятки до него. Женщины, мужчины и даже дети. Все они умирали одинаково быстро. И ни один лекарь, ни один вэйн не сможет констатировать истинную причину смерти. В один голос скажут – разрыв сердца.

Но главное со смертью командира исчезнет рабский вэйновский поводок с его запястья. Он снова будет свободен!

Лишь в последний момент Вем отдернул руку и обернулся. Так и есть. Гончие из липового пансиона наблюдали за ним из-за угла переулка, держа наготове скипы. И Вем понял, что из двух зол придется выбирать, и выбор очевиден. Лучше в острог, чем к этим в лапы. Он не знает, зачем им понадобился. На самом деле хотят выцедить из него кровь, или сказано было для красного словца пять лет назад. А спрашивать желания нет.

Вем подтвердил отмену шипа кратким шепотком. И сам забрался на спину чужого ездового дракона.

– Чего застыл, командир? Полетели уже.

Илья добродушно улыбнулся, опустив протянутую руку.

– Странный ты, Ранев. Обещаешь, что больше не сбежишь?

– Нет.

Илья довольно хохотнул, качая головой.

Вем презрительно возвел глаза к небу. Счастливый придурок в неведении, не иначе.

* * *

Все повторялось, только его теперь стали особенно ценить. Иначе чем бы еще объяснялся тот факт, что по территории училища вплоть до дубовых дверей малого зала совещаний его сопровождала седьмая вэйскадра в полном составе. Он снова предстал пред сильными мужами училища. И на сей раз вызывал куда больший интерес у них, чем раньше. При его появлении троица в лицах ректора, его заместителя по внешним касательствам и начальника по вэй-безопасности встала со своих кресел. Илья шагнул вперед и коротко доложил, как и при каких обстоятельствах проводилось задержание лишака. «Вот, собственно, доставил».

Бородач безопасник что-то хотел сказать, но его взмахом руки остановил ректор. Пожилой вэйн сверлил проницательным взглядом пойманного, возможно ожидая, что тот опустит взгляд. Но этого не случилось.

– Молодой человек, в прошлую нашу встречу вы принесли довольно серьезные документы и заявления о вероломстве Шуи. Но мы не можем принять их на веру в полной мере, лишь опираясь на ваши слова. Вы понимаете, что нам от вас требуется?

Кивнул в ответ.

– Тогда я попрошу позвать сюда чтеца. Лидочка, пригласи…

Вемовей отвел взгляд к арочному окну, открывавшему вид на далекие горные пики, и сжал руки в кулаки. В этот момент он понял, что пытки перенес бы более стойко, чем эту процедуру. Нутро взбунтовалось, и тошнота подступила к горлу.

Чтец вошел тихо. Лысый широкоскулый мужчина в черном балахоне. Он коротко кивнул собравшимся, а потом шагнул вплотную к жертве. Уставился не мигая.

– Как твое имя?

Вем не ответил, но тот продолжил:

– Присядь на стул, Вемовей.

«Катись в испод!» – мысленно откликнулся.

Чтец поморщился.

– Как некрасиво. Ну стой, раз нравится. Но мы все равно продолжим беседу. И советую не сопротивляться, парень, иначе будет больно, – и веско добавил: – Ты не выдержишь.

Вем ощутил, как его мозг будто кто-то сдавил в тиски. Подобно ореху в орехоколке. И еле сдержал рвотный позыв, потом еще один. Нахлынул жар. Стало непереносимо душно. А потом мир вдруг перевернулся и рухнул в изнанку.

Знакомый грохот ударов о стену. Он в кромешной тьме рядом со своим безумием. И на сей раз долбеж гада исподнего кажется музыкой. Ведь лучше быть здесь, чем возвращаться туда в дерьмовую реальность. Демон его почуял и затаился по другую сторону преграды.

«О, ты боишься, ч-червяк!» – раздалось злорадное шипение: «Но не меня» – добавилось разочарованное. Чудовище за гранью зацокало когтями, будто заметавшись, а потом вернулось: «Понял. Я могу закрыть твой раз-зум. Твои мысли останутся лишь твоими».

Такое предложение оказалось сложно игнорировать, и Вем моментально ответил: «Это реально?»

«Если ты впустишь меня в свою душу, да», – вкрадчивое.

Читай между слов – подчинись демону и смирись с сумасшествием окончательно…

«Ну так дерзай, впускаю».

В ту же секунду он не увидел, но почувствовал, как со звоном лопается стена преграды и разлетается на мельчайшие острые осколки. Как и его голова от внезапной боли.

– Уже приходит в себя, – нетерпеливый рык вэйностражника.

– Жалко юношу, – голосок девушки писаря. – Может быть, стоит отложить чтение, Глеб Онуфриевич?

– Обмороки бывают в нашей практике, – флегматичный голос чтеца. – Это не страшно.

– Продолжайте, – неумолимый голос ректора.

Вемовей открыл глаза и постарался встать, но его вновь усадили в кресло, нажав с усилием на плечи. Вот как. Значит, он потерял сознание. И ощутил рядом с собой исподнюю тварь. Та ему предложила отличную сделку, и Вем согласился. Впустил демона в душу. Жаль? О, нет. Будет весьма досадно, если это только видение сходящего с ума человека.

Чтец сел напротив и снова уперся в него взглядом. Вем приготовился к новой «орехоколке» для своего мозга, но не дождался.

– Странно, – лысый растерянно обернулся к начальнику по вэй-безопасности. – Я отлично слышал его мысли. А сейчас на нем блок. Невероятно мощный. Даже отголоски мыслей не улавливаю.

Губы сами изобразили холодную ухмылку. Неужели?

Начальник вэйностражи училища поднял скип, и Вемовея мгновенно окружил кокон молчания – желтый тончайший светящийся пузырь, который перекрывал для него все звуки извне. Но способность читать слова по губам никто не отменял.

– Что еще за блок? Откуда? Он лишак. Потенциал единица.

– Это вы мне скажите.

– Ломайте к дракону защиту, – рыкнул Глеб Онуфриевич, который, оказывается, имел очень говорящую фамилию – Заломин.

– Но его черепушка может не выдержать. Сами понимаете.

– Мы готовы пойти на этот риск, – начальник по безопасности обратился к ректору. – Захар Емельянович, сведения по Шуе ждут подтверждения уже сейчас, верно? А этот молодчик, возможно, диверсант. Я почти уверен, что он под чью-то дудку дует и морочит нам головы. Узнать бы, под чью.

Ректор задумался на несколько секунд, а потом с досадой махнул рукой.

– Под мою ответственность.

Кокон молчания слетел. Чтец вернулся – и поразился взгляду читаемого, полному ненависти.

Прошло пять минут, затем десять. От стараний у одаренного повлажнел лоб. Сначала Вем прислушивался к ощущениям, потом бросил это занятие и напоказ расслабленно развалился в кресле.

– Вот здесь, – он указал на лоб и левый висок.

– Что? – отозвался чтец.

– Промокните платком, а то пот течет.

– Да он издевается!

Началась суета. В следующие полчаса еще три чтеца пытались его вскрыть, но безрезультатно. Ректор откланялся, поняв, что теряет время. А вэйностражец рвал и метал.

Глядя на это непотребство, Вем зевнул.

Это показалось доблестному мужу изощренной издевкой:

– Слушай сюда, лишак, – жгут красной вэи сорвался с дубового скипа начальника по вэй-безопасности и обвил горло Вемовея и сжал. Добился, что юнец окатил его злым взглядом. – Я не знаю, как ты это делаешь и кто тебе помогает, но водить себя за нос не позволю. Пока не прочтем твою голову, из училища не выйдешь. Я вызову спецчтецов из Крассбурга.

– Валяйте, – снисходительно прохрипел лишак словечко уличных банд.

В тот вечер его замкнули в карцере. Наверно, чтобы был посговорчивее. Но тесноты Вем не боялся, как и полного мрака. Он сидел на привинченной к полу железной лавке и доедал пресную кашу. Несмотря на скудность обстановки и комфорта, парень довольно щурился, вспоминая минувшие события. Иногда время от времени хохотал в голос. Сумасшествие совсем рядом. Теперь соседа в своей голове он чувствовал постоянно. Благо тот ошарашен и трепать языком пока не торопился. Может, он вообще онемел после взрыва преграды? Это было бы невероятной удачей.

* * *

Вем просидел в застенках трое суток, маясь от безделья. Пару раз его вызывали на допросы, и становилось веселее. Возвращался он оттуда немного потрепанным, но довольным. Перекошенные от злости лица дознавателей грели душу.

На третьи сутки его привели под конвоем в отдел предсказаний, а точнее в шаровидную комнату. Специальное помещение для лучшего раскрытия веера будущего. Вем знал о таких не понаслышке, видел в одном из учреждений, куда водил его Хольманов. Округлые стены белого цвета со специальным накладом фиксировали на себе поток будущего и не давали видениям прорицателей быстро исчезать. В рядах зрителей оказались знакомые лица. Лестно, что он так популярен.

Невысокая сухощавая женщина в берете смотрела через радужные стекла очков и доброжелательно улыбалась. Должно быть, она и будет читать его будущее.

– А вот и наш лишак, Евдокия Леонтьевна, – прокомментировал появление Вема ректор. – У него в голове стоит сильный блок. Кто поставил, не известно. Пробить чтецам не удалось…

– Пока, – вставил веско Заломин.

– Рассчитываем на вашу помощь, милейшая профессор. Любые сведения. И ваш второй дар можете применить, не возражаю.

Женщина кивнула и указала малахитовым жезлом на ряд стульев с мягкими сиденьями, расставленными по периметру шаровидной комнаты.

– Вы присаживайтесь, не стесняйтесь, юноша.

Вемовей опустился на один из стульев. Женщина устроилась напротив.

– Может быть, вы нам сами расскажете о себе. Не стесняйтесь. Говорите!

Дар убеждения? Бесполезно. К нему он стоек был и до сумасшествия.

– Я уже все, что хотел, рассказал вашим приятелям, – промолчать на вопрос пожилой женщины не позволило воспитание.

– Хорошо. Поглядим тогда ваш веер, – старушка профессор приспустила очки, затем снова нацепила их на костлявый нос. – Так-так… Любопытно… Очень любопытно.

– Что скажете? – спросил нетерпеливо начальник по вэй-безопасности. – Я почти уверен, что засланец. Только чей. Шуя, Панокия?

Старушка отрицательно покачала головой и развела руки:

– Я не вижу его веер. Это так странно.

– Как это не видите? – ректор подался вперед.

– Его будто нет, Захар. Ни настоящего, ни будущего. Веер не раскрывается, словно я не на человека навожу, а на прах. В моей практике это впервые.

– Мыло против прорицания на человеке? – прорычал раздраженно вэйностражец.

– Вы о таком слышали?

– Нет. Но похоже, что это оно.

– Погодите. Вот пришло скудное сообщение, – прорицательница показала указательный палец, призывая всех к молчанию.

Несколько секунд тишины, а потом она кивнула ректору.

На Вемовея вновь упал кокон молчания. И как назло, собеседники отвернулись, поэтому он не мог читать по губам слова следующей беседы.

– Говорите, Евдокия Леонтьевна, милости прошу.

– Я бы на вашем месте этого паренька придержала рядом. Какое-то событие в будущем грядет. Важное и веское, от его исхода будет зависеть процветание не только нашей цитадели, но и всей Лароссии. Этот мальчик сыграет в истории немаловажную роль. Сыграет, если останется в училище. Не упустите.

– Второй раз не уйдет. Иначе поймаю и удавлю, как клопа, лично, – рыкнул Заломин.

Прорицательница покачала головой:

– Нет, – она обратилась к ректору. – Захар, его нужно постараться удержать в стенах училища не силой, а заинтересовать, иначе сбежит. Он как ветер. Его клеткой не удержишь. Рано или поздно улетит. Для Лароссии будет лучше, чтобы поздно.

– А если он засланец? – фыркнул начальник вэйностражи училища.

– Эти сведения закрыты, Глеб Онуфриевич. Проверяйте, уточняйте, сдерживайте, но так, чтобы его от нас не забрали. Юноша должен остаться здесь. И еще, Захар, я вижу тебя гложет вопрос. Дай руку свою.

Старушка замерла, будто к чему-то прислушиваясь, а потом отмерла:

– Я не могу видеть большего по мальчику, но могу сказать точно по бумагам. Отправляй документы по Шуе в ССВ без колебаний. Они принесут только пользу. Сделай незамедлительно. Только, повторяю, мальчика не должны забрать от нас.

– Благодарю, Евдокия! А что ты скажешь о Шуе? – ректор помрачнел лицом. – Война все так же?

Старушка профессор в один миг будто постарела на десять лет, но в противовес все же улыбнулась:

– Я уже говорила. Война с Шуей уже двадцать лет присутствует в веере событий. С каждым годом эта вероятность набирает силу. Однако буквально на днях она резко снизилась на треть. Не спрашивай, причины не знаю.

– Покорнейше благодарю, – склонил голову ректор в учтивом поклоне.

– Всегда рада помочь, Захарушка. Ты бы отдохнул, голубчик. Вид у тебя уставший.

– Обязательно.

* * *

Глеб Заломин мерил шагами свой кабинет, тот, который находился в главном корпусе по соседству с залом совещаний. Лидочка Малинкина в дверях держала в руках кружку со сбитнем для него, но тот ее будто не замечал. Что за изнань происходит вокруг этого лишака? Он уже почти видел, как этот бездарный юнец раскроет всех своих нанимателей, и в голос завопит, что в училище нет и не было никогда никакого шпиона, все придумано, чтобы посеять смуту в их рядах. Но тут нарисовался этот загадочный ментальный блок, такой, что не пробили ни опытные чтецы, ни даже талантливая прорицательница Евдокия Плетняк. И Захар Лунев так и не получил опровержения той ереси о шпионе, которую нес этот наглец. А теперь еще эти поблажки для него! Захар даже допросы с пристрастием запретил проводить после слов Плетняк и слежку. Тьфу!

– Глеб Онуфриевич, остановитесь! – он все же разглядел стоящую перед ним девушку. Писарь обиженно надула губки. – Я вам сбитень с перцем принесла, как вы и просили. А вы меня даже не замечаете…

Он остановился и покаянно улыбнулся, как умеют улыбаться военные мужи: скупо. Через секунду-другую кружка с напитком оказалась отставлена на стол. А Малинкина оказалась в медвежьих объятиях мужчины. Он по-хозяйски прижал ее к себе, глядя сверху вниз на трепет ее длинных ресниц, на манящие полуоткрытые алые губки, а потом припечатал поцелуем.

– Ох, – простонала девчонка томно. – Я так ждала этого. Вы не представляете…

– Прости, мой пряничек, – повинился Глеб. – Этот лишак меня с ума сведет.

Спустя полчаса писарь вышла из кабинета, поправляя декольте и прическу, и по требованию начальника по вэй-безопасности вызвала говором командира Мостовцева к начальству. Командир седьмой вэйскадры явился в кабинет и вытянулся по струнке. Заломин окинул его тяжелым взглядом:

– По распоряжению ректора сели этого лишака в общежитие. Будешь за ним присматривать. Ограничитель не снимай с его руки, усиль, а еще лучше добавочно подключи к донорскому агатиту, чтобы от тебя полностью не зависел. Как мне претит вся эта свистопляска около него, кто бы знал. Я продолжаю считать, что этого лжеца нужно вывести на чистую воду. Смотри в оба и слушай. Он все равно оговорится. Интересует вся подноготная этого якобы бывшего шуйского пленника…