Глава 25. Леон

Громкий вой автомобильной сигнализации ударил по ушам. Я потянулся, пытаясь нащупать Женю, и, дотронувшись до теплой кожи, повел рукой выше, ощущая сосок. Я победно простонал, и в ответ раздался протяжный зевок. Раскрыв глаза, я вскрикнул и, запутавшись ногами в одеяле, свалился с края кровати. Выиграв в войне с постельным бельем, я отшвырнул его куда подальше и увидел, как с кровати на меня уставилась пара собачьих глаз. Кира, счастливо виляя хвостом, спрыгнула на пол и принялась облизывать щеку. Почесав за ухом непослушного шарпея, я бросил взгляд на дверь, которая была нараспашку открыта. Я точно помнил, как вчера вечером закрывал ее. Кира была самой труднообучаемой по поведению, что нельзя сказать про ее сестру Миру. Строгим табу было спать с животными на кровати. Я не дикарь и не злодей и с удовольствием понежусь с собаками на диване в гостиной, но постель – это моя обитель. Особенно после изнуряющих тренировок. Хочется прийти и упасть на кровать, раскинув конечности в разные стороны. И не переживать, что при этом пришиб любимых четвероногих друзей. Но что более странно, где моя девушка, если ее нет в постели? Первым делом я подошел к ванной комнате, дверь которой находилась в моей спальне, и прислушался к звукам. Тишина. Мира неожиданно рванула с места в гостиную, и я проследовал за ней. В коридоре пустовали собачьи лежанки, и вопросов становилось больше, чем ответов. Осторожно приоткрыв дверь в гостиную, я шикнул на Миру, которая успела протиснуться через проем и с разбегу запрыгнуть на диван. Послышалось сонное бурчание, и при виде меня Зевс громко гавкнул, разбудив всех спящих. – Спасибо, предатель, – грозно посмотрев на пса, пропыхтел я, присаживаясь на край дивана. – Леон? – потирая глаза, в полной растерянности пробормотала Женя. – Женя? – передразнил я, поглаживая большим пальцем ее теплую щеку. – Я не могла уснуть, пришла сюда, и Зевс чудным образом меня убаюкал томным сопением. – Почесав за ухом бульдога, Женя улыбнулась мне. Я смотрел на это заспанное личико, и мне хотелось только одного – утащить ее обратно в кровать и проваляться в объятиях весь день. Моя футболка, которая была ей сверхбольшой, соскочила с одного плеча, оголяя нежную кожу ключицы. Не сдержавшись, я прильнул к ее губам. – Я не чистила зубы, – промычала Женя мне в рот, но это меня не остановило. Я стал опускаться поцелуями все ниже, запуская руки под футболку. Нащупав упругий сосок, я сжал грудь, и из горла Жени вырвался прерывистый вздох. Собаки подскочили и одновременно спрыгнули с дивана, покидая комнату. Эта картина привлекла наше внимание, и, переглянувшись, мы не смогли сдержать смех. Моя рука по-прежнему находилась на груди Лапкиной, и я провел большим пальцем по затвердевшему соску, напоминая о своем присутствии. Женя глубоко вздохнула и прогнулась в пояснице, прижимаясь ко мне. И следом ее ладонь оказалась между моими бедрами, поглаживая эрекцию. Теперь настало мое время хватать ртом воздух. Я смотрел в зеленые глаза, которые сжигали все на своем пути, и был уверен, что мои полыхают точно так же. Мы набросились друг на друга, истязая поцелуями. Я зарылся под футболку, покрывая поцелуями живот, ребра, ключицы – все, что видел на своем пути. Звонок в дверь прервал нашу идиллию и запустил безостановочный лай собак. – Я никого не жду, – проговорил я, выглядывая из-под футболки. – Может, ошиблись? И в этот самый момент раздались очередной звонок и стук в дверь. Я подорвался с места, бурча под нос оскорбления. Кого, блин, принесло в единственный выходной?! Но, взглянув в глазок, я без раздумий распахнул дверь. – Ты видел это? – Громкий бас разлетелся на весь подъезд и коридор. – Что случилось? – выбежала на крик Женя с растрепанным пучком и до ужаса милым, покрасневшим от страсти лицом. – Женя? – Никита Сергеевич? Здравствуйте! Щеки Лапкиной стали еще краснее. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и оттягивала вниз и без того длинную футболку. Но отец словно этого не заметил или предпочел сделать вид, что не заметил. Хотя при личной встрече он это припомнит. Откуда во мне столько пошлятины, не думали? – Как хорошо, что вы оба здесь! Пойдемте на кухню. Женя подскочила ко мне, и, взяв за вспотевшую руку, я повел ее на кухню вслед за отцом. Точнее сказать, сейчас передо мной сидел не папа, а Никита Сергеевич – тренер сборной университета по баскетболу. – Это в основном касается тебя, Женя. Команду, с которой вы должны были играть за выход в финал, дисквалифицировали. Вы автоматически в финале. – Так это же круто. – Радостно хлопнув ладонями, я обнял Женьку. – Не совсем, – сквозь зубы проговорил отец, и моя улыбка сошла на нет. – Команда, с которой девочки встретятся в финале, – победитель прошлого сезона. И позапрошлого тоже. – Отец потер переносицу. – Жень, я реалист. Вы сделали большой прорыв, добравшись до полуфинала, но ставки на ваш проход дальше были минимальны. Я посмотрел на Лапкину, стараясь прочитать ее эмоции, но она стояла с непроницаемым выражением лица, и лишь пальцы, которые она с силой заламывала, говорили о ее переживаниях. – К чему вы клоните, Никита Сергеевич? – Леон, оставь нас, пожалуйста, – строго проговорил отец, при этом стараясь улыбаться. – Выгоняют из собственного дома, – пробубнил я и, оставив легкий поцелуй на щеке Жени, поплелся вон из кухни. – Схожу за кофе и вернусь. * * *Накинув легкий бомбер, я надевал на собак шлейки, при этом пытаясь прислушаться к разговору на кухне. – Ты теперь капитан, и на твои плечи ляжет огромная работа по сплочению команды. Игра через полторы недели. Тренировки будут жестче. То, что было раньше, покажется детским садом, – со всей серьезностью говорил отец. Жаль, я сейчас не видел лицо Лапочки, но я знал, что она даст отпор. К тому же я не встречал более целеустремленной девушки. Не зря ее выбрали капитаном. Женя что-то ответила Никите Сергеевичу, но я не смог разобрать, потому что в отличие от отца она говорила куда спокойнее и тише. Затолкав волнения поглубже, я вышел в общий подъезд, окруженный волосатыми демонами. Да-да, невыгулянные собаки были именно такими. – Седьмой этаж, – проговорил женский механический голос, открывая железные двери. Я несколько раз проверил карманы в поисках портмоне, которое, по всей видимости, осталось в квартире. Хорошо, что я обнаружил пропажу сейчас, а не будучи в кофейне. Посмотрев на радостно виляющие хвосты, я понял, что если мы зайдем все вместе, то, вероятнее всего, помешаем беседе. Приказав собакам ждать, я тихонько приоткрыл входную дверь и на цыпочках прошел к комоду, на котором всегда оставлял портмоне и ключи. – О чем ты хотела поговорить? – уже спокойным голосом обратился отец к Жене. Интерес взял надо мной верх, и я прижался к стене, подслушивая. – Я думаю, нам обоим известно, что Леона после выпуска захотят пригласить к себе множество клубов, – начала Женя. Она говорила гораздо громче, чем десять минут назад. Они были уверены, что остались одни. – Вы знаете, что он собирается пропустить три года, чтобы дождаться меня? – на последнем слове ее голос сорвался. – Да, – ответил отец. Он не врал. Я еще на прошлой неделе поднимал этот разговор. На удивление папа отреагировал положительно. Он сказал: «Леон, ты уже взрослый и сам ответственен за свои решения. Я буду рад твоей помощи в команде». – Это же неправильно. Он может упустить свой шанс. Я не хочу становиться его балластом, – повысив голос, не выдержала Женя. Грудную клетку кольнуло, и на секунду перед глазами поплыла черная рябь. Я решил не дослушивать разговор и так же тихо вышел за дверь. Собаки послушно ждали меня и за это получили свои вкусняшки. Пока мы спускались на первый этаж, время, казалось, остановилось. В голове было пусто. Я пытался зацепиться за любую, даже незначительную мысль. Но в голове крутились слова Жени. В кармане шорт завибрировал телефон, привлекая внимание, и я с радостью разблокировал его в надежде переключиться на новую информацию. Да вы издеваетесь?! На экране высветилось эсэмэс от Марики: «Я возле твоего дома, есть пара минут?» На секунду мне захотелось разбить телефон о стену, а потом еще и руки, но нетерпеливый вой Зевса вывел меня из ступора, и мы наконец-то вышли на улицу. В ответном сообщении я скинул адрес кафе, в котором собирался взять завтрак, и, заблокировав экран, убрал телефон в карман. Я не жаждал встречи с Марикой. Вчера я понял, что чувства к ней остались в прошлом. Вся моя жизнь поделилась на до и после с появлением Лапкиной. Неудивительно, что слова Жени ранили меня. Я всей своей сутью говорил и показывал ей, что хочу быть с ней. Баскетбол, которым я жил все время, ушел на второй план. Мое сердце билось быстрее рядом с Женей. А она видела в себе только обузу. Обдумывая всю ситуацию, я не заметил, как оказался напротив кафе. Из стеклянных дверей мне навстречу вышла Марика, улыбаясь во все тридцать два зуба. Она протянула руки для объятий, но Зевс предупреждающе зарычал. – Ты волонтер? – скривив лицо в подобии улыбки, спросила она и потянулась вперед, чтобы погладить одного из шарпеев. Кира оскалилась, показывая в ответ хищную улыбку. – Вообще-то это мои собаки, – улыбнулся я, погладив мордочку Киры. Марика никогда не интересовалась мной. Она любила фотографироваться с баскетболистом и выкладывать фотки, ходить на послематчевые тусовки и обниматься на людях в университете. Но каждый раз, когда я звал ее на свидание, она отказывалась, ссылаясь на банальные дела. Да, я был слеп. – Что ты хотела? – спросил прямо я, решив не разыгрывать приятную встречу. – Как ты повзрослел, – хитро улыбнулась она, стирая наигранную милоту. – Таким ты мне больше нравишься. Весь такой сильный и строгий. – Она хотела дотронуться до моего плеча, но Зевс снова остановил ее. Она злобно посмотрела на бульдога, но промолчала. – К делу так к делу. Недавно я отдыхала в Эстонии в одной компании со спортсменами. В конце сезона у них такие масштабные пати, там и волейболисты, и фехтовальщики, и баскетболисты. Они отдыхают вместе с тренерским составом, ты знал? – Ближе к делу, – перебил ее я. Она цокнула языком, закатив глаза, но продолжила: – Оказалось, твое имя там у всех на слуху. Я сказала, что знакома с тобой лично, и меня попросили передать тебе контакты эстонского баскетбольного клуба. – И ты по доброй воле передашь их мне? – усмехнулся я. – Не язви, – с обидой произнесла она. – Да, в прошлом я поступала неправильно. Сейчас, так скажем, хочу загладить свою вину. Так что записывай, пока не передумала. – Спасибо, но мне не надо. Марика раскрыла рот от удивления. – И, пожалуйста, не пиши мне. Я тебя давно простил, но больше, чем просто знакомые, мы не будем. Не мешай мне жить дальше. Она схватила меня за локоть, и я впервые увидел раскаяние в ее глазах. – Я отправлю тебе контакты по эсэмэс. Я обещала не тебе, а человеку. Сам решишь, что с ними делать. – Отпустив меня, она надела солнцезащитные очки и, развернувшись на огромных шпильках, направилась к своему автомобилю. Я забрал заказ и, еще более загруженный мыслями, пошел домой.