Глава 15

Кирилл

До своей цели мы добрались к полудню. По адресу, выданному нам Глафирой, был не дом купца Муратова, а питейное заведение, при виде названия которого Лиза принялась ржать:

– “Толстый кабачок”, – хохотала она, держась за живот. – Вот умора…

Я не понял, что тут смешного. Ну да, название нелепое: как кабак, здание, может быть толстым? Огромным, большим – это да. А толстые – это люди.

Однако Лиза ухихикивалась до подхрюкивания.

– А что смешного-то? – решил я все-таки уточнить.

– Дак это так по-мужски, – утирая слезу, выдавила Лиза. – И главное: сразу несколько зайцев одним названием. Тут тебе и отличный рисунок на вывеску, и намек, что это питейное заведение. А самое главное – мужское достоинство обласкано по полному разряду. Буа-ха-ха!

Я глянул на вывеску, где красовался кабачок и две картофелины, и наконец понял, о чем она.

– Фу, Лиза, ну ты и испорченная, – скривился я. – Мне бы такое даже в голову не пришло. Я думал, кабачок – это кабак, в смысле, пивнушка.

– Да ладно? – не поверила она. – Ты посмотри, как точно картошка к кабачку пристроена. И “поза” у кабачка специфичная, и форма. Явный же намек. Походу, у хозяина заведения проблемы с размерами того самого.

Она снова захихикала.

– Даже знать не хочу о том, откуда тебе известно про “позу” и “форму” мужского достоинства, – сказал я.

Услышав это, Лиза резко заткнулась и задумалась. После чего на ее лице появилось весьма странное выражение. Мне же стало неловко.

– Извини, – сказал я. – Ляпнул, не подумав.

– Да ничего, – без обиды в голосе ответила девушка. – Зато ты пробудил во мне целый пласт памяти.

– Надеюсь, ничего плохого? – уточнил я. А то мало ли, при каких обстоятельствах она могла узнать подобное.

– Да, вроде, нет, – пожала она плечами. – Но возникли вопросы к моему возрасту.

Она в задумчивости почесала висок.

– Ну ладно, раз все нормально, я пошел тогда. Ты здесь будешь ждать?

– Ждать? – переспросила она. – Нет, конечно! Я с тобой.

– В пивнушку? – скривился я. – Не думаю, что там приятный контингент посетителей. Как бы они тебя не обидели, пока я с хозяином буду договариваться.

– День на дворе, – Лиза обвела руками улицу, заполненную деловитыми горожанами. – Сомневаюсь, что кто-то в такое время уже успел напиться до хамского состояния. А если и успел кто-то, его другие остановят – кто еще трезвый.

Она ткнула пальцем в стекло заведения. Оно было мутное и засиженное мухами, но видно было, что ажиотажа внутри не наблюдается.

– Ну, и в любом случае, я не собираюсь сидеть в зале, – подытожила она. – Мне тоже нужна работа.

– Что? Здесь?! – мои брови непроизвольно поползли наверх. – Лиза, но это явно низкопробное заведение для моральных уродов, пьянчуг и бандитов. Простите, я не про вас…

Последнее я пробормотал, словив на себе суровый взгляд какого-то бугая, что как раз собирался войти внутрь. Бугай прищурился, но, видно, расслышал только конец фразы и не был уверен, что речь шла о нем, так что лишь недовольно покачал головой и прошел внутрь.

– Лиза, молодой девушке, да еще и потенциально знатных кровей, в таком заведении не место, – понизив голос, продолжил я.

– Знаешь, у меня такое чувство, что из нас двоих тут не место тебе, – фыркнула та. – Матюгаться ты не умеешь, к кабакам относишься с презрением. Короче, весь из себя благородный барчонок, как Трофим говорит. А я девушка простая: обидят – вдарю с ноги по яйцам и убегу.

– Лиза! – у меня аж слова культурные кончились.

– Ну ладно: ногтем в глаз ткну и убегу, – поправилась она. – Так лучше?

– Лучше – это сделать, как Глафира сказала: я устраиваюсь к Муратову на работу, а ты следишь, чтобы я дошел. А я уже дошел, так что все, твоя работа закончена, ты меня до места сопроводила.

– Кирилл, – Лиза прищурилась. – Ты знаешь, что такое семья?

– Ну? – нахмурился я.

– Семья – это самый эффективный финансовый аппарат, – пояснила она. – Мы сейчас с тобой хотя бы временно, но семья. И у нашей семьи явные проблемы: жрать нечего, носить нечего, дом не в порядке, а впереди зима.

– Ну да, – кивнул я. – Поэтому я как мужчина должен зарабатывать деньги. А ты – помогать сестрам с бытом и детьми.

– Э! – возмутилась Лиза. – То есть, тебе бабло и приключения, а я – сиди дома и чугунки драй? А на фиг не сходишь? Могу послать без очереди!

– Да блин! – не сдержался я. – Что за странный разговор? Ну хочешь – иди. Но сама же потом взвоешь.

– Посмотрим. Может, тут и работы для меня нет. Но кто не рискует – тот не шикует, – пожала плечами Лиза и первой нырнула в полумрак не слишком чистого кабака. Пришлось последовать за ней.

– А ты тут жди, – велел я псу, снова увязавшемуся за нами. – Не позорь нас своими блохами и плешивостью.

Пес как будто возмущенно фыркнул, но все же сел на задницу сбоку от крыльца.

***

– Хм, – мрачный мужик лет сорока смотрел на меня и хмурился. – Так это ты – бастард приютский? Я тебя вчера ждал.

Речь его была неприятной и презрительной. В другое время я бы просто развернулся и ушел, но сейчас передо мной стояла определенная задача, так что пришлось силой воли запрятать поглубже свои эмоции.

– Извините, не дошел, – вежливо ответил я, сделав вид, что не услышал грубости. – Попал в неприятную ситуацию, пришлось вернуться домой.

– А работать тоже так будешь? – скривился он. – То “ситуации”, то “не дошел”. У меня, знаешь ли, по вечерам поток клиентов большой – только успевай вертеться. А тебе и “повертеть” нечем: первым же ящиком придавит.

Он с неприязнью оглядел мою фигуру: видимо, оценил как слабака. Оно и неудивительно: на моем теле не было сейчас ни жира, ни мышц, один скелет и кожа. Но я-то знал, что “Пилигрим” это быстро поправит, поэтому ответил с уверенностью:

– Я жилистый.

– Жилистый он, – покачал головой купец Муратов. – Ну, твое дело, конечно. Если ящик уронишь и ногу себе сломаешь, я тут ни причем: платить за такое не буду, ты сам подписался.

– Понимаю, – кивнул я.

Рассказывать ему о том, что в моем теле встроено лечебное плетение, явно не следовало. Как и о том, что в ближайшие дни с его помощью я стану сильнее. А ну как нагрузит работой сверх меры, но за те же деньги?

– Ну, тогда иди в залу, – разрешил он. – Там за стойкой Палыч стоит. Скажи ему, что ты новый грузчик. Сейчас как раз телега должна подъехать – разгрузишь все в кладовую. А оттуда кое-какие ящики в другие кабаки разнесешь – Палыч тебе покажет, какие. Свободен.

Мужчина отвернулся было, давая понять, что “аудиенция” окончена, но тут раздался голос Лизы:

– Вы забыли о цене договориться, – сказала она. – И, наверное, надо бы какой-нибудь документ подписать. Трудовой договор, там, соглашение или контракт. Чтобы претензий потом не было.

Я поморщился. Ну Лиза! Ясно же, что монашки уже все обговорили. И вообще, судя по виду купца, он не слишком-то хочет брать меня на работу. Зачем усложнять дело? Он ведь может нас выгнать.

– Ишь ты, – прищурился мужик. – А ты еще кто такая?

– Елизавета Митрофанова, – подбоченившись, уверенно представилась подруга, хотя только утром узнала, как ей стоит представляться.

– Оба на! – грубовато хмыкнул мужик. – Чё, та самая?

– А что, обо мне тут уже разговоры разговаривают? – весело спросила Лиза. – Ну, не знаю, что обо мне говорят, но в приюте я одна такая, так что полагаю – да, та самая.

Мужик вдруг задумался и оценивающе осмотрел мою подругу.

Взгляд этот мне не понравился. Была в нем приличная доля брезгливости, насмешки, но и любопытства. Однако какого-то нехорошего любопытства: как будто Муратов уже примеривался, куда бы эту языкатую девицу пристроить. А ведь она еще ни слова не сказала о том, что хочет устроиться на работу.

– М-да, действительно тощая, – вдруг ни с того, ни с сего сказал Муратов.

– Возьмите на работу, – тут же сказала Лиза. – Начну получать зарплату – сразу отъемся.

– Пха. Пха-ха-ха! – неожиданно гулко рассмеялся мужик. – Ой, Лужин, блин, нашел, кого брать. А, впрочем, не мое дело. На работу, говоришь, хочешь? Работа у меня всегда есть. Могу уборщицей взять – в дневное время. А в вечернее – подавальщицей. Палычу помогать будешь, он не справляется.

– Идет! – Лиза тут же протянула руку. – Так как насчет трудового договора?

– Ты хоть попробуй сначала поработать, – укорил ее мужчина, да и я ткнул подругу локтем в бок. – Спорим, уже к вечеру к монашкам в приют запросишься?

– Это вызов? – спросила Лиза и тут же ответила: – Принимаю!

– Ишь ты! – снова сказал мужик и наконец пожал ее протянутую руку. – Ну дерзай, коль не шутишь.

– И все же что насчет трудового договора? – не унималась подруга.

– Лиз, да ну хватит уже… – прошипел я: аж стыдно стало. Не пристало благородному человеку обсуждать такие низменные вещи.

– Чего? – покосилась она на меня. – Надо знать, на что подписываюсь и за какие деньги.

– Пятнадцать рублей в день, – тут же сказал Муратов. – Если не сбежишь к вечеру.

– Ха! – обернулась она ко мне. – Съел? Мне на пять рублей больше.

Я вопросительно повернулся к купцу. Как так?

– Подавальщицы у нас тут и за двадцать рублей в день не задерживаются, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Хочешь – сам поработай в зале за пятнадцать рублей. Но не советую. Девица хоть глазки состроить может, если вдруг на кого кружку опрокинет – глядишь, пронесет. А тебя просто сразу зашибут.

Я подумал немного: не стоит ли подстраховать подругу? Но тут Муратов уточнил:

– И два подавальщика мне не надо, так что если оба пойдете работать, одного уволю потом – оставлю того, кто лучше справляется.

Это в корне меняло дело. Если вдруг Муратов оставит Лизу работать в зале, а меня снова грузчиком не возьмет, тогда уж точно некому за этой придурочной присмотреть будет. А так я хоть неподалеку буду. Если что – прибегу на шум. Ну, и провожать вечером буду.

– Я грузчиком, – пришлось сказать мне.

– Я – уборщицей и подавальщицей! – уверенно сказала Лиза, у которой сегодня было какое-то боевое настроение: видимо, “Пилигрим” достаточно восстановил ее здоровье, и к девушке начала возвращаться бодрость.

– Хорошо, – кивнул Муратов. – Тогда вперед, к Палычу.

Он указал на дверь. Я развернулся, но…

– Трудовой догово-ор… – почти пропела Лиза, обезоруживающе улыбаясь.

– Заказы так помни, как эту фразу, – хмыкнул Муратов. – Сделаю я ваш договор, сделаю. Вот только бумага денег стоит, а я еще не уверен, возьму ли вас. Так что считайте, что вы на испытательном сроке.

– А вдруг обманете? – нимало не смущаясь, уточнила подруга.

– Лиза! – чуть не взвыл я. Ну как можно намекать владельцу целой сети коммерческих заведений, что он обманщик? Позорище…

– Оплата каждый вечер, – сказал Муратов. – Так что если и обману, то лишь на пятнадцать рублей. Невелика потеря, не так ли?

– Хм… Ну ладно, – наконец смирилась эта упрямица. – По рукам.

Они снова пожали друг другу руки, и я наконец утащил подругу прочь.

– Круто, да? – тут же повернулась ко мне девушка, стоило двери за нами закрыться. – Нас посылали за десятью рублями, а мы вернемся с двадцатью пятью! Интересно, что на эти деньги можно купить? Может, мяса? И соли, конечно. И шоколада плитку!

Она мечтательно уставилась в потолок.

– Лиз, ты чего устроила? – набросился я на нее. – Мы с тобой пока никто и звать никем – нищета, бастарды никчемные. А этот человек – крупная шишка. Глафира же сказала: у него по всему городу пивнушки, он тут значимая фигура. Как можно так вести себя с уважаемым человеком?

– Он мне не понравился, – просто и прямо призналась девушка. – Скользкий какой-то. А взгляд и интонации… на бандюгана похож. Видать, крупный бизнес без махинаций не обходится.

– Лиза! – я на мгновение закрыл ей рот ладонью. – Блин, ты хоть потише! Мало ли, на кого он похож? Главное – он один из важных людей города.

– И что теперь, ботинки ему вылизывать? – хмыкнула девушка. – Я таким не занимаюсь. Посмотреть сначала надо, из какого он теста, а потом уже решать – достоин ли моего уважения. Покамест – нет, не достоин. Поэтому договор вперед!

– Твоего уважения? – переспросил я. – Ты помнишь, какое место в иерархии общества занимаешь?

– Место молодой и уверенной в себе девушки, – гордо ответила она. – И вообще, чего ты лизоблюдствуешь? Не противно?

Я аж задохнулся от возмущения. Я? Лизоблюдствую?! Вообще-то, я максимум усилий приложил, чтобы держаться как можно более достойно в данных условиях!

– Есть такое понятие – воинская честь, – сухо пояснил я: не ругаться же с дамой. – И всякий воин обязан уважать того, кто выше по статусу, чтобы эту честь не терять. Субординацию соблюдать, понимаешь?

– Но не в ущерб же самоуважению и финансовой безопасности? – возразила она. – Потребовать от работодателя бумажные гарантии – это нормально. Без бумажки ты какашка.

– Боги, с кем я говорю? – я даже прикрыл лицо ладонью. – Ладно, давай найдем этого Палыча. Пора за дела приниматься. А то смысла нет о бумагах говорить, если мы не работаем.