Глава 19

Лиза. Рано утром

– Ты больной, – сказала я, глядя, как Кирилл волочет здоровенную камеру от грузовика, которая лежала себе во дворе и никого не трогала, пока Трофим не сказал Киру, что она в речке не тонет.

– Я гений! – возразил Кирилл, продолжая волочь эту дуру.

– Гений догадался бы, что колесо можно катить, – фыркнула я.

Кирилл замер, смущенно почесал затылок, а потом последовал моему совету. Вскоре мы уже бежали за весело скачущим под гору колесом, успевая переговариваться по пути. Форрест радостно мчался за нами, высунув язык на бок и тряся белой, распушившейся после мытья шерстью.

– И все-таки я не понимаю, зачем было вставать в такую рань ради купания, – сказала я на бегу. – Кто вообще купается, когда ночь и холодно?

На дворе действительно было еще довольно темно – восточный край неба только-только начал светлеть. И я бы послала подальше Кирилла с его идеей прогуляться в такую рань, если б сама не проснулась часа в четыре утра с мыслью, что я отлично выспалась.

Так что когда Кирилл заглянул ко мне в комнату, я лежала там и плевала в потолок со скуки, слушая, как сопят вокруг сонные девчонки. Ни тебе телевизора, ни интернета, ни хотя бы музыки. До чего же наш приют нищий – удавиться можно в таком информационном вакууме!

Так что я согласилась на идею сходить до реки, пока монашки не проснулись. Но услышав подробности этой идеи, покрутила пальцем у виска.

– Хочешь быть моржом – твое право, – сказала я, уже слегка запыхавшись. – А я в такую холодину в воду все равно не полезу.

– Тебе и не надо, – отмахнулся Кирилл. – Ты будешь наблюдателем. Будешь держаться вне круга, и тогда помутнение рассудка тебя не коснется.

– Ты правда веришь, что этот круг волшебный? – скептически спросила я, остановилась и уперлась ладонью в колено, отдыхиваясь: мы наконец нагнали умчавшееся вперед колесо – оно завязло в густой осоке.

– Не волшебный, а магический, – поправил меня Кирилл, вытаскивая нашего “беглеца”.

– Не вижу разницы, – фыркнула я. – По-моему, это синонимы.

– Магия – это наука, изучающая энергию, ее виды и способы управления ею, – пояснил Кирилл. – А волшебство – это сказки: все то, что выдумывают про магов простые, не одаренные люди.

– М-м, – насмешливо протянула я. – Ну ладно, допустим. То есть, ты хочешь, чтобы я наблюдала сверху, как река несет тебя, обдолбанного этой “магией”, в неизвестном направлении?

– Почему же в неизвестном? – пожал плечами Кирилл. – Речка протекает через магический круг и выходит из него. Даже если меня накроет помутнением рассудка, и я не очнусь внутри круга, река меня все равно вынесет из зоны поражения.

– Ага, – фыркнула я. – А ты видел, что там дальше? Вниз по реке?

Я махнула рукой – туда, за таинственный храм, где водяной рукав чуть изгибался и уходил в сторону города.

– Видел. Завод, – пожал плечами Кирилл.

– Правильно, – кивнула я. – А где завод, там запруда. Тебя вынесет на середину огромного пруда. И хорошо, если ты там очухаешься и погребешь к берегу. А если нет? Дальше плотина, вообще-то. Высо-о-окая.

– Ну, значит, будет очень веселое пробуждение, – невозмутимо пожал плечами Кирилл. – Да ладно тебе, Лиза. Я знаю такие заклинания, они недолго действуют. Стоит выйти из зоны поражения артефакта, и сразу приходишь в себя. Я даже до пруда доплыть не успею. Ну и вообще, ты ведь рядом, верно?

– Ох уж мне это твое увлечение магией, – я покачала головой.

– Скажи еще, что ты сама не хочешь сходить в заброшенную деревню и посмотреть, что там, – хитро улыбнулся Кирилл.

Вот тут он меня уел. Мне действительно было любопытно, почему это место покинули, даже кирпичи не растащив, и почему всякие хулиганы все еще не подпалили старые дома.

Ну и вообще, как это – найти заброшку и не залезть в нее? Это против моей натуры! Хочу приключений! Но в ледяную воду ради этого лезть все равно не вариант. Это форменный идиотизм.

– Ты подхватишь воспаление легких, – покачала головой я, глядя, как Кирилл уже снова поднимает камеру и катит ее к реке – теперь уже вдоль по пологому берегу, выискивая удобное место для спуска.

– Ерунда, – отмахнулся он. – “Пилигрим” подобное за пару дней вылечит. А то и вовсе не допустит.

Я остановилась, закатив глаза к небу в немом офигевании, но в этот момент меня что-то неприятно стукнуло по ноге.

– Ай, – негромко зашипела я и глянула вниз.

Форрест опять нашел где-то свалку мусора и теперь волок в зубах здоровенный кусок фанеры. Причем, на удивление, нес он его Кириллу.

– О, спасибо, – изумился парень, приняв “подарок”. – То, что нужно, лохматый. Не ожидал.

Пес гавкнул, как будто насмешливо и потрусил ко мне. Кирилл же положил фанеру на камеру и на пробу присел на нее. Фанера была довольно толстая и прогнулась под его весом, но не проломилась.

– Отличный плот получился, – оценил Кирилл. – Ну, вот видишь, Лиза, мне даже мокнуть не придется. Проплыву, как на лодочке. Главное – нигде не зацепиться, пока я буду в состоянии помутнения рассудка.

Он с сомнением оглядел кустарник, что рос по берегам реки ниже по течению – некоторые ветки скребли по воде и вполне могли зацепить “лодочника”.

– Если что, я кину тебе в голову комок грязи, собью с плота, ты упадешь в воду и очнешься, – хищно пообещала я.

Кирилл на это ничего не ответил, только укоризненно на меня посмотрел. А что? Эффективно и почти безопасно.

– В общем, вы сейчас идёте с Форрестом немного наверх и обходите круг по безопасной зоне, – скомандовал Кирилл. – Встретимся в точке второго пересечения реки и круга. Если все пройдет успешно, проплывем так еще раз, только вместе.

– Как скажешь, – пожала я плечами.

Кирилл кивнул, столкнул свой “плот” в воду и запрыгнул на него. Едва не опрокинулся, но все же удержал равновесие и устроился на нем поуютнее.

– Ну все, я поплыл, – сказал он, когда течение подхватило его и понесло вниз.

– Вижу, – хмыкнула я, глядя, как его не только несет вниз, но и смешно закручивает, будто девицу в вальсе, у которой вместо пышной юбки – шина от грузовика.

Но все же идея Кирилла явно работала, и река хоть и неспешно, но несла его к каменному мосту. В прошлый раз мы до туда так и не дошли, словив странное помрачение рассудка, дезориентацию и даже очередную потерю памяти. Будто что-то действительно воздействовало на мою голову мощным импульсом.

Мне в тот день некогда было задумываться над всем этим – страшно хотелось есть, спать, да и в целом было как-то худо, и я будто спала на ходу. Только наутро, отъевшись и отоспавшись, я начала более или менее трезво соображать. Но тогда появились более интересные дела.

А вот сегодня я вспомнила то странное ощущение пустоты и звона в голове, когда мы с Кириллом хотели сходить на песчаный пляж. Я и сейчас видела это место – удобнейший спуск для купания с чистейшим песочком. Солнце как раз начало подниматься над горизонтом, и золотистый пляж был все заметнее. И заметнее была фигура на “плоту”.

– Смотри, Форрест, он подплывает, – я тронула пса за мохнатую макушку, с интересом наблюдая, что будет дальше.

А дальше нас ждал облом. Доплыв до линии незримого “круга”, Кирилл вдруг начал заваливаться и, не успела я его окликнуть, как парень плюхнулся в воду.

– Кир! – вскрикнула я и побежала было к нему, но Форрест ухватил меня зубами за юбку.

Точно. Кирилл же сейчас на границе этого невидимого “круга”, и если я подойду ближе, перестану соображать и забуду, зачем шла. Мне оставалось только беспомощно наблюдать.

К счастью, парень почти сразу вынырнул и одурело заработал руками.

– Неужели плавать не умеет? – ахнула я, глядя на то, как бестолково он пытается плыть. – Зачем же в воду полез, дубина!

Но, чуть отплыв таким странным манером от невидимой линии, Кирилл вдруг пришел в себя, перестал барахтаться и поплыл уже красивым кролем.

Плыть ему пришлось долго – в отличие от участка с пляжем, в других местах берег был довольно обрывистый, так что Кирилл еще довольно долго плыл против течения, возвращаясь к месту, где мы спустили камеру на воду.

– Ну че как, моржара? – подколола я его, тем не менее подавая руку.

– Н-не спрашивай, – стуча зубами ответил он. – П-плохая была идея. П-побежали домой.

Я хмыкнула, и мы втроем рванули в сторону приюта, пока этот экспериментатор и правда не подхватил воспаление легких.

***

– Кирилл, ты нормальный вообще? – возмущалась Глафира, потряхивая мокрой рубахой парня. – Что за выходки? Вот как оставлю без завтрака!

– Только не лишение завтрака! – запротестовал Кирилл. – Давайте я лучше все поле перекопаю.

– Перекопаешь, – сурово кивнула монахиня. – Вот прямо сейчас пойдешь!

– Глафирушка, чего ты прямо с утра бушуешь? – мягко окликнула ее вторая монахиня, снимая с печи теплое одеяло и укутывая дрожащего парня. – Что ты, Кирюшку не знаешь? Ну, свалился в реку – не в первый раз. Хорошо хоть, не посередь зимы. Держи, Кирилл.

Она подала ему плошку с горячим отваром.

– Да что ты его выгораживаешь? – возмутилась Глафира. – Доколе он нам на нервы действовать будет, а? Нашел работу – так дай ему паспорт, пущай идет теперь на все четыре стороны!

– Паспорт? – неожиданно подал голос заинтересованный Трофим. – У Кирилла есть паспорт?

Монашки явственно прикусили языки – похоже, сболтнули лишнего.

– Э, а откуда у Кирюхи паспорт? – тут же донеслось из толпы ребят. – Я тоже хочу! В наемники тогда уйду!

– И я хочу! – пискнула какая-то девчонка. – В город поеду, певицей буду!

– А ну цыц! – прикрикнула на них Глафира. – Нету никаких паспортов. Послышалось вам. Ишь, размечтались! Какие вам паспорта? Губы-то не раскатывайте, да о глупостях всяких столичных не мечтайте. Вон, поля родные ждут – всегда прокормят. А эти ваши идеи с наемниками да певицами вы мне бросьте!

Она погрозила ребятне суховатым пальцем.

Мне стало любопытно, и я пихнула Трофима в бок:

– А что, нам паспорта не полагаются? – спросила его тихо.

– Раньше думал, что нет, – так же тихо ответил Трофим. – Монашки говорят, мы тут почти все простые подкидыши. Таких можно к сельской метрической книге приписать – в число графских крепостных. А документы – это еще заслужить как-то надо.

– Графские крепостные? – мои брови полезли вверх. – Погоди. Крепостное право же отменили еще во времена Российской империи.

– Ты че? – Трофим воззрился на меня, как на чокнутую. – Лечись, больная. Российская Империя сгинула еще лет двести назад.

– Ну, не двести, – поправила его я. – Революция в России была чуть больше ста лет назад.

Трофим демонстративно принялся отклоняться от меня, тараща глаза.

– Нихрена себе вы башкой оба двинулись, – присвистнул он. – Революция – это в Османской империи была, когда беженцы из Европы поперли. Вот у них там теперь демократия и нищета, да. А мы нормальные, у нас как у всех – монархия.

Я не знала, смеяться мне или как. Нет, понятно было, что мы в глуши, что в приюте нет ни телевизора, ни радио и что с образованием у ребят не очень, но… Неужели они тут в батюшку-царя верят? Или это игра такая?

Однако обсудить этот любопытный факт мне не дали – Глафира вдруг окликнула меня и сделала знак следовать за собой. Я пожала плечами и пошла.

*Здесь и далее в словосочетании «Российская Империя» оба слова будут с большой буквы, так как изначально это название писалось именно так, и автор решил сохранить этот анахронизм в своей альтернативной истории.