Глава 5. Турецкий десант

Батальон шел ускоренным маршем по степной дороге. Не доходя пару десятков верст до Елизаветграда, им навстречу попалась двухосная походная кухня.

– Ваше высокоблагородие, никак не смогли мы эту дурынду раньше починить, – докладывал сопровождающий ее младший интендант. – Все ведь наши умельцы в поход ушли, а у нас там только лишь сельские кузнецы в округе остались. Им такое дело совсем неподъемным было. Ладно хоть из Херсона мастеровых мы сумели зазвать, вот они-то нам на ход ее и поставили.

– Ванька! Накладывай погуще, чаво одну жижу-то льешь?! – волновались у большой, двухкотловой кухни на широких колесах егеря. – Да у него там щи – хоть голову полощи! – подначивали повара другие.

– А голодному Федоту любые щи в охоту! – парировал тот, орудуя поварешкой. – Не напирай, не напирай, братцы, еще и каша потом на сале будет.

– Ох, и хорошо же с двумя-то котлами, – радовался седоусый Макарович, облизывая свою ложку. – Надоели уже эти сухари, жду не дождусь я, братцы, когда домой на линию к себе мы вернемся. В баньке бы кости попарить, да и отстираться как следует. Весь мундир от пота соленой коркой покрылся, и не выбьешь его, только в кипятке отдраивать.

Пристроившись по три человека на большой котелок, егеря споро орудовали ложками. Конструкция полевой кухни, если не считать ее слабого места в подвеске и в ходовой, была довольно удачная. Два десятиведерных ее котла находились внутри больших, залитых водой баков. Каша и щи варились на ходу, словно бы в водяной бане, и не погорали. Да и сам кипяток потом можно было сливать и заваривать в нем травяной чай.

* * *

В середине июля батальон вернулся в место своего основного расположения, на Бугскую линию. Егерский корпус генерал-майора Кутузова сменил прикрывавшие его на время отсутствия пехотные подразделения и начал усиленно готовиться к обороне.

– Алексей Петрович, если уж ты был так уверен в вероломстве турок, что аж императрице осмелился перечить, значит, тебе и все карты в руки. Доказывай теперь, что ты был прав. Нам нужны свежие и полные сведения об Очаковской группировке турок, – ставил Михаил Илларионович задачу Егорову. – Если все это действительно так, то мы должны быть готовы отбить переправу неприятеля на свой берег Буга.

Третью неделю дозоры волкодавов рыскали на серединных островах и даже высаживались несколько раз на правый, османский берег. По всему выходило, что сил у турок возле реки значительно прибыло. Раз пять с ними случались перестрелки, османы настырно преследовали разведку, но дальше середины русла они не заходили.

– Затаились басурмане, выжидают чего-то, – ворчал Лужин, всматриваясь в речное русло.

Луна спряталась за тучи, и вокруг стало совсем темно.

– Ладно, братцы, прощевайте, ждите нас через пару недель, сигнал тот же, – шепнул дед Дорофей, и Мишаня оттолкнулся веслом от берега.

– Мне нужны четкие сведенья, что османы готовятся к началу войны уже в этом году, – нависая над Егоровым, настаивал прибывший из Елизаветграда полковник Баранов. – В военной коллегии словно бы белены объелись, бумагу за бумагою ко мне раз в три дня шлют. Был бы там Генрих Фридрихович на месте, так небось сгладил бы углы. Растравил ты, Алексей, столичных, шибко растравил! И сам без награды остался, и нам вот теперяча покоя из-за твоей упертости нет.

– Будут вам четкие сведения, господин полковник, – пообещал Егоров. – Мои люди уже на той стороне реки, я сам со дня на день их возвращения жду.

– Ох, гляди, Алексей! – качал головой Сергей Николаевич. – Не посмотрят ведь на твои былые заслуги. Одно дело, что супротив мнения больших людей ты пошел, так ведь еще и перед императрицей их в дурном свете выставил!

Августовской ночью в дом Егорова громко постучали.

– Ваше высокоблагородие, дежурный офицер за вами послал, – докладывал вестовой. – Посыльный только что прискакал, сказывает, что с того берега наши люди переправились!

Лешка несся к главному форту, не чувствуя под собой ног, туда только что подъехал и дозорный плутонг с разведчиками.

– Ваше высокоблагородие, разговор с глазу на глаз у меня к вам будет, – пристально глядя в глаза командиру, предупредил его старший Леонтьев.

– Со Стамбула в Очаковский порт за одну только последнюю неделю прибыло пять больших транспортных судов, – докладывал дед Дорофей. – Османы с них сходят на пирс и в крепости не задерживаются, все они прямиком идут вдоль лимана к Бугу. Спирос доносит, что начальственные люди турок поговаривают, дескать, война с русскими начнется вот-вот и уже совсем скоро. И что все полевые османские войска готовятся к выходу. Сейчас идет закупка долгохранящегося провианта для людей и фуража для лошадей и тягловой скотины. Якобы это им все на первое время, ну а потом они уже будут есть все русское. Совсем недавно морем прибыл новый алай янычар, он тоже не стал долго задерживаться в самом городе, а в той бухте, где стоят малые суда турок, расположился. Мишаня мой сам на разгрузке в порту был и своими глазами видел в восточной части той самой бухты массу малых кораблей. Именно на них-то, говорят, и будет посажен янычарский десант для захвата русской Кинбурнской крепости. Пока же они ждут прибытия еще двух алаев из Синопа и Варны, которые уже там грузятся. Вот с их приходом в Очаков тогда все и начнется. Но по времени это точно не позже двух недель. Мы сами еле смогли обратно к реке выйти, помните ту сухую балку возле деревни, где вы таились? Так вот, турки в ней все кусты вырубили, а ее дно выровняли и словно бы огромный загон для своих коней там устроили. Тысяча османской кавалерии возле той деревни сейчас стоит. Еле-еле мы смогли мимо проползти, лодки нашей на месте уже не было, так мы на двух надутых бурдюках переплывали до тех островков, где наши сидели. Войне быть, Ляксей Петрович, совсем скоро уже басурмане на нас попрут, – уверенно подвел итог своему рассказу старый солдат.

– Понял я тебя, Архипович, спасибо вам, дорогой, большое дело вы сделали, – поблагодарил Леонтьева Алексей. – Я на доклад, а вы отдыхайте пока. Если их превосходительство пожелает, то будь готов и ему все то же, что и мне сейчас, поведать.

– Значит, говоришь, что до времени нападения сущие дни остались и турки для себя уже приняли решение начать боевые действия? – задумчиво вглядываясь в карту, проговорил Кутузов. – Так, ты давай-ка пиши подробное донесение Баранову, а я готовлю свой рапорт генерал-аншефу Суворову. Он как раз сейчас на Кинбурне с инспекцией находится. Коли турки готовят туда десант, то пусть думает, как бы ему там лучше усилиться.

Восемнадцатого августа реку переплыл перебежчик. Христианин из албанского алая поведал, что нападение на русских назначено на послезавтра, двадцатого августа. Дескать, им всем известно, что султан уже две недели как объявил в Стамбуле о начале войны с неверными, но ведь вести доходят сюда с большим опозданием, поэтому узнали они об этом вот только лишь три дня назад.

* * *

Триумфальная поездка императрицы Екатерины II по Новороссии и Крыму в сопровождении представителей иностранных дворов и нового союзника императора Священной Римской империи Иосифа II сильнейшим образом всколыхнула общественное мнение в Стамбуле. И так уже имевшиеся горячие реваншистские настроения разгорелись там с новой силой. Масло в огонь подлили и заявления французского, прусского и английского посланников о поддержке своими странами Османской империи, если только она начнет войну против России. 5 августа 1787 года великий визирь Юсуф-Коджа вызвал к себе русского посла Булгакова «для любезной беседы». Беседа не задалась с самого начала. Без долгих раздумий визирь предъявил послу ультиматум: вернуть Турции Крым, аннулировать все прежние договоры между державами и отказаться от покровительства Грузинского царства. Не успел еще русский посол сформулировать свой ответ на такие неуместные требования, как был арестован и препровожден для заключения в Семибашенный замок. Этот поступок был равносилен объявлению войны. Официально же о ней было заявлено 12 августа 1787 года.

Известие о войне достигло Санкт-Петербурга лишь 29 августа, когда на юге Новороссии уже вовсю шли боевые действия.

* * *

– Ваше высокоблагородие, на турецком берегу большое шевеление, – докладывал Егорову командир дозорной полуроты. – На воду множество баркасов выставлено, а с лимана гребная галерная флотилия зашла.

– Началось! – выдохнул Егоров. – Матвейка, ты скачи к их превосходительству! Никита, а ты к корабельщикам! Доложитесь, что турки на нас пошли! – приказал он вестовым. – Объявить всеобщую тревогу! Начинаем действовать по плану.

В ночь с 19 на 20 августа турки погрузились на многочисленные мелкие речные суда и под прикрытием своей галерной флотилии предприняли попытку форсировать Буг в трех местах. Основные силы их были брошены в самый центр пограничной линии и чуть южнее станицы Николаевской. Здесь, на самой середине речного русла, находилось с дюжину заросших кустарником островов. За сутки до этого ночью на них были скрытно высажены вторая и третья стрелковые роты егерей. Командовал людьми на месте секунд-майор Милорадович.

– Афанасьев, у тебя все там готово? Раньше времени фугасы не сработают? – спросил Живан у закапывающей ямку троицы.

– Все будет как надо, вашвысокоблагородие! – успокоил офицера рыжеволосый здоровяк. – Как только вы в баркасы загрузитесь, вот так и мы тогда фитиля подожжем. По полтора аршина шнура оставили, я все самолично проверил.

Из речной темноты вынырнул казачий баркас, сидящий на носу казак выскочил на береговую гальку самого большого острова.

– Пливуть, пливуть басурмани, пане Живан! – приглушенно выкрикнул он. – Багато човнів від турецького берега відходить!

– Понял тебя, Тарас, – кивнул Милорадович. – Теперь лишь бы ваши казаки не подвели. На них у нас большая надежда, без хорошей подсветки реки нам никак не возможно будет хорошо стрелять.

– Не турбуйтеся, пан майор. Козаки не підведуть. Там сам отаман Платон Миколайович із ними, – заверил казак. – Подавайте сигнал. Пора вже. Турки добре відгребли від свого берега.

– Внимание! Всем встать в цепь вдоль берега. Оружие к бою! – выкрикнул Живан и, подняв вверх пистоль, выстрелил. Грохот этого выстрела эхом разнесся по реке. Выше по течению вспыхнуло пламя костров. Пара дюжин плотов с дровами и ветошью, пропитанной маслом, плыли вниз, ярко освещая основное русло. На нем явственно проступили очертания множества лодок, гребущих к островам.

– Прицел – три сотни шагов, залпом пли-и! – выкрикнул Живан, и двести ружейных стволов послали вперед первые свои пули.

– Огонь россыпью по своему прицелу! – скомандовал майор. – Заряжай быстрее, братцы!

Свинец выбивал людей на лодках, многие из гребцов поддались первой панике и бросили свои весла. С бранью и угрозами османские командиры заставили взяться их за работу, и десант начал приближаться к островам.

– Отходим в баркасы! – скомандовал Милорадович. – Запаливайте костры! Пионеры действуют самостоятельно!

Стоящие на берегу островов шеренги сломались, и егеря, быстро распределившись, бросились к ожидавшим их с противоположной стороны судам. На островах посредине Буга пылали заготовленные заранее огромные костры, заливая все вокруг ярким светом. Самыми последними к баркасам отбегали пионеры.

«Раз! Раз! Раз!» – казаки дружно под счет старшин работали веслами, отводя речные суда кормой в сторону своего берега. А на острова с криками уже выбегал из баркасов турецкий десант.

– Рано, рано, еще немного, еще чуть-чуть времени нужно, – кусал губы Афанасьев. – Фитиля долго горят!

Волна высадившихся турок, хорошо подсвеченная кострами, прокатилась по островам и достигла противоположной их стороны. Несколько десятков солдат приготовили к бою свои ружья, и вслед отходящим русским раздались первые хлопки выстрелов. Над бортами казачьих лодок свистнули пули.

– Пригнись! – рявкнул Тарас, обернувшись к егерям. – Зараз мы им прицел собьем!

Два казака, возящиеся у фальконета, установленного на носу, поправили его наводку, и из ствола с грохотом и свистом вылетел рой картечи. «Бам! Бам! Бам!» – били небольшие пушечки, выкашивая хорошо освещенные фигурки. Толпа турок отхлынула от берега, и на самом большом острове громыхнул первый оглушительный разрыв, затем раздался второй, третий. Вот сработал фугас и на соседнем острове, а затем и на другом. В огне и дыму метались и падали человеческие фигурки. Взрывы прекратились, и на реке стало совсем тихо. Баркасы развернулись и устремились к своему берегу. Вслед им не раздалось более ни единого выстрела.

– Ваше высокоблагородие, пятью верстами выше устья Ингула, за большим поворотом Буга, турецкая конница на берег выходит, – доложился посланный в станицу Кутузовым прапорщик. – Похоже, что сейчас вся масса османской кавалерии переправляться будет. Там у нас их превосходительство с двумя батальонами, боится, что не удержит рубеж, уж больно там турок много. От вас, господин подполковник, он помощи ждет. А я дальше к казакам и пикинерам за подмогой.

– Первая рота и охранный плутонг, по коням! – выкрикнул Егоров. – Рысью за мной!

Полторы сотни всадников подскочили к берегу реки в тот момент, когда два батальона Бугского корпуса уже несколько минут вели огонь по речному руслу. В огненных всполохах их залпов на нем виднелись многочисленные темные силуэты. Кавалерия турок, переправившись наплывом через Буг вместе с конями, выходила на левый русский берег.

– Чуть-чуть не успели! – бросил в сердцах Егоров. – Всем спешиться! Егеря, в три шеренги становись!

Батальоны Кутузова оттягивались вглубь берега, а на них с криками наскакивали оседлавшие своих коней турки.

– Первая шеренга, огонь! Вторая, огонь! Третья, огонь! – командовал подполковник.

Фланговый огонь русской подмоги сбил несколько десятков всадников и их коней на землю, и на берегу возникла небольшая сумятица.

«Ну, вот сейчас они сгруппируются и под рев и свист навалятся всем скопом уже на нас», – думал Алексей.

– Братцы, гренады к бою!

«Ура-а!» – раздался рев нескольких сотен глоток, и из степи вылетела волна всадников. Херсонский пикинерский полк, поддержанный двумя эскадронами Бугского казачьего, ударил в группирующихся на берегу турок и сбросил два переправившихся алая обратно в реку. А вслед отплывающим били штуцера и фузеи егерей.

На юге пограничной линии, под Лупарево, прямо у пятого форта выдвинувшимся туда на помощь четвертым батальоном от егерского корпуса и тремя эскадронами Бугских казаков был отбит приблизившийся к берегу турецкий десант. Бугская казачья речная флотилия сковала зашедшие из лимана османские галеры и не дала им возможности поддержать атаку своей переправлявшейся пехоты. Казаки, задержав гребной флот турок и потеряв в бою два кончебаса, оттянулись к своему берегу, где турок уже встретили выстрелы из орудий форта. Одна турецкая галера получила несколько пробоин и затонула, остальные, теряя мачты и рангоут, отступили обратно к лиману.

…На нашем берегу насчитано три с половиной сотни турецких трупов. Сколько неприятеля утонуло, тому счет невозможно составить, – писал в рапорте о ночном бое генерал-майор Кутузов. – Потоплена одна большая галера, две шебеки и более пяти больших баркасов. Неприятель отступил от нашей линии на свой берег повсеместно. Наши потери солдатами – пять человек убитыми и одиннадцать ранеными. Погибло два десятка казаков. Взято в плен три десятка османских моряков из потопленных судов и девятнадцать из десанта. При опросе все они в один голос доложили, что вышли супротив нас после объявления войны.

– Война, господа офицеры, это война, – вздохнул Михаил Илларионович. – Вроде как и готовились мы к ней, но все же надеялись, что не в этом году она начнется, когда до зимы всего-то ничего остается. Как-то все глупо это, – поморщился он. – Но наше дело военное – Родину защищать на своих рубежах. А будет приказ – так потом и в наступление вместе со всеми двинем.

В этот же самый день, то есть 20 августа, турецким морским флотом были атакованы русские фрегат и бот, стоявшие на якорях в Днепровско-Бугском лимане. В задачу этих судов входило сопровождение в Севастополь только что построенных в Херсоне линейного корабля «Владимир» и фрегата «Александр», которые еще пока не имели вооружения. Фрегату «Скорому» и боту «Битюгу» удалось отбиться от десяти османских кораблей и укрыться в порту Херсона. Турки не решились их там преследовать, убоявшись крепостных пушек, и удалились в сторону Очакова.

В Санкт-Петербурге о начале войны с Турцией стало известно только в конце августа, когда русские пограничные войска на Буге уже вовсю вели боевые действия.