Глава 29. Опека

Глава 29. Опека

За окном привычно барабанил холодный дождь со снегом, но в моей квартире царило настоящее лето. На кухне жарились котлеты, распространяя по всей квартире вкусный аромат жареного мяса с чесноком, а из гостиной доносились азартные вопли и звуки виртуальной драки.

Я вытерла руки о полотенце, приоткрыла кухонную дверь и с улыбкой выглянула в коридор.

На моем старом диване бок о бок сидели Ромка с Феликсом и ожесточенно рубились в приставку. Старший устроил свою многострадальную ногу, туго замотанную эластичным бинтом, на пуфике и выглядел уже гораздо лучше. Мертвенная бледность с его лица сошла, а жуткий отек на лодыжке начал спадать, сменившись зеленовато-желтым синяком.

- Да жми ты крестик, ну! - отчаянно вопил Рома, дергая джойстиком так, словно от этого зависела судьба вселенной. - У него хп на нуле, добивай!

- Не ори под руку, мелкий, я комбо собираю, - невозмутимо отмахивался Феликс, не отрывая взгляда от телевизора. - Ща я ему фаталити пропишу. Готовься плакать.

- Это мы еще посмотрим! - пыхтел младший Гаранин, остервенело колотя по кнопкам.

Моя Сашка уютно устроилась прямо на ковре у их ног, обложившись карандашами, и что-то сосредоточенно штриховала в альбоме, периодически поднимая голову.

- Мальчики, вы слишком громко деретесь, - деловито сообщила она, не отрываясь от рисования фиолетово-зеленого медвежонка с заячьими ушами. - Феликс, ты чего ему поддаешься? Побей его уже.

- Я не поддаюсь, - хмыкнул Феликс. - Просто он юркий, как блоха.

- Эй! Я не блоха! - возмутился Ромка.

- Суп будете или сразу второе? - громко спросила я, прерывая их перепалку.

- Второе! - хором отозвались с дивана дети.

Я покачала головой и вернулась к плите.

Угроза со стороны директрисы сейчас казалась далеким дурным сном. Судя по всему, Гаранин и правда держал руку на пульсе. Его юристы уже вовсю работали, и бумаги на патронаж лежали в моем комоде, так что всё вроде бы было под контролем.

Но мой собственный внутренний контроль дал сбой. Весь вечер воскресенья и всё утро понедельника я ловила себя на том, что то и дело касаюсь кончиками пальцев своих губ, которые до сих пор казались опаленными его недавней яростью и страстью. А в ушах всё еще звучал его хриплый шепот из школьного полумрака.

«Позволять дотрагиваться до себя ты будешь только мне...»

Как бы это ни было досадно, всё внутри меня всё откликалось на этот зов. Я злилась на его публичную холодность на планерке и тиранистый тон, но стоило мне закрыть глаза, как я снова видела его потемневшие от желания глаза в той тесной комнате.

Мы оба играли в опасную игру. На людях - безупречные коллеги, наедине - два человека, между которыми воздух плавится от невысказанного. Эта двойная жизнь изматывала меня сильнее всего, но я уже не могла, да и, честно говоря, не хотела останавливаться.

Я налила себе чаю и прислонилась к подоконнику, глядя на отражение кухни в черном стекле окна. А затем поймала себя на мысли, что жду от него сообщения. Не официального распоряжения по школе или сухого «Как там Феликс?», а чего-то личного. Того, что подтвердило бы - то, что случилось в лаборантской, не было каким-то минутным порывом эмоций.

Его ревность к физруку была нелепой, но такой... живой. Гаранин привык всё контролировать, а меня он контролировать не мог, и это явно выводило его из равновесия. Он привык к порядку, а я ворвалась в его жизнь с бесконечными нарушениями устава и стала его личным хаосом.

Я достала телефон, открыла наш чат и долго рассматривала его имя. Рука так и чесалась написать что-то простое, вроде:«Котлеты почти готовы, и Ромка всё еще у меня. Приезжай в гости», н о вовремя одернула себя.

Субординация, Лина. Дистанция. Мы сами выстроили эти стены, чтобы не сгореть раньше времени.

Тяжело вздохнув, я отключила телефон и чуть не выронила его от внезапного звонка в дверь, вонзившегося в домашнюю идиллию, как бензопила. Через секунду звонок повторился - длинный, требовательный, не прерывающийся ни на секунду, словно кто-то просто лег пальцем на кнопку и не собирался уходить.

- Кого там принесло? - пробормотала я, направляясь в прихожую.

- Мам, это наверное пиццу принесли? Мы же заказали! - радостно крикнула вслед Саша, выглядывая из гостиной.

Я на секунду замерла у двери.

Пицца? Ну конечно. Пока я возилась с котлетами и переживала за Феликса, моя предприимчивая дочь, видимо, решила взять организацию праздничного ужина в свои руки и втихаря воспользовалась приложением в моем телефоне.

- Ну ты даешь, Саш, - вздохнула я, заглядывая в глазок. - Хоть бы предупредила заранее...

В подъезде было плохое освещение, но я отчетливо видела силуэты и что-то прямоугольное в руках у посетителей. Наверное, и правда пицца.

Я распахнула дверь, уже приготовив фразу: «Извините, мы ничего не заказывали», но слова застряли в горле.

На пороге стояли две женщины. Одна высокая и тощая, с плотно сжатыми бесцветными губами и колючими глазами, а вторая - коренастая и пухлая, с выражением брезгливого превосходства на лице. Обе сжимали в руках пухлые кожаные папки.

У меня моментально скрутило желудок от нехорошего предчувствия.

- Крылова Ангелина Андреевна? - скрипучим тоном осведомилась тощая, сканируя меня с ног до головы внимательным взглядом.

- Да, это я. А вы кто? - осторожно поинтересовалась я.

- Органы опеки и попечительства, - женщина сунула мне под нос красное удостоверение, даже не дав толком прочитать фамилию. - Инспектор Кащеева. Это моя коллега, инспектор Борисова. Разрешите войти.

Даже не спрашивая разрешения, она сделала шаг вперед, надвигаясь на меня. Я растерялась и машинально отступила, пропуская их в прихожую.

- На каком основании? - мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться. - Время восьмой час вечера.

- Основание у нас самое веское, гражданка Крылова, - грузная Борисова шумно втянула воздух носом, словно ищейка. - Нам поступил срочный сигнал. Анонимный. О том, что в данной квартире незаконно удерживаются несовершеннолетние дети.

Я оцепенела в ужасной догадке.

Директриса детдома! Это точно ее рук дело! Она не смогла пойти в полицию из-за страха проверок, поэтому решила действовать исподтишка, ударив меня в спину чужими руками.

- Вы в своем уме? - я попыталась загородить проход в комнату. - Я школьный учитель! У меня здесь дочь и...

- А еще в сигнале указано, что здесь царит антисанитария, организован притон и существует прямая угроза жизни и здоровью подопечных, - перебила меня Кащеева, отпихивая мою руку и делая шаг в сторону гостиной.

Они даже не подумали снять свою грязную уличную обувь и перли вперед, как танки, оставляя на моем чистом ламинате мокрые следы.

- Притон?! - я задохнулась от возмущения. - Вы издеваетесь? У меня котлетами пахнет, а не притоном! Снимите обувь немедленно!

Но инспекторши уже бесцеремонно ввалились в гостиную.

Звуки игры на телевизоре мгновенно смолкли.

Увидев суровых теток с папками, Феликс побледнел так сильно, что его шрам стал казаться фиолетовым. Вся его расслабленность испарилась. Он инстинктивно попытался вжаться в угол дивана, судорожно подтягивая к себе больную ногу, и глухо зашипел от боли. И тут же заметался взглядом по комнате в поисках выхода, которого не было.

- Это за мной... - прохрипел он, вцепляясь побелевшими пальцами в плед. - Ромка, они за мной пришли?

- Так-так-так, - протянула грузная Борисова, окидывая взглядом комнату. - Вот и наш потеряшка. Мальчик из четвертого детдома. И какой-то еще ребенок.

Маленький Гаранин взвился с дивана, как выпущенная из рогатки пружина. Бросил джойстик на пол, шагнул вперед и встал прямо перед Феликсом, широко раскинув худые руки в стороны. Настоящий волчонок, готовый перегрызть глотку любому, кто тронет его стаю.

- Не смейте его трогать! - крикнул Ромка срывающимся тонким голосом, яростно сверкая глазами. - Он мой друг! Идите отсюда!

- Мальчик, не кричи, - поморщилась Кащеева, что-то быстро строча в своем бланке. - Тебя как зовут? Где твои родители?

- Мой папа вам устроит! - не унимался Ромка, не опуская рук. - Он вас всех уволит! Пошли вон!

Сашка испуганно пискнула и, бросив карандаши, подбежала ко мне, вцепившись в штанину.

- Прекратите этот цирк! - рявкнула я, выступая вперед и задвигая дочку за спину. - Вы не имеете права здесь находиться! Ребенок находится у меня на законных основаниях!

- Да что вы говорите? - Борисова презрительно скривила губы. - Ребенок из спецучреждения - на законных основаниях? Гражданка Крылова, вы усугубляете свое положение.

- У меня есть документы! - я рванула к комоду и вытащила сложенные листы, которые выбил у директрисы Гаранин. - Вот! Временное соглашение на пребывание несовершеннолетнего! Подписано вашим же опекаемым детдомом! Читайте!

Я сунула бумаги прямо в лицо Кащеевой. Та нехотя взяла их, достала из кармана очки и начала изучать текст. Ее напарница тем временем демонстративно прошлась по комнате, заглядывая за шкаф и брезгливо трогая пальцем плед.

- Мальчики спят в одной комнате? - процедила она, уставившись на Ромку.

- Они не спят! Это мой гость! - меня уже откровенно трясло.

- У вас тут пыль на полках. А ребенок с явной травмой ноги, которую вы скрываете от медиков. - продолжала бубнить Борисова, игнорируя мои слова. - Антисанитария налицо. Непорядочек!

- Пыль? - обозлилась я. - А то, что вы в грязных сапогах по моему ковру топчетесь, значит, нормально?

- Филькина грамота, - вдруг резюмировала Кащеева, пренебрежительно возвращая мне бумаги. - Оформлено с грубейшими нарушениями. Нет визы районного управления опеки. Подпись директора интерната без утверждения комиссии не имеет юридической силы для передачи ребенка постороннему лицу.

- Это временный патронаж! - отчаянно защищалась я, вспоминая юридические термины, которыми оперировал Гаранин. - Она имела право...

- Вы нас законам учить будете, учительница? - усмехнулась инспекторша. - Бумага недействительна. Факт незаконного удержания налицо. Собирайте вещи. Одевайте мальчика, мы изымаем его до выяснения всех обстоятельств.

Феликс сзади издал какой-то жуткий сдавленный всхлип и отчаянно замотал головой. Ромка сжал кулаки.

- Вы его никуда не заберете! - я встала перед инспекторшами и уперла руки в бока. - Только с полицией!

- Как пожелаете, - Борисова пожала плечами, доставая из кармана мобильный телефон. - Вызов наряда ПДН зафиксирует ваше сопротивление органам власти. Схлопочете уголовку. Сейчас же наберу дежурную часть...

В комнате началась форменная паника. Феликс заметался по дивану, пытаясь встать на больную ногу, чтобы сбежать в окно, а Ромка орал, что сейчас позвонит отцу, но телефон, как назло, остался в куртке в прихожей. И моя напуганная Сашка, тожеподдавшись кошмарной атмосфере, начала плакать, уткнувшись мне в бедро.

Я с ужасом осознала, что моих слов и бумажек здесь катастрофически недостаточно. Эти тетки из системы перемелют меня и не подавятся. Нам нужна по-настоящему тяжелая артиллерия!

Сделав вид, что успокаиваю дочку, я быстро присела на корточки и вытащила из кармана джинсов свой телефон. Экран расплывался перед глазами. Я открыла чат с Гараниным, куда мы до этого скидывали только официальные документы по классу, и лихорадочно отправила короткое сообщение:

«Опека у меня. Хотят забрать Феликса по анонимке. Ментов вызывают. Помогите»

Две серые галочки, свидетельствующие о том, что сообщение доставлено, расплывались перед глазами на мерцающем экране, и в эту секунду я меньше всего думала о Гаранине, как о директоре школы. Мне нужен былон . Мужчина, который в лаборантской закрыл меня собой от всего мира. Тот, чью силу я всегда чувствовала в каждом движении.

Теперь остается только ждать и надеяться, потому что если он не придет мне на помощь... то, возможно, это меня сломает.

Я спрятала телефон обратно и выпрямилась. Адреналин ударил в голову, стирая все остатки вежливости.

- Значит так, дамочки, - спокойно проговорила я. - Вызывайте кого хотите. Хоть ОМОН, хоть спецназ. Но из этой квартиры вы заберете этого ребенка только через мой труп. Ясно вам?

- Вы в своем уме? - Кащеева смерила меня недоверчивым взглядом. - Вы себе статью с пола поднимаете. Наряд сейчас приедет.

- Пусть едет, - процедила я, скрестив руки на груди. - Мы подождем.