Глава 3

Магический мир с магами жизни, бытовыми магами, боевыми, тёмными и ещё какими-то, кого она поначалу не запомнила, странными животными, необыкновенными птицами и волшебными цветами поразил воображение Кати. Он напомнил ей мир из фильма-сказки «Алиса в стране чудес». Такой же яркий и необыкновенный.

Катя окончательно поверила, что попала в другой мир только, когда увидела свое отражение в зеркале. Ее душа попала в другое тело? Тогда вполне вероятно, что и в другой мир.

В зеркале она увидела чужое лицо, принадлежавшее совершенно неинтересной бледной девушке с мелкими чертами лица, глубоко посаженными глазами, блеклыми волосами. Еще и ресницы оказались светлыми и короткими, а лоб слишком высокий, волосы его совсем не закрывали, были гладко зачёсаны назад и собраны в скромную косу. Одним словом, серая мышь или бледная моль.

«Ну, и рожа. Печалька какая. Бледная поганка какая-то! Чёлка нужна, коричневая краска для ресниц и бровей. И волосы бы покрасить. М-м… в розовый… или в синий? Блин, вот бы в зелёный и пряди оранжевые. Хорошо вообще отрезать их, на фиг, под каре. Только миледи Червинг, новоиспеченную нервную мать, инфаркт точно догонит, если я так кардинально поменяю внешность. М-м, хотя бы в каштановый перекраситься, все лучше».

Как оказалось, тот хорёк в пенсне был совсем не доктор, а самый настоящий темный маг, умеющий распознавать вселение ужасного Мрака в человека и овладение им его разумом. К счастью, он подтвердил, что Мрак разумом девушки не овладел, но вскользь дотронулся щупальцами. Этим обстоятельством господин Бэлимор объяснял разительные перемены, произошедшие в поведении девушки, которая раньше была тихой и незаметной. Поэтому Катю пока не выпускали из правого крыла огромного замка Червингов, посадив ее под своеобразный домашний арест.

В семье герцога Червинга все относились к ней с уважением и приязнью, но, по сути, кроме Ника, она никому не была нужна. Миледи Элинор Червинг чувствовала себя виноватой в произошедшем с ней несчастье, поэтому часто навещала ее. Пару раз навестил сам герцог Ричард Червинг, строгий и сдержанный мужчина, прочитавший ей в первый раз строгую нотацию о поведении, а во второй раз пожелавший больше следить за своими манерами и словами, которые его в последнее время шокировали, впрочем, как и всех. Особо герцога расстраивало то, что теперь о странностях падчерицы узнает вся империя, поскольку гости, съехавшиеся на бал и оказавшиеся очевидцами всего, что произошло в его доме за последние два дня, конечно, молчать не будут.

Ещё иногда Кэтрин пересекалась с молодым лордом Артуром Червингом, старшим сыном и наследником герцога от первого брака, которому поначалу и сама Катя, и все, что случилось с ней, были совершенно до лампочки.

— Вы с ним не ладите, — пояснил Ники, маленькая малявка, которая ходила за девушкой хвостиком.

Вот и семья, о которой она мечтала. Мама, которая приходит к ней по обязанности, отчим, читающий нотации, и маленький лорд Николас, младший брат, единственный, с кем ей повезло.

Катя Найденова интуитивно чувствовала, что попала в этот необыкновенный мир ненадолго, и нужно что-то менять в этой семье, а то все чудо-чудное, случившееся с ней, будет зря и не принесет радости.

Поэтому она ластилась к удивленной красавице миледи, для которой главным в жизни были не собственные дети, а то, чтобы на приеме у короля платье у неё было самое красивое, а драгоценности самые дорогие.

Миледи Червинг сначала удивлялась ласковой Кате и раздражалась ее обниманиям и поцелуям, которые портили причёску и мяли платье, но постепенно она привыкла к нежности ранее забитой дочери, и уже без поцелуя и «обнимашек» с утра не представляла утро. Искренняя любовь девушки подкупала ее и что-то задевала в очерствевшем сердце.

— Обнимашки! — миледи и сама стала повторять за дочерью, когда они обнимались.

К удивлению герцога, падчерица и его не обижала вниманием. Стала называть его «дорогой папочка» и при встрече целовала в щеку, к чему мужчина сначала отнёсся недовольно, а затем довольно терпимо. А со временем милая улыбка и внимание к нему падчерицы неизменно поднимали настроение. Ведь Кэтрин ничего не просила у него, не хитрила, а просто дарила любовь, что было очень непривычно для герцога, от которого всегда каждый чего-то ожидал.

С утра до вечера изменившаяся Катя вместе с Ники носилась по своему крылу в замке, в который вместился бы ни один детский дом, поражая домочадцев неуемной энергией и веселым нравом, засовывая любопытный нос куда надо и не надо, приходя в восторг из-за совершенно обычных вещей.

Но такая странная леди Кэтрин нравилась всем гораздо больше, чем прежняя, тихая, незаметная и вечно печальная. Тем более, веселая леди Кэтрин для каждого находила доброе слово и улыбку. Конечно, иногда, молодая леди разговаривала совершенно непонятно, но слушать ее было весело.

Вот только так называемый старший брат лорд Артур, учившийся на боевого мага в королевской академии, вскоре начал подозрительно коситься на нее. Катя пыталась и его обласкать вниманием, но старший брат Ники не поддавался, соблюдая дистанцию.

Тогда Катя стала хулиганить. Когда ловила его взгляд, скашивала глаза к переносице, или язык показывала, от чего молодой человек каждый раз выглядел искренне ошарашенным. Да уж, леди в их мире точно такое не вытворяли.

— Я ещё никогда не видел, чтобы леди так делали, — восторженно заявлял ей Ники. — А меня научишь?!

Конечно, она научила его скашивать к переносице глаза, отчего герцог Ричард, к ее удивлению, много смеялся. А ещё научила одной страшной рожице, от которой, наконец, хмыкнул даже вечно сдержанный высокомерный Артур. Только вот, когда и Катя оттянула вниз веки, скосила к переносице глаза и подняла указательным пальцем вверх нос, Артур, в это время спокойно попивавший чай на семейном полднике, подавился так сильно, что еле отстучали. Зато герцог, герцогиня и Ники долго не могли остановиться от смеха. Слуги, прислуживающие за чаепитием, сами еле сдерживались.

Катя слышала иногда: странная, несдержанная, невоспитанная, тронулась умом. Но свою неуемную, веселую натуру сдержать не могла, да и не хотела. Кто виноват, что она попала в семью лордов? Она не просила об этом. Она просто хотела семью, не уточняя, кем они должны быть. Раз она попала к ним, значит, так было нужно.

* * *

С вершины скалы Катя наблюдала, как маленькая фигурка Ники в сопровождении двух слуг высоченного роста приближается к ней.

— Как же ты меня напугала, Кэти! — задыхаясь от бега, проговорил мальчик, добравшись, наконец, до вершины. — Хорошо, что Арчи видел, как ты уходила.

— Испугала? — расстроилась девушка, с явной неохотой спускаясь вниз.

В детском доме учитель физкультуры, Алексей Геннадьевич, часто водил их в походы на природу, а теперь ее не выпускали из дома.

— Прости меня, пожалуйста, но я и не думала тебя пугать.

В данной ситуации это было единственным, что ее расстроило. Ники был славным малышом, хоть и избалованным.

— Больше так не делай, — сказал Ники, покрепче взяв Катю за руку, словно боясь, что она опять куда-нибудь исчезнет. — Как ты вышла из дома, что тебя никто не увидел, кроме Арчи?

— Спустилась по дереву, — хитро улыбнулась девушка.

Ники остолбенел. На его лице было написано искреннее изумление.

— Что ты сделала? — переспросил он. — Ты же не умеешь лазить по деревьям… Леди и лорды не делают этого.

— И очень зря. А я очень даже умею. Просто повода не было. А теперь, когда мне запретили выходить из дома, я спустилась по дереву, которое растет возле окна.

Катя вспомнила, как залезла на широкий подоконник, задрала платье, заткнув его за поясок, чтобы было удобно, и ловко перелезла на дерево. Хорошо, что в этом мире леди носили панталоны и она не сверкала трусами. А то мало ли, кто увидит ее. И это «мало ли» случилось. Неожиданно она увидела ошарашенное лицо сводного брата Артура, который в открытое окно наблюдал за ней. Оказалось, что окна его комнаты были напротив ее окон.

— И давно ты наблюдаешь за мной? — насмешливо улыбнулась девушка.

— Достаточно, — невозмутимо ответил парень, а потом ехидно добавил: — Не хочешь юбки опустить?

— Не-а. Как я по-твоему буду слезать?

— Ты ещё и слезать собралась? — он так смотрел, словно у неё рога выросли.

— А зачем я вылезла? Делать мне нечего. По-твоему я туда-сюда лазаю?

— Вот и я гадаю, — насмешливо ответил Артур. — Ты совсем того? — он выразительно покрутил пальцем у виска.

Катя приложила палец к губам и хитро подмигнула.

— Я погуляю и вернусь, окей? Надоело попу отсиживать, скоро мозоли будут.

Потом, словно обезьянка, она стала ловко слезать с ветки на ветку огромного раскидистого незнакомого дерева, похожего на дуб, только с круглыми листочками.

Блин, она снова сказала «попа»? Катя искоса посмотрела на шокированного Артура, который просто истуканом пялился на неё. Ведь обещала миледи больше не произносить это слово. Потому что после фразы «Детство в попе играет» миледи чуть в обморок не свалилась.

— Красавчик, буду должна, окей? — она заискивающе улыбнулась и стала спускаться дальше, сверкая панталонами.

А что такого? В ее мире, считай, она в брюках, которые даже велики ей на пару размеров. А здесь все наряжаются в кучу одежды и летом, и зимой. Вот сейчас лето, а на ней лиф, панталоны, нижнее платье и верхнее. Не дурдом? Ещё какой. И брюки в этом мире леди не носят. А шорты тем более. Вот бы шортики ее сюда. Наверное, король сразу казнил бы ее из-за них, ему только повод дай.

Когда девушка спустилась и подняла любопытное личико, то увидела, как Артур выглядывает ее, перегнувшись через подоконник. Из-за веток ее не было видно.

— Со мной все хорошо, — помахала ему ручкой девушка.

— Меня Арчи зовут, а не окей, — проговорил Артур. — Недолго гуляй.

— А то я не знаю, — рассмеялась девушка.

* * *

Какое-то время Катя и Ники шли молча. Солнце садилось, и небо начало быстро темнеть.

— Должен тебя расстроить. Мама рассердилась на твоё непослушное поведение и в этот раз наказала тебя — лишила ужина.

— Да? — неприятно удивилась Катя. — А я нагуляла аппетит и хочу жрать, как зверь.

Ники поёжился. Все-таки, иногда сводная сестра выражалась очень странно.

— Когда все лягут спать, я принесу тебе чай и печенье, — улыбнулся Ники. — А мама просто сильно испугалась. Знаешь, она стала больше о тебе спрашивать.

— А я люблю хлеб с молоком, — мечтательно проговорила Катя. — А не чай с печеньем.

— Когда это ты полюбила молоко? — поразился Ники. — Ты всегда терпеть его не могла.

— Ну-у… — с загадочным видом протянула девушка, подумав, что настоящая идиотка. — Сама не знаю, когда. После того случая, — многозначительно пробормотала.

— А-а-а, — также многозначительно ответил мальчик.

— А, вообще, хлеб с молоком очень любила одна замечательная девочка, поэтому и я люблю.

— Какая девочка? — с любопытством поинтересовался Ники.

— Очень хорошая девочка, потому что в отличие от тебя, — Катя выразительно покосилась на малявку, — эта девочка умела играть и никогда не капризничала.

— Я тоже умею играть! — возмутился мальчик.

— Нет, — покачала она головой. — Ты много капризничаешь не по делу, часто не знаешь, чем себя занять, хотя игрушек у тебя, как в магазине. А та девочка всегда знала, что нужно делать и во что играть, хотя у неё не было ни одной игрушки.

— А откуда ты ее знаешь?

— Из прошлой жизни, — брякнула девушка, не подумав, но Ники понял все по-своему.

— Когда твоя мама ещё не вышла замуж за моего папу.

— Да, — с энтузиазмом согласилась она, с облегчением выдохнув и мысленно закатив глаза от возмущения на саму себя.

— А ты мне расскажешь, как можно играть без игрушек?

— Вечером, когда принесёшь мне молоко с печеньем, — хитро прищурилась Катя.

* * *

Пока Катя ждала Ники, она вспомнила друзей из детского дома, где жилось тоскливо, но неплохо, потому что директором являлась строгая, но добрая женщина, которая весь персонал и подопечных от мала до велика держала в своём крепком маленьком кулачке.

Катя помнила тот необыкновенный день, когда ее мировоззрение перевернулось с ног на голову, и она поняла, что на самом деле является счастливым ребёнком, а не наоборот, как считала до этого.

В тот день на уроке литературы, которую во всех классах, от первого до одиннадцатого, преподавала сама директор детского дома, Ольга Николаевна, та рассказала им об американской писательнице Элинор Поттер и ее замечательных книгах о Поллианне.

Кате тогда было десять лет, и сложная судьба маленькой сиротки не оставила ее равнодушной, а книга о Поллианне с тех пор стала настольной книгой и руководством к действию самой находить в жизни радость, ведь никто не торопился ее осчастливить. Сотрудникам детского дома и самой Ольге Николаевне едва хватало времени и сил просто следить за тем, чтобы дети были накормлены, одеты и здоровы, а радовать их… получалось очень редко — на Новый год, например, или на день рождения.

Жаль, что книга осталась в другом мире.