13

Ночью Александр лежал без сна.

Аля спала рядом. Дыхание ровное, лицо спокойное. Во сне она выглядела иначе — мягче, нежнее, счастливее. С лица словно сходила тень, что его уродовала. Тень чего? Болезни? Или чего-то другого, к чему он не мог подобрать слова? Не злость. Не обида. Что-то, от чего по спине пробегал холодок, если поймать её взгляд в зеркале, когда она думала, что он не видит.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Завьялов знал, что там — непрочитанное сообщение от Насти. Знал, потому что телефон вибрировал двадцать минут назад, и он знал этот ритм: два коротких сигнала, один длинный. Сам поставил эту вибрацию, чтобы отличать Настины сообщения от других.

Можно было не читать. Перевернуться на другой бок, закрыть глаза. Утром проснуться и начать всё сначала: завтрак, поцелуй в лоб, «Как ты себя чувствуешь?», офис, совещания, обед, вечер, ужин, плед, чай из ромашки. Он мог.

Или уже нет?

Рука сама потянулась к тумбочке.

«Я знаю, ты не можешь говорить. Просто хочу, чтобы ты знал. Ты важен. Очень важен для меня. Спокойной ночи».

Он перечитал трижды. Потом стёр. Потом пожалел, что стёр.

Положил телефон обратно, экраном вниз.

Аля пошевелилась во сне. Пробормотала что-то неразборчивое. Он замер, как вор в чужом доме, пока она снова не затихла.

Завьялов закрыл глаза.

Перед ним словно стояли две двери. За одной — Аля, врачи, плед, ромашковый чай, тишина, похожая на вату. За другой — Настя, книжные полки до потолка, капающий кран, который он всё собирался, но так и не починил, и смех, от которого в груди что-то раскрывалось, как кулак, который наконец разжали.

Он не знал, как выбрать.

И не знал, что выбор уже сделан за него.

Давно. Задолго до кофе, до первого поцелуя в тесном коридоре маленькой Настиной квартирки.

Но это он узнает гораздо позже.