22

Он приподнял бровь.

— Что значит «не была случайной»?

— Меня попросили, — её голос звучал ровно, но руки… руки чуть подрагивали. — Меня попросили оказаться рядом с тобой. Познакомиться. Сблизиться.

Завьялов смотрел на неё и не понимал. Слова были знакомыми, каждое по отдельности имело смысл, но вместе они складывались во что-то невозможное, как предложение на чужом языке.

— Кто попросил?

— Аркадий Борисович.

Борисович?! Коммерческий директор? Грузный мужик с залысинами, который на совещаниях обычно молчал, но каждый, кому давали слово, невольно смотрел в его сторону. И каждый знал, что лучше не спорить — всё равно будет так, как он скажет.

— Аркадий попросил тебя… что? Соблазнить меня? — потряс головой Александр, с трудом представляя их диалог на эту тему. Это был какой-то абсурд.

Но Настя вздрогнула, словно слово «соблазнить» ударило по столу, как ладонь.

— Он сказал — «оказаться рядом». Сказал, что тебе нужно отвлечься от… от личных проблем. Что это влияет на работу. Предложил мне повышение в обмен на… — она не договорила.

Закрыла лицо руками.

Саша откинулся на спинку стула. Мир вокруг стал очень чётким и очень далёким одновременно — как в кино, когда камера делает зум вперёд и отъезд назад, — и всё вокруг героя плывёт, а он остаётся на месте.

— Восемь месяцев, — сказал он тихо. — Восемь месяцев ты… И на дне рождения?..

— Нет. — Она убрала руки от лица. Глаза мокрые, но взгляд — прямой. — На корпоративе — нет. Он вызвал меня после. И первые две недели после встречи в фойе — да. Кофе, первый обед — это, скорее, было по заданию. Но потом… Саш, потом — всё по-настоящему. Всё это была я. Не задание, не роль — я. Правда.

— Правда? Откуда ж мне знать, что из этого правда? — горько усмехнулся он.

— Ниоткуда. — Она сглотнула. — Тебе неоткуда это знать. Я понимаю. Но я говорю как есть.

Он молчал. Смотрел на неё и пытался найти ложь — в глазах, в голосе, в том, как она держала руки, как дышала, как смотрела. Он знал это лицо. Он целовал это лицо. Он засыпал, видя перед глазами это лицо. И сейчас оно было лицом незнакомки, которая всё это время ему врала.

— И зачем это Борисовичу? — скривился Завьялов, как от зубной боли.