39

Александр Завьялов не вернулся в офис.

Впервые за много лет он решил взять выходной — благо, после вчерашнего вечернего запуска ему его и так предоставили. Он приехал на работу, припарковался, но из машины так и не вышел. Позвонил секретарю, бросил короткое: «Меня сегодня не будет» — и воздержался от объяснений. Не обязан. Впрочем, его ни о чём и не спросили.

Он сидел в машине на подземной парковке и смотрел на бетонную стену перед собой. Серая, с трещиной, похожей на молнию. Он смотрел на эту трещину и думал, сколько аналогий можно найти, глядя всего лишь на потрескавшийся бетон. Что его жизнь так же трещит по швам. Что всё это как гром среди ясного неба. Что он сам — как эта стена. С виду целый, а внутри — пустота и арматура. Что трещина никуда не денется. Можно не смотреть. Можно закрасить. Но бетон уже лопнул.

Настя сказала: «Твоя жена не больна».

Настя сказала: «Твоя жена — заказчик».

Настя. Женщина, которая призналась, что её наняли его соблазнить. Женщина, которая лгала восемь месяцев. Почему он должен ей верить?

Но фотографии. Размытые, дрянные — но фотографии.

Женщина на каблуках, быстрая, уверенная. Нос. Шея. Подбородок. Он слишком хорошо знал эти черты, чтобы не узнать.

А ещё было то, о чём он не сказал Насте. То, что теперь крутилось в голове заевшей мелодией.

Дежавю. Он испытал его, сидя с ней в кафе.

Почти шесть лет назад с другой девушкой, в другом кафе, он чувствовал то же самое. Он не мог обозначить эти чувства словами. Неясная смесь тоски, сплина и предчувствия грозы. Ему до сих пор легко было вспомнить это ощущение, стоит лишь произнести её имя.

Марина.

Он не думал о Марине пять лет. Запретил себе — как запрещают трогать рану, чтобы дать ей зажить. У них всё было хорошо. Или ему так казалось, потому что Марина ушла. Без внятных объяснений, без ссор, без видимых причин.

На их последней встрече в кафе она говорила что-то невразумительное, тоже про какие-то фотографии. Что не хочет ничего знать. Потом — что не хочет сцен. А потом и вовсе в ответ на его недоумение и вопросы вдруг бросила, что встретила другого. Сразу после этого перестала отвечать на звонки, заблокировала его во всех мессенджерах, а затем и вовсе уехала. Какое-то время Завьялов пытался с ней связаться, но потом сдался. Решил: разлюбила. Бывает. Больно, но бывает.

А если не разлюбила? Если…

Мысль была безумной. Конспирологической. Параноидальной. Но сидела в голове как заноза и не отпускала.